Развратный старый дом

Родители и брат были весёлыми: — О, Лео, ты спустился вовремя. Сейчас будем ужинать, — радостно сказала мама, направляясь мимо него в столовую. На кухне звякали тарелки: Хелен, кухарка и экономка в одном лице, накрывала на стол. Леонард медленно посмотрел вслед маме, а затем перевел взгляд на брата. Тот весело хихикал, очевидно, наслушавшись забавных семейных баек. Леонард вздохнул, качая головой, и пошел следом за всеми в столовую. — Лео, тебе рассказать историю о призраке этой усадьбы? — спросил Кевин, садясь за стол рядом с Леонардом. Тот нахмурился, неодобрительно посмотрев на брата. — Нет. Мне хватило сегодняшнего, — коротко ответил он, беря в руки нож и вилку, — И хватит со своими ужастиками, тебе уже не десять. — Чего это тебе хватило? — прищурился Кевин. Леонард закашлял, почувствовав внезапную слабость в коленях. — Да так... просто не хочу слушать глупости перед едой, — пробормотал он, нарочито сосредоточившись на тарелке. Внутри всё сжалось: "Я чуть не проговорился?" Ужин создал иллюзию полного благополучия. Родители болтали о соседях, новой школе, в которую ходил Кевин, и о планах по ремонту дома. Никто не вспоминал о Леонарде с его учёбой. Это радовало. Но за окном смеркалось. Ранние осенние сумерки наползли на дом, тени по углам, казалось, шевелились. Леонард не слушал, лишь время от времени бросал короткие взгляды на окно, куда не проникал свет от уличного фонаря, и вздрагивал на каждый шорох в доме. Все казалось подозрительным: скрип пола, щелчок оконного шпингалета или скрежет дверных петель. Но еда была такой вкусным, семья такой счастливой, и все были такими дружелюбными с Леонардом, что к моменту, когда пора было идти спать, он убедил себя, что происходящее в комнате привиделось. Действительно, спал он плохо, нередко дремал над книгами, не было ничего удивительного, что он увидел странный эротический сон. Но ужин закончился, и он почувствовал тревогу, и заспешил по лестнице, стараясь не оглядываться. — Спокойной ночи, — бросил он через плечо родителям. В комнате он тут же запер дверь на ключ (впервые за все годы). Потом несколько раз проверил окна — закрыты? Намертво. Затем сел за стол с подсвечником и учебником: сегодня будет учиться до рассвета или пока страх не пересилит усталость... Камин горел ярко, от него в комнате было тепло. "Когда Хелен успела его растопить? Нужно ей сказать, чтобы больше себя не утруждала, я бы справился сам". В тот вечер призрак больше не давал о себе знать. Леонард почувствовал что-то смутно похожее на разочарование, потому что желал увидеть тот же эротический сон с такими похожими на правду прикосновениями. Так же прошёл и следующий день. Но вечером, вернувшись в комнату после ужина, Леонард, уже забывший обо всём, спокойно сел за книгу. — Лео, хватит учиться, поговори со мной, — раздался голос за спиной, совсем рядом. Но прикосновений в этот раз не было. Леонард вскрикнул и, подскочив на месте, резко обернулся. Но в комнате, кроме него, никого не было. Только потрескивание поленьев в камине, и колебалась тень от стеллажа. — Я схожу с ума, — прошептал он себе под нос, проводя рукой по лбу. — Нет, не сходишь. Я есть. Не стоило тебе отмахиваться от брата, который хотел рассказать тебе больше про этот дом. Леонард испуганно попятился к кровати, чувствуя невидимую угрозу. — Нет... — пробормотал он, — Ты плод моей больной фантазии... это нереально... Раздался вздох, от поленьев в камине взметнулся вверх сноп искр, словно по ним ударили кочергой. — Честно говоря, будь у тебя хоть какая-то фантазия, ты бы так себя не вёл. Не будь таким скучным, Лео. Знаешь, как мне одиноко? Леонард замер, глядя на вспышку огня. — Ты... ты хочешь со мной поговорить? — неуверенно спросил он, не зная, что делать дальше: бежать или остаться. Он медленно поднял руку и махнул ею перед собой в пустоту — ничего не почувствовал. Призрак рассмеялся: — Ты хочешь меня осязать? Леонард колебался. Ему было страшно, но вместе с этим он почувствовал любопытство. — Да, — ответил он тихо, делая осторожный шаг навстречу. Руки легли ему на плечи, погладили вниз, до локтя. Кожу словно прошибло электрическим током — прикосновение было нежным, но отчётливо ощутимым. Леонард глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Я чувствую тебя, — произнёс он, прикрыв глаза. — Поцелуемся? — игриво спросил нежный мужской голос. Сердце мчалось галопом, но Леонард не сопротивлялся. — Да, — выдохнул он чуть севшим голосом, наклоняя голову вперёд. Поцелуй получился чувственным, жарким, сладким. Это был первый поцелуй в жизни Леонарда. Он отстранился, тяжело дыша. — Я... я не знаю, что делать дальше, — прошептал он. — Ну, скажем так, я заранее на всё согласен, — ответил голос лукаво. — Я привык доставлять удовольствие красивым юношам и девушкам. Но у меня давно не было такой возможности. Леонард закусил губу, ощущая странное тепло в груди. — Ты... хочешь сказать, что мы можем быть ближе? — спросил он шёпотом. Невидимая рука легла на шею. — Именно, мальчик мой. Именно так. Леонард зажмурился, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. — Но... а как? Ты же... призрак. Разве у тебя есть тело? Незримое существо шлёпнуло его по ягодице. — А ты подумай, дурачок. Он вздрогнул от внезапного удара, но вместо того, чтобы рассердиться, он почувствовал приятный жар: — Да, вполне осязаемый. — Тебе очень нужна эта одежда? — А ты хочешь её снять? Мягкие касания раздевали Леонарда. Он опустил голову, понимая, что его реакция на всё происходящее была странной, даже извращённой, но ему так нравилось то, что он чувствовал... Невидимые руки освобождали его от одежды, ловко расправляясь с пуговицами и завязками. Он тихо подрагивал от прикосновений, не сопротивляясь, чувствуя себя одновременно уязвимым и защищенным, сконцентрированным на своих реакциях и в то же время на реакциях своего невидимого любовника: вздохах, вздрагиваниях, жаре дыхания. Призрак игриво предложил: — Если захочешь, делись своими фантазиями. Я поэтому особенно люблю девственников. Вы особенно извращённые. Я же угадал, ты девственник, Лео? Леонард покраснел и кивнул. — Постараюсь... — прошептал он, чувствуя странную смесь стыда и возбуждения. Он полностью отдался незримому незнакомцу. Позволил уложить себя на живот и губами ласкать себя везде, даже в самых непристойных местах. Позволил пальцам проникнуть внутрь... Он содрогнулся от незнакомых ощущений, но его тело само тянулось навстречу. — Я... я никогда не чувствовал такого... — прошептал он сдавленно. — Сейчас будет ещё лучше. Расслабься. В тебя с трудом входит мой палец, а ты впустишь нечто гораздо большее. Леонард медленно выпустил воздух через нос, стараясь расслабиться — не вышло. Сердце снова колотилось где-то в горле, щеки полыхали огнём. — Я боюсь... — шёпотом произнёс он. Касания замерли. — Боишься и хочешь, или боишься и не хочешь? Леонард закрыл лицо рукой, делая вдох: — Хочу... хочу больше всего на свете, — его голос был хриплым и чуть ли не хнычущим. — Тогда доверься мне. Я буду бережным. Леонард медленно и осторожно расслабил мышцы, прикладывая волевые усилия, чтобы укротить собственный страх. — Я доверяю... делай, что надо, — выдохнул он и закрыл глаза, а пальцы медленно расширяли его. — Дыши глубоко. Такой красивый мальчик, такой нежный и податливый, — шептал незнакомец, иногда целуя Леонарда под коленом. Леонард вздрагивал, но постепенно его тело поддавалось — он расслаблялся. — Мне... мне нравится, — признался он сдавленно. — Я рад. Ещё немного и ощутишь самое главное. Леонард приподнял таз. — Я готов, — пробормотал он, прикусывая губу. — Какой нетерпеливый и похотливый юноша! Потерпи. Торопиться некуда, вся ночь впереди. Леонард нервно хихикнул, но послушно опустил таз обратно. — Ладно... ладно, — пробормотал он, чувствуя как его тело трясётся от нетерпения. Но вскоре пальцы исчезли, оставив после себя неприятную прохладную пустоту. — Если будет больно, говори. Терпеть не надо. Леонард почувствовал, как его тело инстинктивно сжалось в ожидании. — Хорошо... — прошептал он дрожащим голосом. Горячее и гладкое прижалось к его отверстию. — Расслабься, зачем напрягся? Если передумал, так и... Леонард перебил: — Я не передумал... просто волнуюсь. Юноше было обидно, что он не видит любовника, но вскоре эта эмоция полностью померкла от неизвестных ранее ощущений. Вторжение началось. Медленное, одновременно мучительное и очень приятное. Любовник был нежен, умел и решителен. — Вот, почти, — прошептал он, прижимаясь горчим телом к телу Леонарда. Тот сдавленно всхлипнул, сжимая комок одеяла в дрожащих пальцах. — М... медленнее... я чувствую... так тесно, — хриплым голосом попросил он. — Да, да, мой мальчик. Вот так? Леонард выгнулся, прикусив губу. — Дааа, — выдохнул он с едва слышным стоном, — вот так... Но вскоре призрак двигался уже быстро, а Леонард сладко стонал, наслаждаясь толчками. — Тебе приятно? — спрашивал любовник. — Ты так хорош, — простонал он едва слышно, заглушая свои стоны подушкой. Да... да, — его голос перемежался с едва различимыми всхлипами. — Т-ты можешь... быть жёстче... — попросил он, чувствуя, как к телу возвращалась уверенность. — Как скажешь, милый. И Леонард почувствовал ни с чем не сравнимое блаженство. Жар, горящее возбуждение, которое разлилось по телу, собираясь выплеснуться. Он всхлипнул, чувствуя как волна оргазма взрывается фейерверком, оставив его полностью выбитым из сил, лежащим совершенно обмякшим в руках любовника. Глаза все ещё оставались плотно закрытыми, грудь тяжело вздымалась, и тело ещё мелко дрожало от пережитого наслаждения. — Боже мой… Призрак сразу же вышел из него, погладил по голове. — Доволен своим первым разом? Леонард слабо кивнул, всё ещё дрожа. — Да... — прошептал он смущённо, но в голосе сквозило удивление и что-то похожее на благодарность. — Я очень рад. Ты мне очень нравишься. Леонард приподнял голову, но не открыл глаза, всё ещё чувствуя прикосновения невидимого любовника. — Правда? — спросил он тихо. — Правда. Спи, милый. Тебе нужно хорошенько выспаться. Леонард не сопротивлялся больше, позволяя сонному спокойствию накрыть себя. — Ты останешься здесь? — спросил он сонно, уткнувшись лицом в подушку. — Не обещаю. Я слишком привязан к тому миру, чтобы находиться здесь постоянно. Но я постараюсь посидеть с тобой подольше. Леонард не ответил, но его губы растянулись в довольной улыбке. Спустя несколько минут он уже крепко спал, тяжело дыша, и время от времени что-то бормотал сонным голосом.