Лишь мы,Котоха..

Она бежала. Бежала изо всех сил — к храму, где, как ей казалось, могла найти спасение. Ноги несли её всё быстрее, сердце гулко билось в груди, а мысли путались в панике: лишь бы сын остался жив… Наконец, перед ней показался храм. На пороге стоял мужчина. Он улыбался — слишком спокойно, слишком уверенно. Что-то в нём сразу насторожило: он был не похож на обычного человека. Слишком красив, слишком безупречен. Светлые, почти золотые волосы аккуратно уложены, а глаза... глаза были ослепительно радужные, будто наполненные солнечным светом. На одном глазу — число «2», на другом — слова «высший ранг». Он был одет в алое кимоно, широкое и дорогое, и этот цвет идеально сочетался с ним — красивым и опасным. — Здравствуйте, какая очаровательная девушка… и вся в грязи. Вы потерялись? — произнёс он мягким, игривым голосом. — Здравствуйте, — ответила она, тяжело дыша. — Да… я ушла от мужа. Больше не могла. Теперь мы с ребёнком без дома. Пожалуйста, впустите нас, хоть на время… Он улыбнулся чуть шире, в его взгляде сверкнул интерес — и, может быть, тень жалости. — Ну, милая леди, конечно впущу, — произнёс он. — Я ведь не монстр. Не монстр… Знала бы она тогда, кто стоит перед ней на самом деле. Они вошли в храм божества Доумы. Свет, льющийся через высокие окна, был ослепительно красив, но в нём чувствовалась скрытая опасность — как будто каждый уголок храма наблюдал за ними. — Так… как вас зовут? Сколько вам лет? И что с вами случилось, можете рассказать подробнее, — тихо, но внимательно спросил он, слегка наклонив голову, изучая её. — Меня зовут Котоха Хашибара — ответила она, сжимая Иноске на руках. — Мне 24 года. У меня были проблемы с семьей, особенно с матерью. Она выдала меня замуж против моей воли. Но вскоре захотели внука, и родился он, мой сын Иноске. Она сделала глубокий вдох, сжав руки. — Всё бы ничего, но мой муж был заядлым пьяницей. Он часто приходил домой пьяным, и почти всегда поднимал на меня руку. Я больше не могла терпеть это. Сегодня я просто убежала от всего этого ужаса. Она на мгновение замолчала, глядя на Домy. — А кто вы? И как к вам можно обращаться? — спросила осторожно. — Я Доума, — сказал он спокойно, почти без эмоций. — Я божество. Возраст предпочту не называть. Я помогу тебе и сделаю всё, что в моих силах. Следуй за служанками, они помогут тебе найти комнату для тебя. Служанки тихо кивнули и провели Котоху через храм, показывая путь к уютной комнате, где она могла уложить сына и хоть немного передохнуть. Котоху проводили в небольшую комнату с мягким матрасом и свечами, расставленными служанками. Иноске в её руках застонал и заплакал, громко крича, беспокойно двигая ручками. Котоха тяжело вздохнула, прижимая сына к себе и поглаживая по спинке. — Шшш… тихо, мой малыш, всё будет хорошо, — сказала она, стараясь говорить мягко, ровно, чтобы успокоить его. Слова не помогали сразу, и тогда она начала тихо напевать колыбельную, свой голос направляя прямо к сыну, чтобы его успокоить: Спи мой малыш, закрой глазки, Тихо шепчет ветер в саду. Звезды над головой–как огоньки, Они уберегают тебя во сне. Пусть ангелы тихо стрежут покой, Пусть сон принесет тебе свет. Спи, мой малыш, твой день был тяжел, Завтра начнется без бед       Иноске постепенно успокоился, его дыхание стало ровным, а глаза начали закрываться. Котоха продолжала тихо напевать, пока он полностью не задремал, ощущая лёгкое облегчение. Доума стоял в дверном проёме, не вмешиваясь, просто наблюдая. Его радужные глаза слегка светились, отражая мягкий свет свечей. Голос Котохи был простым, но в нём была настоящая нежность — забота о ребёнке, которую он редко когда видел. Колыбельная тронула что-то внутри него, но его лицо осталось спокойным, почти безэмоциональным. Когда мелодия смолкла, он тихо отошёл в тень коридора, где царил полумрак. Голод и демоническая натура требовали внимания. Ночь была ещё только началом, и красота храма не могла скрыть скрытую опасность, которая постепенно набирала силу. Котоха осталась в комнате, прижимая сына, чувствуя лёгкую тревогу. Она ещё не знала, с кем столкнулась, но уже ощущала, что это место не так безопасно, как кажется.