О дивный новый мир

Путешествие с Ин Хо оказалось совсем не таким, как предполагал Ки Хун. Ин Хо был почти… выносимым. Его едкие и язвительные комментарии по-прежнему доводили Ки Хуна до белого каления, но в остальном Ин Хо оказался вполне сносным компаньоном. Он двигался уверенно, знал, что делает и умел выживать. С ним Ки Хун чувствовал себя чуть спокойнее, чем в одиночку — хоть он никогда бы не признался в этом Ин Хо. После гомона Филли пустошь казалась мертвой. Там, в городе, бурлила и шумела жизнь. Здесь же… Здесь были только многострадальные земли, побитые временем и войной. Ки Хун чувствовал, как пустошь давит на него, загоняя в апатию и безмолвие, будто проверяя, сколько он еще выдержит перед тем, как отдаст себя в лапы смерти. Они редко говорили. Иногда Ин Хо нарушал молчание — короткими фразами, бросая очередную колкость или осыпая его своим остроумными шутками, от которых Ки Хуну хотелось удавиться. Он реагировал на них по-разному: иногда огрызался, иногда закатывал глаза, но часто просто игнорировал. Он не понимал, зачем Ин Хо это делает. Ради развлечения? Ради контроля? Но было в этих коротких диалогах и кое-что важное: иногда Ин Хо рассказывал про пустошь. Казалось, он знал о ней все. Он понимал, когда нужно укрыться от песчаной бури, у каких руин можно разбить ночлег, а какие лучше обходить за километр, как проверять зараженность мест, и на что обращать внимание. Он знал, как пережить знойные дни, как не замерзнуть ночью, как найти воду там, где, казалось, её быть не может. Ки Хун часто слушал его вполуха, не подавая виду, но постепенно ловил себя на том, что запоминает каждое слово. Ин Хо редко объяснял что-то напрямую — скорее, бросал реплики между делом, пока проверял оружие или накидывал дрова в костер. Но его уверенные и неторопливый тон всегда давал понять: он знал, о чем говорил. И Ки Хун раз за разом спрашивал себя, откуда он все это почерпнул. Иногда Ки Хун ловил на себе его взгляд — оценивающий, выжидающий, будто Ин Хо что-то проверял или обдумывал. Эти моменты настораживали. В Ин Хо было слишком много загадок, и Ки Хун все острее ощущал, что снова чего-то не понимает. К тому же, Ин Хо периодически исчезал, когда они останавливались на привал. Брал что-то из рюкзака, вставал и без слов уходил в темноту, не объясняя, куда и зачем, а Ки Хун оставался один, напряженно вслушиваясь в тишину, пытаясь угадать, не подкрадывается ли кто-то чужой. Ин Хо возвращался так же молча, проходя мимо него к своим вещам, и, думая, что Ки Хун не видит, незаметно что-то прятал в рюкзак. Ки Хун делал вид, что не замечает, но подозрения с каждым разом только крепли. И все же он не решался спросить. Спустя несколько дней пути они вышли к заброшенному шоссе, за которым раскинулся лес. Ки Хун невольно замер, зачарованно вглядываясь в стену вековых деревьев и непроходимых зарослей. После однообразного ландшафта выжженных земель этот пейзаж казался почти миражом. Воздух здесь был другим — влажным, прохладным, пропитанным запахом сырой земли, хвои и прелых листьев. Где-то в глубине леса щебетали птицы. Ки Хун на секунду закрыл глаза, прислушиваясь, позволяя этому звуку проникнуть в него. — Давай, не стой, как истукан, — поторопил его Ин Хо, проходя мимо. — Это просто деревья. Просто деревья. Ки Хун фыркнул про себя, но все же последовал за ним. Его душило возмущение. Это были не просто деревья — это было доказательство, что в мире существует еще что-то, помимо этой бездушной, выжженной пустоши. Пересекая шоссе, он невольно вглядывался в кустарники, заросли и густые кроны деревьев, скрывающие небо. Здесь было не шумно — не так, как в пустоши, где ветер выл между развалин. Здесь тишина была мягкой и живой. Ки Хун осторожно коснулся коры ближайшего дерева, словно проверяя, настоящее ли оно. Пальцами он ощутил шероховатую поверхность и услышал, как в глубине леса зашелестел ветер, словно приветствуя его. — Тут безопасно? — спросил он, оглядываясь. — Смотря для кого, — уклончиво ответил Ин Хо, не сбавляя шага, и не отрывая взгляда от счетчика Гейгера. — Мы остановимся на ночлег? — осторожно спросил Ки Хун, шагая за Ин Хо. — Ага, — кивнул тот, пробираясь вперед. — Здесь рядом есть озеро. Проверим его, и, если безопасно, сможем даже искупаться. Ки Хун почувствовал, как внутри разгорается нетерпение. Несмотря на все его жалкие попытки хоть как-то соблюдать гигиену, он все равно ощущал себя неимоверно грязным. Должно быть, видок у него был еще тот. Мысль о воде заставила Ки Хуна улыбнуться и ускорить шаг в надежде, что озеро окажется безопасным. Ин Хо лишь ухмыльнулся, наблюдая, как тот почти вприпрыжку бросился вперед, оставляя его позади. Тропинка вывела их к небольшому лесному озеру. Вода была спокойной и гладкой, отражая голубое небо и деревья, склонившиеся над берегом. Ки Хун застыл на месте, вглядываясь в водную гладь. Ин Хо, не теряя времени, скинул рюкзак, подошел ближе и медленно провел счетчиком у самой кромки воды. Затем он достал небольшую металлическую чашку, которую они купили у торговца вместе со счетчиком, и налил в неё воды. Он дал жидкости немного отстояться перед еще одной проверкой. Прибор не издал тревожного треска. — Чисто, — спокойно сказал он. Ки Хун радостно засмеялся. Он бросил оружие и рюкзак на землю и принялся лихорадочно рыться в вещах, предвкушая, как смоет с себя накопившуюся грязь. — Постой, постой, принцесса, — осадил его Ин Хо. — Я зайду в воду первым. — Почему? — Ки Хун непонимающе вскинул голову. — Потому что кто-то должен оставаться на берегу с вещами, — спокойно пояснил Ин Хо. — Мы хоть и в лесу, но я не уверен, что мы здесь одни. Лучше перестраховаться. Тем более, я хочу проверить, нет ли в озере каких-нибудь тварей. — Я понял, — кивнул Ки Хун, скрывая легкое разочарование. Он уже почти ощутил, как погружается в прохладную воду, и перспектива ждать не входила в его планы. Ин Хо покопался в своем рюкзаке, вытащил чистую одежду и небрежно бросил ее рядом. Затем, совершенно не смущаясь присутствия Ки Хуна, начал стягивать одежду прямо у воды. — Ты будешь раздеваться здесь? — неожиданно сиплым голосом спросил Ки Хун. Он не ожидал, что это так его смутит. За все время пути они негласно избегали тем, связанных с личным пространством, и никогда не обсуждали моменты уединения — ни смену одежды, ни самые простые потребности организма. Держались на расстоянии, следили, чтобы не мешать друг другу, и не позволяли себе ничего лишнего. — А ты видишь здесь где-нибудь комнату для переодеваний? — насмешливо отозвался Ин Хо, расстегивая рубашку. Ки Хун молча покачал головой, чувствуя, как по щекам расползается жар. Конечно, здесь не было никаких комнат, и смущаться было глупо. В конце концов, этот момент рано или поздно должен был наступить. Они оба мужчины — какая, к черту, разница? Он ведь никогда не стеснялся собственной наготы перед друзьями. И все же… что-то было не так. Ки Хун отвернулся, но взгляд сам собой скользнул обратно. Загорелая кожа, пересеченная грубыми шрамами, контрастировала с плавностью движений, когда Ин Хо привычно стягивал ремень, а затем расстегивал штаны. Его ягодицы напряглись, когда он наклонился, и Ки Хун поджал губы. Ему не стоило смотреть. Но он смотрел. А затем Ин Хо, ни капли не смущаясь, спустил нижнее белье. Ки Хун резко сглотнул и уставился в траву, будто там появилось нечто невероятно важное. Черт. Кровь приливала к лицу, пальцы судорожно сжимались в кулаки. Что с ним не так? Он уже видел Ин Хо почти обнаженным — тогда, на ринге. И это его не смутило. Не смутило же… правда? Но сейчас все ощущалось иначе. Во всей этой ситуации была какая-то запретная, тревожащая близость. Как будто Ки Хун впервые осознал, что Ин Хо — не просто сила, не просто оружие, не просто имя, а человек. Такой же, как он, состоящий из крови и плоти. Ки Хун не хотел разбираться в этом. Он просто сел на землю, сцепил пальцы в замок и стал всматриваться в озеро, заставляя себя думать только о воде. Когда Ин Хо вышел из воды и переоделся в чистую одежду, Ки Хун, по-прежнему ощущая, как у него горит лицо, поспешно уступил ему место на посту. Тот лишь махнул рукой — мол, можешь идти — и сразу же занялся сбором хвороста для костра. Ки Хун облегченно выдохнул. По крайней мере, хотя бы один из них не будет пялиться на другого. Он быстро стянул с себя грязную одежду, бросив мимолетный взгляд через плечо. Но Ин Хо было явно не до него: он, тихо ругаясь сквозь зубы, рылся в куче веток, пытаясь найти хоть что-то сухое. Ки Хун шагнул в воду, и с первых же секунд ощутил, как грязь буквально стекает с него. Он зашел чуть глубже, и нырнул с головой, зажимая нос и рот. Вода была ледяной и такой чистой, что у него перехватило дыхание. Вынырнув, Ки Хун провел ладонями по волосам, промывая их, а затем просто лег на воду, раскинув руки в стороны. Единственное, чего не хватало, — мыла. А еще зубной пасты. И горячей воды. Насладившись моментом, Ки Хун понял, что пора вылазить — холод уже забирался под кожу. Он выбрался на берег, наспех натянул чистую одежду прямо на мокрое тело и перевел взгляд на грязные вещи, сваленные неровной кучей. — Ин Хо, — позвал он, все еще глядя на одежду. Тот сидел возле собранного хвороста и безуспешно пытался разжечь костер. Мокрые ветки никак не хотели гореть, и было видно, что терпение его на исходе. — Чего тебе? — буркнул он, не отрываясь от своего занятия. — Думаю, стоит застирать вещи, — начал Ки Хун, но Ин Хо тут же резко его перебил: — И что? Тебе мое благословение надо? Ки Хун стиснул зубы. — А твои вещи? Ин Хо вздохнул, выпрямился и наконец посмотрел на него. — Что, хочешь покопаться в моем грязном белье, принцесса? Ки Хун поморщился. — Нет, спасибо. Я просто не хочу один ходить в мокром. Ин Хо хмыкнул, снова повернувшись к костру. — Не переживай, если я разожгу этот чертов огонь, наши шмотки высохнут до утра. Так что не мешайся. Ки Хун закатил глаза, но спорить не стал. Он развернулся и направился обратно к воде, оставив Ин Хо разбираться с костром в одиночку. Ки Хун опустился на колени на берегу и начал выполаскивать одежду, тщательно отжимая ткань. Грязная вода стекала обратно в озеро, оставляя на поверхности мутные разводы. Работа оказалась не такой уж легкой — в холодной воде пальцы быстро замерзали, но Ки Хун упрямо продолжал. — Не отморозь себе там задницу, — донеслось сзади. Ки Хун поморщился: хотелось, чтобы Ин Хо просто заткнулся. — Да иди ты, — бросил он через плечо. В ответ раздался короткий, самодовольный смешок. Ки Хун сжал кулаки. Еще немного, и он точно ему врежет. Он бросил быстрый взгляд через плечо. Ин Хо сидел на корточках, ловко подправляя ветки, чтобы пламя разгорелось ровнее. Огонь уже весело потрескивал, бросая на его лицо теплые отблески. Ки Хун заметил, как капли воды еще блестят на его шее, стекая за ворот чистой рубашки, и поспешно отвернулся. Он тряхнул руками и сосредоточился на стирке. — Ты надолго там? — снова подал голос Ин Хо. — А ты торопишься? — Не особо, — признался тот. — Просто интересно, сколько времени может убить человек, намывая тряпку, которая уже расползается по швам. — Достаточно, чтобы не пахнуть, как дохлая псина, — буркнул Ки Хун. Удостоверившись, что вещи по крайней мере выглядят не так плохо, как раньше, Ки Хун разложил одежду на ближайшем к костру валуне и стряхнул капли с рук. Пальцы зябли от холода, но в груди царило странное, непривычное спокойствие. Он глянул на костер — пламя уже горело ровно, весело потрескивая и отбрасывая блики на лицо Ин Хо. Подойдя ближе, Ки Хун присел у костра, вытянув руки к огню, чтобы хоть немного согреться. Ин Хо мельком взглянул на него, затем поднялся и, не говоря ни слова, направился к берегу. Он также принялся полоскать свою одежду в озере, работая быстро и без лишних движений. Когда Ин Хо закончил со стиркой и вернулся к костру, он небрежно бросил свою одежду рядом с вещами Ки Хуна, затем сел и потянулся за едой. — Давай ужинать, — предложил он, доставая из рюкзака консервы и нож. Ки Хун кивнул, взял свою порцию и, не теряя времени, вскрыл банку с фасолью. Запах был не самым аппетитным, но вполне терпимым. Они ели молча, только пламя потрескивало между ними, заполняя паузы. Ки Хун поймал себя на мысли, что впервые чувствует себя … почти нормально. Ин Хо пока не представлял для него угрозы, хотя, конечно, Ки Хун постоянно ждал от него подвоха и на всякий случай держал ружье поблизости, но именно в этот момент ему было почти комфортно рядом с этим человеком. Почему-то он вспомнил, как до войны они с женой и дочерью ездили в такие же походы. Они выезжали из дома на рассвете, добирались до ближайшего национального парка и оставались там на пару дней, наслаждаясь редкими моментами единства. Ка Ен всегда радовалась этим вылазкам, особенно когда подросла: в такие дни он и Ын Джи наконец переставали ссориться. Ки Хун часто спрашивал себя, в какой момент все пошло не так. В первые годы брака они были безумно влюблены: он помнил, с каким трепетом думал об Ын Джи, как готов был бросить к её ногам весь мир. Но со временем что-то изменилось. Они все реже понимали друг друга, он все больше пропадал на работе, а она — погружалась в быт, особенно после рождения дочери. Их разговоры становились короче, раздражение копилось, а расстояние между ними росло, пока однажды Ки Хун не осознал, что их брак рушится, словно карточный домик. — О чем ты думаешь? — прервал его размышления Ин Хо. — О своей семье, — просто ответил Ки Хун. Ин Хо промолчал, принимая ответ без лишних вопросов. Ки Хун тяжело вздохнул, затем, неожиданно даже для самого себя, продолжил: — Мы с женой были на грани развода, когда началась война. Пытались сохранить брак ради дочери, но оба понимали, что это неизбежно. Ин Хо не перебивал. Ки Хун замолчал на мгновение, задумавшись, стоит ли продолжать. Но что-то в этой тишине, в отблесках костра, играющих на лице Ин Хо, и в общей усталости вдруг сделало откровенность проще. — Я бы хотел поговорить с ней еще раз, — сказал он, опустив взгляд на потрескавшийся край консервной банки в руках. — Объяснить. Попытаться понять, почему у нас ничего не получилось. Надеюсь, что спустя столько лет, что мы не виделись, у нас все еще есть шанс услышать друг друга. Ин Хо как-то странно дернулся на этих словах — будто хотел сказать что-то, но передумал. Вместо этого он просто кивнул, на секунду задумавшись. — Ты хочешь вернуть её? — Нет, — Ки Хун грустно улыбнулся. — Я не думаю, что это возможно. — Но ты все еще цепляешься за это. — Не за брак, — покачал головой Ки Хун. — За понимание. За возможность завершить этот разговор. И я по-прежнему люблю ее. Но скорее, как близкого человека, чем женщину, понимаешь? Ин Хо утвердительно качнул головой. Они снова замолчали. — А ты? — после короткой паузы спросил он, подняв на Ин Хо внимательный взгляд. — У тебя была семья? — Нет, не было. — Никогда? — Никогда. Ответ прозвучал слишком быстро, слишком гладко. Ки Хун нахмурился, но, прежде чем успел что-то сказать, уловил едва заметную перемену в Ин Хо, словно тот вдруг спрятался за невидимой стеной, которую даже не пытался скрывать. — А что ты делал до войны? — спросил Ки Хун, решив сменить тему, но внутренне напрягся, предчувствуя очередной уход от ответа. Ин Хо не сразу ответил. Он взял палку, неспешно поковырял угли в костре, давая себе время. — Разное, — наконец выдал он, пожав плечами. — Разное? — переспросил Ки Хун, недоверчиво прищурившись. — Это не похоже на ответ. Ин Хо ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на осторожность. — Я работал с правительством. Ки Хун нахмурился. — Ты был чиновником? — Не совсем, — уклончиво ответил Ин Хо. Его пальцы дернулись, словно он сдерживал желание поправить воротник плаща, но в последний момент передумал. — Просто работал с правительством. Ки Хун сжал зубы. Конечно. Снова размытые ответы и тайны. — У тебя столько секретов, что это начинает бесить, — выдал Ки Хун. — Ты хоть раз можешь сказать что-то прямо? Ин Хо чуть склонил голову, словно раздумывая, а потом бросил в огонь ветку и спокойно произнес: — Ладно, принцесса, один вопрос. Спрашивай. Ки Хун скептически сощурился, но упускать шанс не собирался. — Чем ты занимаешься сейчас? Губы Ин Хо тронула насмешливая улыбка, которая скорее была похожа на натянутую маску. — Попробуй угадать. Ки Хун фыркнул, покачав головой, но все же призадумался. — Ты… работаешь на кого-то? — Возможно. — Контрабанда? — Уже ближе. — Торговец? Ин Хо не ответил. — Ты продаешь людей? — холодно спросил Ки Хун. Ин Хо резко взглянул на него, и в глазах мелькнуло что-то темное. — Нет, — отчеканил он. — Тогда что? Ин Хо снова отвел взгляд, как будто потеряв к разговору интерес. — Думай дальше. Ты почти у цели. — Ладно… Оружие? — Теплее. — Ты… киллер? Ин Хо чуть заметнее склонил голову, но промолчал. — Наемник, — медленно выговорил Ки Хун, пристально наблюдая за его реакцией. Ин Хо задержал взгляд на нем чуть дольше, чем нужно, а затем хмыкнул и бросил в огонь еще одну ветку. — Вижу, ты все-таки умеешь думать, — заметил он, ровно и спокойно, будто Ки Хун только что угадал его любимый цвет. — Значит, правда, — пробормотал Ки Хун, всматриваясь в его лицо. Ин Хо не подтвердил его слова и не опроверг. Лишь отвел взгляд в сторону. Ки Хун ждал, что тот скажет что-то еще, но Ин Хо замолчал. Ки Хун чувствовал — во всем этом было скрыто больше смысла, но докапываться не стал. — Понятно, — наконец сказал он после небольшой паузы. Они еще долго сидели у костра, каждый погруженный в свои мысли. Ночь уже полностью опустилась на лес, принося с собой прохладу и свежесть. Темнота между деревьями казалась густой и непроницаемой, словно живая стена, скрывающая все, что могло прятаться в глубине чащи. Ки Хун поежился, ощущая, что становится холодно, и достал из рюкзака куртку. Он закутался в нее, наслаждаясь тем, как ткань мгновенно согревает его тело. Тепло от костра приятно растекалось по конечностям, а усталость долгого пути постепенно брала верх. Ин Хо сидел напротив, привалившись спиной к стволу дерева. Он почти не шевелился, только изредка перекладывая палку из одной руки в другую и ковыряя угли. Его взгляд был прикован к языкам пламени, но Ки Хун чувствовал, что он смотрит сквозь него, о чем-то думая. Может быть, о прошлом? Или о будущем? Или же просто наслаждается редким моментом спокойствия? Ки Хун неспешно улегся на другой стороне костра, подстелив на землю свою старую накидку и подложив под голову рюкзак. Поверхность была жесткой, но он давно привык к такому сну. Он устроился поудобнее, прикрыл глаза, но, прежде чем окончательно провалиться в сон, снова посмотрел на Ин Хо. Он пытался понять, что за человек сидит перед ним. Сколько в нем противоречий, сколько недосказанности. Порой он казался ему прямолинейным и грубым, порой — замкнутым и молчаливым. Ки Хун знал, что за этой внешней бравадой скрывается что-то еще, но что именно — пока оставалось для него загадкой.