Фальшивая мечта

"Город. Он объят пламенем. Не было ничего, что не поразила бы стихия. Целые здания стояли чёрными от огня и покошенными от ударной волны чудовищного взрыва. Небо алело рыжим заревом. Стоял такой густой смог, что будь у кого хоть железные лёгкие - не выдержал бы и тут же свалился, не простояв и минуты. Не вижу в округе ни души. Лишь потрескивания языков пламени, да горький привкус сажи где-то во рту. Я совсем не узнаю этого места, но... Почему это ощущение не покидает меня? Ощущение, что я что-то потерял? Не смог спасти что-то важное для себя? Или всё же, кого-то важного?.." - Кха-а..! Насколько сильную боль может испытывать человек? Сколько из органов чувств могут работать на пределе, дабы заставить испытать самый еë пик? - Тише... Смотрите. Он, похоже, приходит в себя. Эти мысли крутились в голове человека по имени Лютер, когда он попробовал привстать с места, на котором провёл последний год - с больничной койки. Но длилось это всего мгновение. - Наконец-то. Я устал ждать. Ему тут же стало дурно - нет, это не поплыл взгляд или расшаталось самовосприятие. Всё вокруг стало слишком чётким. Мужчина мог слышать, как оглушительно жужжит вентиляция, как поодинокие шаги в коридоре разносят дикий гул и как звуки выдохов людей врезаются ему в уши. Глаза он тут же решил не открывать - ради сохранности своего же рассудка. - Значит, тот прекрасный препарат из поставок сработал? "Заткнитесь... Не говорите... Не так громко!" Лютер хотел выкрикнуть эти слова, но вместо этого с его губ слетел лишь сдавленный хрип. В последний момент он испугался собственного же голоса. Попытка двинуться не прошла без последствий - с волной боли по организму прокатилось что-то вроде активации угасших функций. Запах отвратительной медицинской синтетики тут же впился прямо в мозг, и глаза распахнулись сами собой. - ... Возможно, он ожидал увидеть только размытые силуэты - но перед ним, до омерзения чётко, проявилась толпа людей. Четыре фигуры, возвышающиеся как одна, ослепительно яркий белый халат под широкими лампами, резкие блики на очках - всё прямо из-под пелены слепоты, овивавшей его глазные яблоки какую-то минуту назад. - Это сколько вы записали, он без сознания был? Последний пострадавший из центра, так говорили? И как этот парень вообще там выжил, в этом аду? - Не сочтите за грубость, господин Хортесс, но я опасаюсь разглашать информацию о пациенте при... Посторонних. - Это моя охрана, доктор. Не с отребьем разговор ведёте. Лютер почувствовал, как говоривший мужчина сделала шаг вперёд. Всего через секунду его туфля оглушительно громко цокнет, соприкоснувшись с металлическим полом - но мужчина не стал ждать и резко закрыл уши руками. Капельница со скрипом затряслась, но доктор не спешила дёргаться с места - ещё мгновение, и пациент, едва не заорав, тяжело ложиться на спину. Шприцы впились в вены с какой-то совершенно неожиданной болью... - Ч-что ты делаешь, - скрипнул зубами Лютер, когда мужчина занес над его головой руку. Он чуть снова не вскричал, когда почувствовал эту обжигающую ладонь у себя на лбу. - Просыпайся давай. Хоть посмотрю на тебя. В такт своим бесцеремонным словам, Хортесс грубо похлопал Лютера по лбу своей шершавой ладонью. - Вы бы, что ли, его обмывали почаще. У парня кожа лоснится от дезинфицирующего бальзама. Чудо, что у меня к этой дряни вообще пальцы не прилипли. - Прошу вас, ему нужен покой, - оттолкнула врач замершего между светом и пациентом мужчину. - Просто составьте с показателей отчеты, как хотели, и уходите. - Назад... Неожиданно для столпившихся в палате, Лютер подал голос, когда треклятый свет снова впился ему в глаза - даже через закрытые веки. - Верните меня назад! Отмените ваш проклятый препарат... Введите в прежнее состояние! Кх-х... "Не хочу больше никак не слышать, не видеть и не чувствовать этой херни вокруг!" Больше всего мужчину тошнило не от обостренного до запредельной силы восприятия, и даже не от того, что его выставили напоказ в одной только рубашке передо всеми собравшимися поглазеть, словно он диковинное зверьё. Больше всего живот крутило от головокружения. Его подпитывала нездоровая острота мысли. После пробуждения от комы Лютеру не довелось испытать ни эйфории, ни помутнения; всё было кристально ясно, кристально очевидно, а мысли наводняли голову быстрее, чем он привык когда-либо испытывать. - Эти катетеры... Иглы! Ненавижу! Верните меня назад... Без них! - Прости, но мне не положено, - вышла вперёд та самая врач. Еë слабо просвечивающие тёмные волосы были скрыты под медицинским убором, а короткие губы сдержанно прижаты. - Сейчас нужно дождаться того, как спадёт действие препарата, а уже потом- - Погоди, дождаться? - Лютер поморщился и откинул голову назад на холодную жесткую подушку: всё, чтобы не слышать одного из телохранителей, заговорившего на повышенных тонах. - Нам тут торчать удовольствия мало. Не думай, что можешь наглеть, если Генеральный инспектор вдруг решил на один раз назначить нашего командира вашим мальчиком на побегушках. Врач устало закатила глаза - на её лице проступили новые морщины, которых до этого видно не было. - Вы бы так и хотели заставить пожилую женщину бегать оформлять отчёты, не так ли? Она вдруг взяла несколько документов со стола и торопливо скрепила их скобами. - Лучше заберите свои бумаги сейчас и покиньте помещение. Не хочу звучать грубо, но на вооружённых людей смотреть удовольствия мало, а у меня ещё и пациент на руках! - Знай своё место, старуха, - коротко, но отчётливо произнёс второй телохранитель. - Поверь, тебе бы не хотелось с нами разругаться. Женщина какое-то время смотрела прямо ему в глаза - на неё, почему-то, совершенно не подействовали эти слова. - Знаешь что, Лютер? - тот инстинктивно дёрнулся, услышав, как старуха произнесла его имя. - Думаю, препарат уже немного тебя отпустил, поэтому оставшуюся часть лечения мы проведём в другом кабинете... Подальше от чужих глаз! Она присела рядом с кушеткой и что-то начала поворачивать - та вдруг сдвинулась с места, обнажив небольшие колëсики. Капельница оказалась приделанной к этому нехитрому устройству. - Это что вообще... Мы что, поедем? Кабинет...? А...? Чë? Впервые после пробуждения взгляд Лютера был не остр и точен, а скорее туп, ибо он в такт с угасающим действием препарата переставал понимать, что происходит. - Что ты делаешь? Мы ещё не завершили разговор. - Простите, господин телохранитель, но я вынуждена попросить вас и вашего командира внимательнее зарыться носом в отчеты, которые я отдала... С неясной степенью искренности отдав честь Хортессу, старуха резко протолкнула кушетку в дверной проём и двинулась с той дальше по коридору - только громко заскрипели металлические петли и застучали по всё тому же металлу пола её удаляющиеся шаги. - ... Оба телохранителя стояли, не сразу поняв что произошло. Неужели эта врачиха серьёзно решилась вот так вот просто сбежать, не закончив отчёта? - Да я не верю, - скривился первый, крепче сжав пистолет через кобуру. - Не может же она быть настолько строптивой! - Идём. Наше дело - пригласить назад, - тут же пожал плечами второй. Они только сделали пару широких шагов к стальной двери, как Хортесс их осадил. - Стойте. Мужчина неспешно перебрал в руках пару страниц документов, которые дала ему врач. - Тут, похоже, уже есть всё, что нужно. Стоящий подальше телохранитель приоткрыл выход и цыкнул языком. - Жаль, на самом деле. Я бы посмотрел, как эта неприученная дрянь пишет объяснительную... Перед тем, как покинуть помещение, командир в последний раз оглянулся на ставшее просторнее после удалившейся кушетки, но всё ещё захламленное приборами и трубками пространство комнаты. "Интересно" - подумалось ему, когда он потер два пальца на ладони и вновь почувствовал липкий бальзам, - "зачем Генеральному инспектору этот сопляк?" - Прости меня, Лютер, - быстро двигаясь по пустующему бункерному коридору, проговорила врач. Она старалась двигаться аккуратней, но всего через пару секунд, сделав поворот, услышала снизу: - Ох, черт, полегче, старая, не дрова... Не дрова везёшь..! Если бы не дрожащий тон мужчины, она бы вероятно решила, что тот почувствовал себя не пациентом на кушетке, а королём на именинах. Громко выдохнув, она, однако, не стала ничего отвечать - но немного снизила скорость, увидев, как ближе к выходу из сети коридоров помалу появляется толпа. - Дорогу, пожалуйста, дорогу! Сотрудники не обращали особого внимания на эту процессию, просто расходясь перед несущейся вперёд кушеткой - словно подобное тут происходит каждый день. - В чем дело? - мутным взглядом уставился куда-то наверх Лютер, и в самом деле беспечно приняв более сидячее положение и подстелив подушку куда-то себе под спину, как на троне. - Чего мы притормозили? Женщина закатила глаза. - Препарат еще не полностью прошёл. Лучше не натыкаться на источники шума. Такие, как звонок на смену... Она не видела выражения лица пациента, но была уверена, что тому такая перспектива, как минимум, не понравится. - Так и что нам- - Подвинься-ка! Она вдруг выдернула подушку из под его спины и прикрыла той ему уши. Всё произошло очень вовремя - звонок громко затрещал, оповещая о начале смены для остальных работников комплекса. - Твою ж... Даже так Лютер какую-то секунду слышал гул в ушах. Странно, но после всех тех мерзких звуков этот казался таким... Успокаивающим? Словно отзвук далёкой колыбельной из детства, он заставил сознание мужчины начать проваливаться в запоздавший сон... - Лютер? Лютер! Ох, только не снова-