Это ОНА сделала?

Солнце уже склонялось к земле, когда машины наконец остановились и свернули в поле. Слабый ветер шевелил кроны берез и осин, растущих в лесополосе. Полевые травы и цветы слегка покачивались, золотые от заката. Автомобили расположились широким полумесяцем. Девушка почти выпала из высокой двери своего пикапа и побежала осматривать повреждения. Одной машине она заглянула под капот, другой на удивление быстро сменила колесо, третьей заботливо замазала царапину на двери, четвертой подкрутила винт на рейлинге. И за всё время она не сняла ни капюшона, не маски, только золотисто-желтые глаза вспыхивали в вечернем солнце. Девушка не успокоилась, пока не убедилась, что уладила все неполадки. Только после еще одного осмотра она выдохнула и, погладив одну из машин по боковому зеркалу, забралась ей на крышу, где, откинувшись на спину, стала что-то рисовать в маленьком блокноте. И только тогда он решился вылезти из кузова и подойти. Машины стояли, потушив фары, и, кажется, не проявляли к нему особого интереса. Он, неуверенно оглядываясь, направился к её автомобилю. — А…Санвилл? — негромко спросил он. Та вздрогнула и повернулась к нему. — Тебя ведь так зовут? — смущённо уточнил он. Она кивнула. — Я хотел сказать спасибо. Ты ведь спасла мне жизнь. Девушка отложила в сторону блокнот и карандаши. — Куда тебя нужно отвезти? — спросила она и её голос прозвучал так устало изможденно, что у него даже сердце ёкнуло. -Я…а…да, мне нужно в Воронеж, — нашёлся он и осекся, снова посмотрев ей в лицо, — ну, было бы здорово. Она опять кивнула и указала рукой на красный внедорожник, стоящий неподалеку: — Ясень отвезёт тебя, вам по дороге. Я ему скажу. Парень глянул на машину: — О, хорошо, спасибо. Девушка тем временем с тихим вздохом снова повернулась к блокноту. -Эм… Слушай, а почему ты здесь? Она подняла на него глаза: — То есть? -Ну, — он замялся, поняв, что не так начал, — в смысле, почему ЗДЕСЬ? Почему с машинами, а не…с людьми? Ты ведь обычный, нормальный человек, ты заслуживаешь лучшей жизни, почему ты… здесь? — Слишком поздно, — тихо ответила она и посмотрела на солнце, вспыхивающее за резными берёзовыми кронами. — Поздно? С чего вдруг поздно? — удивился он. — Я уже родилась среди них, — сказала она, не поворачивая головы, — я всю жизнь наблюдала за людьми, за тем, как они живут… что ценят… что любят… Но я уже не смогу быть частью их мира. Я выросла не с ними. Не они спасли меня. Не они подняли и поддержали. Я во многом понимаю вас, но меня вы вряд ли поймёте. Это не ваша вина. Просто так получилось. — Да почему? Ты же просто… не хочешь! Ты как будто боишься чего-то, но чего? Люди это просто люди, они не чудовища, они ничего тебе не сделают!.. Она едва слышно усмехнулась в кулак: — Почему ты так хочешь, чтобы я пошла с тобой? Волнуешься что ли? — Да не волнуюсь я, просто…просто… Ну ты хороший человек, ты заботливая, добрая, таких, как ты, сегодня не хватает!.. Ведь в тебе нуждаются люди, тысячи, миллионы людей, которым ты можешь помочь! А ты торчишь тут и возишься с железяками, которые и сами могут о себе позаботиться! Ты человек, так почему бы не помогать людям?! Громкий рык сразу нескольких моторов и ударивший в глаза свет фар прервали его. Машины молча стояли, следя за каждым его движением. Кажется, последние слова им не понравились. Санвилл вдруг спрыгнула с крыши в траву рядом с ним и сняла капюшон. Кроваво-красные волосы рассыпались по ее плечам короткими прядями, а глаза сверкнули в наступающих сумерках янтарно-желтым, совсем как фары. И ещё он только сейчас с изумлением понял, что у неё…не было тени. Яркий свет машин спокойно горел у прямо под ногами Санвилл и за спиной, на корпусе пикапа. — Я уже давно не человек, — наконец сказала девушка и сняла черную маску, прикрывавшую рот и нос, — и мне не к кому возвращаться.Я помогаю вам, как помогла тебе. Мои машины предотвратили много аварий, доставили тонны еды и жизненно необходимых вещей в нужные места. Мы помогаем. Но ты мне не поможешь. Завтра отправляйся с Ясенем в Воронеж.За тебя сто пудов волнуются твои… (тут она странно сглотнула)…твои близкие. Она прошла мимо парня, протиснулась между серым джипом и чёрным пикапом, а после пропала в зарослях полевой травы. И почти сейчас же последний луч солнца скрылся за горизонтом. — Я… я что-то не то сказал ей, да? — спросил он в наступившей тишине. — Да уж, достаточно, — заметил пикап за его спиной. — А вообще перед вами я не собирался извиняться, — сердито заметил парень, оглядывая автомобили, — она человек, я знаю, уж поверьте. Она часть нашего мира, понимаете? НАШЕГО, не вашего. Она не машина и никогда ей не будет. А вы держите её у себя, не понимая, что только хуже делаете! Вы поступаете как разбойники, как похитители! — Полегче, сынок, — вдруг грустно заметил красный внедорожник Ясень, — никто её не похищал. Мы знаем Сан едва ли больше, чем ты. Мы, как и ты, случайные жертвы аварии, которым Санвилл помогает. Если её кто и забрал из твоего мира, из твоего общества — так это либо просто жизнь, либо кто-то, кто выше нас. — И хватит уже повторять, что Сан человек, — заметила какая-то синяя легковушка. — Она не машина!..- начал было он, но его перебил Ясень: — Успокойся, мы не это имеем в виду.Санвилл не машина, она…а… — Она — кто? — нарушил молчание парень. — Она призрак, — сказал кто-то из автомобилей. — Чего? — он изумленно посмотрел туда, куда она ушла. — А ты её тень видел? — съехидничал белый универсал, — вот тут-то и оно. — Но она же… я же вижу Сан, и она…ну, не прозрачная, не бледная, не прячется от солнца… — …и не гремит цепями, не живёт в Кентервильском замке, не воет по ночам и так далее…- с невеселой усмешкой сказал пикап у него за спиной, — а ты думал привидения все одинаковые? — Да она… да она даже осязаема!..- он не мог поверить в происходящее. — Кто тебе сказал? — каркнул Ясень. — Ну у вас же она трогала! И инструментами тоже пользовалась, я видел! — Так то мы, — Ясень устало сложил боковые зеркала, — иди спать, дружок. Лучше не вмешивайся куда не надо. И он погасил фары. — Так что, мне сегодня вообще никто ничего не объяснит? — наконец спросил парень. Ответом ему были потухшие фары и угрюмое молчание. — Та́к вы значит, да? — тихо произнес он, оглядывая полумесяц машин, — ладно. И пошёл в поле. Продираясь сквозь высокие стебли и стараясь не потерять лагерь из виду, он всё дальше и дальше уходил от машин. — Идиоты, блин… — бормотал он про себя, — играют в каких-то мудрецов, которые смотрят на тебя, как на кусок грязи!.. И еще этот дебильный тон — «не вмешивайся, не вмешивайся…"Ладно, можно подумать мне так дико надо! Сейчас всё и выясню. Сам. У неё лично! Чёрт подери, как же они бесят, прямо как… И тут он замолк на полуслове. Увидел её. Санвилл сидела в траве на маленьком холмике. На коленках у неё был всё тот же блокнот, но теперь карандаши сменились кисточками и невесть-откуда взявшейся плоской коробочкой акварели. Сан сидела по-турецки, держа на коленях блокнот, но кисточка не двигалась в замершей над бумагой руке, ровно как и её обладательница. — «Ого, — подумал он, — сидит так неподвижно — издали прямо памятник. Даже волосы не шевелятся.» Он почему-то не решался подойти ближе. — «И как это я мог так шумно пробираться сюда — ведь чуть не спугнул!» Спугнул? А с чего ей его бояться? Да, странная мысль. Но лучше всё равно быть потише. В этот момент она склонилась над блокнотом и еще несколько секунд пристально туда смотрела. А потом быстро глянула в небо, снова повернулась к работе… И сделала какое-то незаметное, едва уловимое движение кистью. И почти в тот же миг его волосы колыхнул ветер. Парень вздрогнул и тут же осел в траву, а потом невольно повернул голову к небу…и обомлел.Как он мог не заметить — высоко-высоко, на почти черном небе протянулась светло-синяя размытая полоса с густой звездной россыпью. — Это ОНА сделала? — прошептал про себя он и тут же перевел взгляд на Санвилл. Она снова взялась за кисть. Он не видел отсюда, что именно рисовалось, но когда опять поднял голову, заметил чёрный, клубящийся вал туч, надвигающейся с востока. Сан опять вскинула глаза наверх. Взяла тонкую кисточку и несколько раз коснулась бумаги в разных местах. Почти сейчас же на небе проклюнулось еще с десяток белых точек. И ещё пара лёгких, чуть более светлых, синеватых пятен со звездами проступили перед наступающими тучами. Он смотрел, как заколдованный. Сам не заметил, как глаза раскрылись а челюсть глупо отвисла. Никогда, нигде и ничего подобного он не видел. Это не было шоком. Это была простая, но по-детски глубокая радость. Да, он разучился радоваться и удивляться так, как в детстве. Но, видно, не совсем. Он поймал себя на мысли, что уже столько лет не видел такого неба. В фильмах оно оказалось привычным и не цепляло глаз, а в жизни почти всегда было свинцово-тёмным и однотонным, в городе звёзд не увидишь. Боже, до чего же он дожил, если удивляется звездам, как ребёнок, хотя всю жизнь знал и как они выглядят, и откуда взялись и где находятся, и как называются… А что, если всё это время она, Санвилл, каждую ночь рисовала звезды для таких, как он?.. Для людей, чужих ей с рождения. А он еще кричал, что она возится с железяками… Придурок. Прав оказался Ясень — он действительно пока не знает, во что вмешивается… Но узнает.Обязательно. Потому что он ДОЛЖЕН ее отсюда вытащить.