То ли яд,то ли спасение/Нейротоксин

Подождав немного, Дазай прошёл в подъезд и, поднявшись на нужный этаж на лифте, остановился перед дверью Чуи. Он решил пока не спрашивать о недавней встрече, хотя интерес буквально захлестывал его. Он позвонил в дверь, и спустя минуту её открыл Чуя. — Привет? — слегка удивлённо сказал он. — Ты рановато… — Да получилось как-то так, — с лёгкой улыбкой сказал Дазай. — Прости, что не предупредил… или я не вовремя? Чуя чуть приподнял бровь, но уголки губ дрогнули в знакомой усмешке. — Нет, вовремя, — сказал он, отступая в сторону, впуская Дазая. — Просто неожиданно. Дазай прошёл внутрь, снимая пальто, и поставил на тумбу пакет. Из него выглядывали горлышко бутылки и коробка с тортом. — Решил сделать вечер чуточку приятнее, — с лёгкой улыбкой сказал Дазай. — Вот, принёс торт… и кое-что к нему. Чуя покосился на пакет, потом на Дазая — взгляд был мягкий, но внимательный, будто он пытался понять, зачем Дазай на самом деле пришёл раньше. — Значит, торт и виски, — хмыкнул Чуя. — Похоже, вечер действительно обещает быть приятным. — с улыбкой сказал он ведя Дазая на кухню. Дазай поставил бутылку на стол. Чуя подошел к шкафчику и достал бокалы, бросив взгляд через плечо на Дазая. — Раз уж пришёл раньше — помогай, — сказал Чуя. — Тарелки достань из шкафа. — Слушаюсь, — с лёгкой иронией ответил Дазай и, проходя мимо, едва заметно коснулся плеча Чуи. На секунду воздух между ними словно стал гуще, тише. Оба это почувствовали — и оба сделали вид, что ничего не произошло. Дазай наконец обратил внимание на кухню. На кухонном столе, не том, за которым они обычно ели, а том, где Чуя готовил, стояло несколько уже приготовленных блюд — всё выглядело удивительно аккуратно и красиво сервировано. Он подошёл ближе, слегка удивившись. Каждое блюдо было выложено с точностью и вкусом: ароматная паста, запечённое мясо, лёгкий салат, даже маленькая миска с соусом — всё выглядело так, будто Чуя ждал гостя, хотя сам этого, возможно, и не признавал. Дазай тихо присвистнул. — Вижу, ты к вечеру подошёл серьёзно, — сказал он с лёгкой улыбкой, глядя на идеально разложенные тарелки. — Это всё… ради меня? Чуя усмехнулся, не оборачиваясь: — Не возомни слишком много. Просто готовил, чтобы было что поставить на стол. — Конечно, конечно, — протянул Дазай с хитрым прищуром. — А я думал, это проявление заботы. Чуя бросил на него короткий взгляд — острый, но с едва заметным теплом в уголках глаз. — Накахара, ты сам среди недели заявился ко мне, во второй раз приготовил обед, потом ещё и пригласил в гости, — Дазай усмехнулся, обводя взглядом красиво сервированный стол. — И вот так всё подготовил… Выглядит так, будто ты пытаешься меня соблазнить. Чуя моментально нахмурился, бросив на Дазая взгляд исподлобья. — Соблазнить? — переспросил он, глухо усмехнувшись. — Мечтай дальше. Просто не хотел, чтобы ты опять ел какую-нибудь ерунду из автомата или кафе. Дазай улыбнулся шире, делая вид, что не замечает раздражения. — То есть всё-таки заботишься, — протянул он мягко. — Как трогательно. — Забочусь о чистоте своей кухни, — парировал Чуя, проходя мимо него и поправляя салфетки на столе. — Если ты снова решишь пролить что-то на пол, в этот раз сам отмывать будешь. Дазай тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как Чуя старается скрыть лёгкое смущение за привычной резкостью. — Знаешь, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — чем больше ты злишься, тем больше похоже, что я угадал. — Ещё одно слово — и торт полетит тебе в лицо, — холодно произнёс Чуя, но уголки его губ предательски дрогнули. Дазай на мгновение замолчал, глядя на Чую поверх бокала. Потом мягко выдохнул и откинулся на спинку стула, позволяя себе редкую откровенность. — Знаешь, Чуя… — сказал он спокойнее, чем обычно, без привычной насмешки в голосе. — Я приехал раньше потому, что просто хотел увидеться. Его слова прозвучали просто, но в них было что-то настоящее, без маски и иронии. В комнате на секунду стало тише — даже слабый шум улицы будто стих. Чуя, стоявший у стола, замер. Он не сразу ответил — лишь бросил короткий взгляд в сторону Дазая. В этом взгляде смешались удивление, лёгкое смущение и то самое едва уловимое тепло, которое он всегда старательно скрывал. — Но, знаешь… — Дазай чуть опустил взгляд, покачивая в пальцах бокал. — Кажется, мой так называемый “сюрприз” был не совсем кстати. Он усмехнулся, но без веселья — улыбка вышла какой-то усталой. — Видимо, я успел увидеть немного больше, чем должен был, — тихо добавил он, поднимая глаза на Чую. В его голосе не было ни ревности, ни упрёка — только осторожный намёк и лёгкая горечь, спрятанная за привычным спокойствием. Чуя на секунду застыл, взгляд стал настороженным, но в нём скользнуло и понимание: Дазай видел. Дазай замолчал, обвёл взглядом стол, будто собираясь с мыслями, и затем спокойно произнёс: — Если ты позволишь спросить… у меня есть вопрос. Он говорил тихо, без нажима, но в его голосе звучала непривычная серьёзность. Чуя слегка нахмурился, не сводя с него взгляда. — Слушаю, — коротко ответил он, хотя уже чувствовал, к чему всё идёт. Дазай поставил бокал на стол, сцепил пальцы. Взгляд его стал прямым, без привычной тени иронии. — О каком прошлом ты ему кричал? — наконец спросил Дазай, не сводя взгляда с Чуи. — И почему сделал вид, что не знаком с ним? Слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась твёрдость. Не обвинение — скорее попытка понять. Чуя на миг опустил глаза, потом отвёл взгляд в сторону. Его пальцы нервно коснулись бокала, но он не стал пить. — Подслушивать нехорошо, — глухо произнёс он, стараясь сохранить обычный холодный тон. — Я и не подслушивал, — спокойно ответил Дазай. — Просто оказался рядом. Случайно. Между ними повисла пауза — густая, как вечерний воздух перед грозой. Чуя тихо вздохнул, провёл рукой по волосам. — Это не то, о чём ты, наверное, подумал, — наконец сказал он. — У нас с ним… старая история. Та, что лучше не ворошить. Дазай чуть прищурился, но кивнул. — Просто хотел услышать это от тебя. Чуя посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде благодарности — за то, что Дазай не давит, не требует, просто говорит честно. Немного помолчав, Чуя наконец решился заговорить. — Я не люблю вспоминать своё прошлое дальше, чем на год назад… — начал он, опуская взгляд. — Где-то три с половиной года назад я познакомился с Тачихарой… Он сделал глоток из бокала, словно собираясь с мыслями. — Раньше я работал на правительство… и творил не самые добрые дела. Мне как-то поручили внедриться в Портовую мафию и выведать кое-какую информацию. Это, видимо, было после того, как ты её покинул, иначе я бы запомнил такого красавчика, — тихо хихикнул Чуя, стараясь разрядить тяжесть воспоминаний. — Меня раскрыли, а Тачихаре поручили завербовать меня. Но спустя неделю его попыток я сбежал и скрывался от них… — голос Чуи дрогнул, но он продолжал спокойно. — Я пытался забыть то время, как страшный сон. Я покинул работу на правительство, и вот уже год работаю с детьми. Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на бокал. — Прости, что не был с тобой так откровенен, как ты со мной… Дазай молча слушал, держа бокал в руках. На его лице не было привычной иронии — только тихое, внимательное понимание. Когда Чуя замолчал, Дазай наконец произнёс: — Я понял… — сказал он спокойно. — И не стоит извиняться. Ты рассказал столько, сколько мог. Он сделал небольшой глоток виски, затем поставил бокал на стол и посмотрел прямо в глаза Чуи. — Знаешь, — продолжил Дазай мягко, почти шепотом, — для меня важно, что ты доверяешь мне сейчас. То, что было раньше, не меняет того, что есть между нами. Чуя слегка опустил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Значит, ты не думаешь, что я… какой-то другой человек? — тихо спросил он. — Нет, — кивнул Дазай, и в его взгляде мелькнула редкая искра тепла. — Ты тот же Чуя, которого я знаю. И тот, кого я хочу видеть рядом. Между ними воцарилась лёгкая тишина — но она уже не была напряжённой. В комнате осталась только спокойная, почти домашняя атмосфера: два человека, доверяющих друг другу, несмотря на прошлое, которое теперь больше не властно над ними. Дазай подставил стул ближе к Чуе и тихо добавил: — А теперь давай просто поужинаем… вместе. Чуя слегка улыбнулся, и впервые за вечер напряжение ушло, оставив место для тепла и тихого счастья.