Сборник яндере драбблов от Riricatria

Ты изо всех сил, напрягая каждую частичку своего тела, впиваешься в металлическую цепь, что соединяет огромную люстру с потолком, расположенную над величественной сценой Оперы Эпиклез. Все твое тело неконтролируемо дрожит, пока ты вглядываешься в пустоту под ногами, пытаясь оценить расстояние до пола. Не для того, чтобы понять, переживешь ли падение, а чтобы представить, насколько большое багровое пятно оставит на полу твое изувеченное тело. Очевидно, ты не должна была здесь оказаться. Если уж начистоту, тебе вообще не следовало покидать ту крошечную кладовку за сценой, в которой Лини велел тебе оставаться. Если бы все шло так, как хотел он, ты бы все так же смирно сидела в углу его гримерки, дожидаясь, пока он вернется с каких-то своих темных делишек. Но разве можно винить тебя за то, что ты заметила приоткрытый люк в потолке, до которого можно было дотянуться? Не сказать, что осуществить этот спонтанный план было легко: потребовалась уйма времени, чтобы подпрыгнуть достаточно высоко, ухватиться за край и подтянуть все свое тело в тесное пространство над потолком. Тогда ты была уверена, что Лини просто тебя недооценил, но чем больше об этом думаешь, тем очевиднее становится, что это была приманка. Люстра раскачивается из стороны в сторону, зловеще поскрипывая. Ты судорожно вздыхаешь и сжимаешь цепь еще крепче. Однако это движение лишь сильнее расшатывает твою и без того неустойчивую опору на металлическом каркасе. Замысловатые, разветвленные элементы конструкции впиваются в голени, но как бы ни было больно, ты не можешь и помыслить о том, чтобы изменить позу, не рискуя при этом сорваться вниз на верную гибель. Ты смотришь вверх, на то место, откуда провалилась во время своей минутной экскурсии на свободу. Одна из панелей рядом с массивным крюком, на котором висит твой нынешний «аттракцион», треснула надвое, и теперь обе половинки болтаются в воздухе, едва держась за соседние. Конструкция прогибается под твоим весом, будто сделана из картона, и ты не можешь отделаться от мысли, что и это было частью плана Лини по усмирению твоих… амбиций. Он любит такое проделывать время от времени, хотя и не признается в этом открыто. Ведь чем больше иллюзионист тебя «смиряет», тем податливее ты становишься, точно комок воска, тающий в его руках. Глубоко вдохнув и в последний раз взглянув вниз, ты отрываешь взгляд от сцены и поправляешь хватку на цепи. Ощупываешь конструкцию, пытаясь найти более надежную точку опоры, но тщетно. Ладони влажные от пота, и начинают соскальзывать с металла, стоит тебе хоть немного перенести на них вес. Всепоглощающее отчаяние медленно пронизывает тебя до костей. Когда ты кричала на Лини, когда говорила, что хочешь сбежать и никогда его больше не видеть, ты имела в виду вырваться из его цепких лап и вернуть себе свободу, а не умчаться прямиком в следующую жизнь. Поникнув, ты размышляешь, какому бедолаге придется отскребать твои останки от пола, когда ты насмерть разобьешься о сцену. О, Архонты, ты надеешься, что это не будет... — О-е-ей. Ты резко поднимаешь лицо на звук голоса. В нескольких метрах над тобой, присев на корточки у края дыры, сквозь которую ты и упала, стоит не кто иной, как сам источник твоих бед. — Вот ты где. Я уже подумал, что ты проделала фокус с исчезновением, — комментирует Лини с привычной веселой улыбкой, поправляя шляпу, чтобы та не свалилась. — Не находишь, что место для этого ты выбрала довольно рискованное? — Лини, помоги мне слезть с этой штуки, я… я упаду и разобьюсь насмерть... — М-м, к чему такая спешка? Ты смотришь на него широко раскрытыми глазами, изо всех сил держась за цепь. — Нет, серьезно, помоги мне, — ты мотаешь головой, пытаясь не выдавать свое отчаяние. — Мне кажется, эта штука ненадежна. Лини, пожалуйста... Веселье пропадает с его лица. На него словно накинули темную вуаль: глаза сужаются, а уголки губ растягиваются в стороны, создавая фальшивую, бесстрастную гримасу. — Но разве не этого ты хотела? — спрашивает он. — Ты сказала, что не хочешь ни моей помощи, ни моего общества. Я думал, ты говорила это всерьез. То, как Лини с тобой разговаривает, будто не имея ни малейшего понятия о происходящем, вызывает у тебя тошноту. Фальшивое выражение сочувствия, разочарованный тон, полное отсутствие беспокойства о твоей участи — все это настолько очевидно, что на секунду проскальзывает мысль — а не стоит ли просто прыгнуть, чтобы спастись от этой ментальной пытки? Если бы не вопиюще очевидная разница в ваших силах, ты бы уже давно сорвала эту омерзительную ухмылку с его тупого лица. На мгновение воцаряется напряженная тишина, которую нарушает лишь легкий скрип раскачивающейся люстры. Стиснув зубы, ты смотришь вниз, потом на него, и снова вниз, размышляя, есть ли у тебя хоть малейший шанс пережить это падение. Увы, требуется не так уж много времени, чтобы прийти к выводу: даже если ты приземлишься, не разбив при этом голову, то ходить ты уже не сможешь никогда. Сглотнув подступающие к глазам слезы, ты плотно сжимаешь губы. — Лини, послушай, послушай, я... я прошу прощения, я не... я не думала здраво, мне не следовало пытаться сбежать, мне очень-очень-очень жаль! — ты тараторишь, наконец позволяя своему лицу исказиться от страха. — Я не хотела тебя злить, просто, пожалуйста, помоги мне! Лини издает веселый смешок. Его ресницы опускаются. — Можешь повторить? — спрашивает он, поднося руку к уху. — Ч... что? — Я не совсем расслышал, что ты сказала, — произносит парень, вновь водружая на лицо соболезнующую улыбку. Ты прекрасно знаешь, что он услышал тебя в полной мере. Радостный блеск в его взоре — неоспоримое тому доказательство, но при всех складывающихся против тебя обстоятельствах, ты не можешь сделать ничего, кроме как похоронить свою гордость. — Извини, я сказала «извини», — ты прячешь лицо в сгибе локтя. — Пожалуйста, Лини, вытащи меня отсюда! Его улыбка становится шире. Он поднимается, и на короткий, ужасающий миг тебе кажется, что парень сейчас оставит тебя висеть на люстре. Однако, как раз когда его фигура скрывается из виду, сверху раздается громкий щелчок. Ты едва не выпускаешь опору из рук, когда люстра внезапно дергается с места. С оглушительным, скрежещущим звуком, разносящимся по всему залу, тебя медленно поднимают к пролому в потолке. — Держись крепче, — кричит тебе Лини сквозь шум. Движение снова заставляет каркас раскачиваться, но на этот раз добавляется еще и дрожь механизма. Ты изо всех сил сжимаешь бедрами металл, стараясь удержаться, пока люстра не достигает верхней точки и не останавливается с оглушительным лязгом. Лини, все еще держась за выключатель на стене, снова появляется в твоем поле зрения. Следующая проблема возникает сразу же, как ты соображаешь, где тебе нужно оказаться. Из-за дыры, промежуток, через который предстоит перепрыгнуть, оказался гораздо шире, чем хотелось бы. — Что ж, тебе придется немного подпрыгнуть, — говорит Лини. — Я поймаю, не волнуйся. Подойдя к краю разрушенной панели, он протягивает к тебе руку, в то время как второй опирается о стену. Пространство над вами тесное, настолько, что ты едва можешь встать в полный рост, не задев головой потолок. Прикидывая расстояние между собой и безопасным участком, ты понимаешь, что шанс совершить ошибку невелик. Тем не менее, ты понимаешь, даже не глядя вниз — этот прыжок тебе сделать необходимо. На подкашивающихся коленях ты поднимаешься на ноги, опираясь на тонкие перекладины. Готовясь к прыжку, ты поднимаешь ногу вперед, и отсчитываешь в голове: три, два, один... И прыгаешь изо всех сил. Люстра раскачивается еще сильнее вслед за твоим резким движением, уходя из-под ног в тот самый миг, когда твой вес отрывается от нее. Ты протягиваешь к Лини руки, будто это последнее, что суждено сделать в жизни, и уже готовишься к удару. Он ловит тебя на руки с присущей ему грацией. Сделав несколько выверенных шагов назад, чтобы погасить инерцию твоего прыжка, парень проворачивает тебя, унося подальше от опасного места. С еще кружащейся головой ты привыкаешь к ощущению вновь обретенной твердой почвы под ногами. Только сейчас ты осознаешь, как сильно сердце колотилось о грудную клетку. Медленно, по мере того как до тебя доходит, что опасность миновала, адреналиновый подъем спадает, и все, что остается — лишь легкая дрожь в конечностях. — Молодец, — хвалит Лини, когда ты ставишь дрожащие ноги на пол. — Ты в порядке? Ты ненавидишь себя за то, что по привычке обвила его шею руками, словно в этом жесте была хоть капля добровольности. Это смехотворно — нет, просто за гранью нелепости! То, как иллюзионист раз за разом использует старейшие, просто-напросто банальнейшие трюки из своего арсенала, а ты продолжаешь на них вестись. Раз за разом. — Да-да, — безразлично выдыхаешь ты, поспешно высвобождаясь из его объятий. — Это хорошо, — Лини улыбается, поднимая руку к твоему лицу, чтобы убрать выбившуюся прядь волос за ухо. Ты почти не реагируешь на этот жест. — А теперь давай спустимся вниз. Мне нужно немного поторопиться, чтобы вернуть панель на место до начала шоу.