То ли яд,то ли спасение/Нейротоксин

24 сентября. За четыре дня Дазай ни разу не встретил Чую. В пятницу он, наконец, решил заглянуть в тот детский дом. Чуя сидел в кабинете, внимательно проверяя тетради. За окнами дети бегали по коридорам и двору, а кто-то тихо играл в игровых комнатах. Он взглянул на настенные часы: 16:49. Осталось всего одиннадцать минут до конца рабочего дня — и можно будет спокойно отправиться домой. Весёлые возгласы донеслись из коридора, и через мгновение в дверном проёме появилась знакомая фигура в коричневом плаще. Дети кружили вокруг Дазая, радостно приветствуя его. Чуя в удивлении вскинул бровь и вопросительно посмотрел на него — немой вопрос: «Что Вы здесь делаете?» Дазай словно прочитал его мысли и с лёгкой улыбкой ответил: — Я тут справки навёл и узнал, что Вы работаете до пяти. Решил заскочить, поболтать с Вами да и с детишками. Чуя покачал головой, слегка улыбнувшись: — С Вами никогда не бывает просто, Дазай. Всегда появляетесь неожиданно. — А где бы Вам хотелось, чтобы я появлялся? — усмехнулся Дазай, присаживаясь на свободный стул. — Кстати, дети здесь замечательные, могу так сидеть и наблюдать весь день. Чуя закатил глаза, но не смог удержаться от лёгкого смеха: — Вы умеете выбирать себе развлечения. Или работа Вас настолько утомила, что Вы ищете чужие заботы? — Может быть, а может быть, я просто хочу провести немного времени в компании хорошего человека, — ответил Дазай, хитро прищурившись. — Кстати, если у Вас найдётся минутка после работы… не хотели бы Вы сходить со мной в ту кофейню, в которой мы были в понедельник? Чуя на мгновение замер, оценивая предложение. Он понимал, что это не просто кофе — это маленький мостик между их мирами, возможность говорить без формальностей. — Ну… ладно, — наконец произнёс Чуя, едва заметно улыбаясь. — Но Вы должны понимать: после работы мне нужно немного тишины. — Тишины, говорите? — Дазай улыбнулся шире. — Обещаю, что не нарушу её. Хотя немного разговоров я себе всё же оставлю. *** Они вместе покинули приют, попрощавшись с детьми. Войдя в кофейню, сделали заказ и сели за столик у окна. Вечером здесь было не так многолюдно, как по утрам, и мягкий свет ламп создавал уютную, почти домашнюю атмосферу. — Как успехи в обучении детей японскому языку? — спросил Дазай, разгоняя лёгкую неловкость тишины. Чуя аккуратно помешал свой кофе, не сразу отвечая: — Дети любопытные, но утомительные. Не всегда слушаются… — он пожал плечами, пытаясь скрыть лёгкую усталость. — Но прогресс есть, медленный, но есть. — Медленный, говорите? — Дазай наклонился вперёд, улыбка на его лице стала мягче. — Это значит, что Вы не слишком строго с ними? — Я стараюсь быть терпеливым, — сухо ответил Чуя, но глаза выдавали интерес. — Иначе они быстро потеряют интерес. — Хм… терпение, — протянул Дазай, будто размышляя вслух. — Это то, чего мне иногда не хватает. Уроки с Вами были бы полезны, знаете ли. Чуя невольно улыбнулся, едва заметно: — Я сомневаюсь, что Вы смогли бы сидеть спокойно на занятиях. — Возможно, — сказал Дазай с лёгкой усмешкой, — но я готов попробовать ради компании столь очаровательного наставника. Тишина снова повисла, но теперь уже не неловкая — скорее теплая, будто оба наслаждались моментом, позволяя себе ненавязчиво наблюдать друг за другом. — Кстати… можно на «ты»? Так проще общаться. — протянул Дазай,делая глоток кофе. Чуя кивнул, чуть смягчив тон: — Ладно… на «ты». Дазай слегка повернул голову, и Чуя невольно заметил бинты на его шее и руках. — Что это у тебя? — спросил он осторожно, не скрывая любопытства. — Ты ранен? — Ах, это… — Дазай провёл рукой по бинтам, слегка улыбнувшись, — мелочи. Пару неприятных историй за последние дни, но ничего серьёзного. Чуя нахмурился: — Мелочи? На это совсем не похоже. Ты же не просто так так ходишь, Дазай. — Ну, — сказал Дазай с лёгкой усмешкой, — может быть, мне просто нравится привлекать к себе внимание. Чуя покачал головой, но глаза его стали мягче: — Ну ладно… тогда хотя бы расскажи, если тебе действительно тяжело. Дазай вздохнул и отвернулся, глядя в окно: — Знаешь… иногда кажется, что смысл жить исчезает. Все эти увечья — это всего лишь… напоминание, что попытки уйти из жизни оставили след. Но я ищу способ сделать это красиво. Тишина опустилась между ними. Чуя чувствовал, как внутри сжимается грудь. Он хотел что-то сказать, но слова застряли — не было простого способа помочь человеку, который уже столько раз был готов исчезнуть. Дазай некоторое время молчал, продолжая смотреть в окно. В отражении стекла мягкий свет кофейни казался почти нереальным — будто всё происходящее было не наяву. — Знаешь, Чуя… — произнёс он наконец, тихо, без улыбки. — Я не всегда был тем, кого ты видишь сейчас. Когда‑то я жил иначе. Делал вещи, которые невозможно простить. Люди рядом со мной страдали, а я… просто продолжал. Чуя поднял взгляд. В его глазах не было осуждения — только настороженное внимание. — И теперь, когда всё это позади, — продолжил Дазай, — я не знаю, кем должен быть. Я пытался исправиться, работать, помогать… но прошлое не отпускает. Оно как тень, что прячется за спиной, как бы ты ни пытался идти вперёд. Он замолчал, пальцы нервно теребили край чашки. — Иногда мне кажется, — тихо добавил он, — что я просто не имею права на жизнь после всего, что сделал. Чуя вздохнул. Его голос прозвучал ровно, но в нём ощущалось тепло: — Право на жизнь нельзя заслужить или потерять, Дазай. Оно просто есть. Вопрос лишь в том, что ты с ним сделаешь дальше. Дазай на мгновение поднял глаза — и впервые за вечер в них мелькнула не ирония, а что‑то близкое к растерянности. — Ты правда так думаешь? — Думаю, — ответил Чуя. — Если ты действительно хочешь что‑то изменить, начни хотя бы с того, чтобы не бежать от себя. Дазай опустил взгляд на чашку, как будто вдруг увидел в ней все свои ошибки и боль. — Не знаю, Чуя… — тихо проговорил он. — Иногда кажется, что исправить что‑то уже невозможно. Что все усилия — лишь попытка заглушить прошлое. Чуя наклонился чуть ближе, его голос стал мягче, ободряюще: — Исправлять не нужно сразу. Главное — не делать хуже. Каждый день — шанс хотя бы чуть-чуть быть лучше, чем вчера. Дазай усмехнулся, но в улыбке сквозила усталость: — Ты умеешь говорить так, что от этого не легче и одновременно легче. Странное чувство. — Может, потому что я вижу тебя не через прошлое, — сказал Чуя, спокойно, но с лёгкой теплотой. — Я вижу тебя сейчас. И если ты не сдашься себе, то ничего не потеряно. Дазай замолчал, позволяя этим словам осесть. На мгновение он отставил чашку и посмотрел на Чую: — Значит, ты веришь… что я ещё могу найти смысл? — Верю, — ответил Чуя, без сомнений. — Но это зависит от тебя. Я могу быть рядом, могу поддержать… но шаг делать должен ты сам. Дазай слегка кивнул, впервые за долгое время ощущая не страх, а что-то почти непривычное — возможность начать заново. — Ладно… — тихо произнёс он. — Тогда я попробую. Не обещаю, что сразу получится, но попробую. Чуя кивнул, слегка улыбнувшись. В уютной тишине кофейни между ними возникло понимание, что пока они вместе, совсем необязательно «делать красиво» одному. Дазай рассказал Чуе, что в пятнадцать лет стал членом преступной организации «Портовая Мафия», в которой три года работал наёмником и совершил множество злых поступков. Но четыре года назад он покинул мафию и стал детективом, пытаясь хоть немного исправить себя и стать лучше. В ходе их разговора выяснилось, что они ровесники, хотя Чуя чуть старше: его день рождения — 29 апреля, а у Дазая — 19 июня. Обоим по двадцать два года. За горячей чашкой кофе они болтали почти два часа. Когда пришло время уходить, Дазай проводил Чую до станции метро. Попрощавшись, он направился к своему дому, который находился совсем неподалёку. По пути он размышлял о Чуе — о том, каким человеком он является, о его спокойной уверенности и тёплой доброте. Эти мысли вызвали необычное чувство тепла в душе, то самое, которого Дазай не испытывал уже довольно давно. *** Дазай шёл по тихой улице, отблески фонарей отражались на мокрой брусчатке. Мысли о Чуе словно тихая музыка играли в голове — спокойная, ровная, но с необычайной силой. Он ловил себя на том, что впервые за долгое время размышляет не о том, как уйти, а о том, как жить. — Чуя… — прошептал он себе, — странно, как один человек может заставить думать иначе. Он вспомнил его спокойный голос, лёгкую улыбку и то, как уверенно Чуя несёт себя даже в самых сложных ситуациях. Дазай понял, что впервые за долгое время ему хочется быть лучше не из чувства долга, а потому что рядом есть кто-то, кто вдохновляет. Проходя мимо витрин, он заметил своё отражение. Раньше он видел только усталость и пустоту, теперь же в глазах мелькнуло что-то другое — тихая надежда, которой он давно не давал себе права. И хотя прошлое всё ещё висело над ним тяжёлым грузом, Дазай впервые позволил себе мысль, что можно попробовать жить иначе. Не ради кого-то, не ради наказания себя, а просто ради того, чтобы однажды, может быть, почувствовать, что жизнь всё-таки стоит того.