Сборник яндере драбблов от Riricatria

Приятный, насыщенный аромат хот-пота наполняет тесную комнату, в которой вы расположились вчетвером. Пар поднимается над котелком и мягко касается твоего лица, оседая на коже крошечными каплями. Хотя ощущение слегка неприятное, ты даже не пытаешься пошевелишься. Рука Аято тяжело покоится на твоем бедре. Жест едва не переходит границу дозволенного, но благодаря котацу, разделяющему вас с Томой и Аякой, об этом знаете только вы. Хотя, глядя на напряженное выражение лица Томы, ты начинаешь подозревать: возможно, он о чем-то догадывается. Но Аяка, ты уверена, ничего не понимает. Она сидит с прямой спиной, на коленях, и на ее лице сияет нежная улыбка. Девушка подносит руку к лицу и вдыхает аромат блюда, наслаждаясь моментом. Как всегда грациозно. Не замечая напряжения, нависшего над столом, она выглядит искренне счастливой, в полной мере наслаждаясь обществом. Ты ловишь себя на мысли: заметны ли твои молчаливые страдания? Пусть ты стараешься изо всех сил скрыть тревогу, но напряжение в плечах, возможно, тебя выдает. Поэтому ты не уверена, достаточно ли хорошо играешь свою роль — особенно для его стандартов. — Веди себя скромно и вежливо, разговаривай лишь тогда, когда к тебе обратятся, — таковы были инструкции Аято перед этим ужином. Тебе показалось, что он шутит, когда сказал, что ты встретишься за ужином с обитателями поместья, но шутки — увы, не в его стиле. Ты не понимаешь, зачем ему вообще знакомить тебя с его сестрой, если она, по всей видимости, не догадывается, что ты здесь не по своей воле. А вот что касается Томы… Аято заставил не одного, а сразу двух человек разыгрывать сцену совершенно обычной, приятной семейной трапезы. Словно прочитав твои мысли, мужчина проводит рукой в ​​перчатке по твоему бедру. Резкая дрожь, пронзающая все тело, едва не разрушает твою маску, но, как он тебя и учил, ты сохраняешь самообладание. Мысль о его власти над тобой отвратительна, но ты пока не позволяешь этому факту занимать хоть какое-то место в твоем сознании. Сейчас важнее не дать Аяке узнать правду. Тома, расправив плечи, вздыхает и кивает в сторону котелка с несколько натянутой улыбкой. — Ну что ж, — говорит он, стараясь сделать голос непринужденным, но едва ли это получается естественно. — Поедим? Аяка, видимо, не замечает подвоха. С радостной улыбкой, она тянется к половнику, лежащему рядом с главным блюдом. — Конечно! — отвечает девушка, с присущим ей утонченным энтузиазмом. — Позвольте мне, моя госпожа, — мягко вмешивается Тома, намереваясь взять половник из ее руки. — Разрешите мне выполнить свою работу. — О, я нисколько не возражаю! — настаивает девушка, покачивая головой. — Но мы ведь давно не собирались вот так, не правда ли? Я буду очень рада помочь! Бровь Томы едва заметно дергается, и он на секунду закрывает глаза. Но как раз когда мужчина собирается снова что-то сказать, вмешивается Аято. — Аяка. Его властный тон прерывает спор прежде, чем он начался. Аяка, улыбающаяся лишь мгновение назад, слегка бледнеет. Ее плечи опускаются. — Прошу прощения, — она отпускает половник и позволяет Томe забрать его. Глядя, как глаза управляющего быстро скользят от еды к Аято, к тебе и обратно, ты понимаешь, что Тома не знает, стоит ли ему выразить благодарность, или ужаснуться вмешательству. Но после мгновения, пока он собирался с мыслями, похоже, выбирает первое. Затем берет чашу Аяки и окунает половник в горячий бульон. Ты не поднимаешь глаз, боясь, что встретишь взгляд Ширасаги Химэгими. Ты знаешь, что не должна с ней заговаривать — хоть она и пытается изо всех сил установить с тобой контакт. Аято не говорил о ней открыто, но предельно ясно дал понять, что ни при каких обстоятельствах ты не должна разрушать иллюзию, будто ты с ним по доброй воле. Ты не рискнешь, ведь знаешь по опыту, как жестоко глава клана может покарать за провинность. Но ты уже не уверена, что сможешь долго продолжать поддерживать этот обман. Тома тянется к твоей тарелке и наливает порцию бульона. Ты молча смотришь на плавающие в тарелке ингредиенты, разглядывая свое искаженное отражение, рябящее на поверхности жидкости. Терпеливо ждешь, когда Аято тоже получит свою порцию, и берешь палочки, лишь когда это делает он. Ты снова чувствуешь руку на бедре. На этот раз мужчина слегка сжимает твою ногу чуть выше колена. Ты думаешь, что это предупреждение, но когда он аккуратно гладит большим пальцем коленку, понимаешь: это — похвала. Тебе отчаянно хочется взглянуть на него, но что-то подсказывает — лучше воздержаться. Аято убирает руку. Берет свою чашу, достает кусочек гриба мацутакэ и подносит к губам. Ты, как и все, повторяешь за ним, сдерживая дрожь в руках. — Ммм, на вкус просто изумительно! — Аяка пытается поддержать разговор, совершенно игнорируя тот факт, что она единственная, кто действительно хочет в нем участвовать. — Ты добавил что-то особенное, Тома? — Эм… — его лицо замирает. — Да… чуть-чуть крабовой икры. — Понятно! Ты вылавливаешь кусочек овоща и подносишь его к губам. Осторожно откусываешь — слишком горячо. Жидкость обжигает язык, вкус теряется в жаре. Глаза наполняются слезами, нос щиплет, но ты молча глотаешь, без единой жалобы. Вполуха слушаешь односторонний диалог Аяки и Томы, почти не вникая в суть. Сосредоточившись на том, чтобы доесть еду, не вмешиваясь в разговор, ты тихонько дуешь на тарелку и отправляешь в рот еще один кусочек. Этот хот-пот действительно хорош. За время, проведенное в заточении у главы клана Камисато, ты ни разу не усомнилась в кулинарных способностях Томы — и сегодняшняя трапеза не исключение. Если бы ты была одна — с удовольствием без промедления съела бы всю порцию. Но рядом сидит Аято, бросающий на тебя едва заметные взгляды. Приходится держаться скромно. Украдкой посматриваешь на Аяку поверх чаши. То, как она ест — эталон социальных манер Инадзумы. Девушка кажется сосредоточенной на еде, но время от времени ее взгляд скользит к тебе. Ты не слепа: нетрудно заметить, как она жаждет поговорить с тобой, как изо всех сил старается произвести на тебя впечатление всякий раз, когда ты рядом, и как загораются ее глаза, когда замечает тебя, сидящую в углу кабинета Аято. У тебя сложилось впечатление, что у нее не так уж много друзей. К сожалению, ее статус не способствует приобретению теплых связей. Мысль о том, что девушка смотрит на тебя как на потенциальную подругу, так глубоко тебя печалит, что сердце готово разорваться. — Тебе нравится еда? Резко вырвавшись из раздумий, слышишь как к тебе обращаются. Несколько раз моргаешь и поднимаешь взгляд от тарелки. Все три пары глаз устремлены на тебя. Вернее, ты видишь только два, но уверена, что внимание Аято тоже сосредоточено на тебе. — Простите? — твой голос кажется сухим и слабым. Улыбка Аяки едва заметно дрогнула. — Тебе нравится еда? — повторила она, осторожно склонив голову. Кажется, ты смотришь на нее целую вечность. Девушка смотрит на тебя с ожиданием и надеждой, ее губы слегка приоткрыты. Но во взгляде — нечто тревожное, почти испуганное. — Да, очень. Отвечаешь едва слышно — ты даже не уверена, что кто-то расслышал. Отворачиваешь взгляд и опускаешь его обратно к коленям, где он и находился большую часть вечера. — Это было превосходно, — спокойно произносит Аято, отставляя тарелку вместе с палочками. — Спасибо за ужин, Тома. — Это честь для меня, — отвечает тот ровно. Аято кладет руку тебе на поясницу. Хотя его прикосновение нежное, кажется, будто его пальцы впиваются тебе в спину, разрывая нервы и вызывая леденящий ужас во всем твоем существе. Ты еще раз смотришь на Аяку. В ее глазах светится нежная, радостная, почти наивная искра.