Сборник яндере драбблов от Riricatria

Хоть ты и живешь в Натлане, или, вернее, тебя здесь содержат, уже, кажется, целую вечность, все еще существует одна вещь, с которой тебе так и не довелось как следует познакомиться. Кто-то мог бы счесть, что ты упустила множество возможностей, что избегать столь важной части местной культуры — едва ли не кощунство, но ты никогда не чувствовала потребности сблизиться с самой сутью местных традиций. Ты всегда наблюдала за дикими заврианами издалека, ни разу не отважившись подойти к ним поближе. Это величественные животные — обаятельные, умные и сильные, которые веками шли бок о бок с племенами, но ты не можешь отделаться от ощущения, что та часть твоего духа, что, по идее, должна быть с ними связана, не достаточно сильна. Детеныши? Невероятно милы! Детеныши тепетлизавров до очарования пухленькие и игривые — по крайней мере, те, с которыми работал Ифа. Ты не припоминаешь ни одного случая, чтобы малыши нанесли незадачливым искателям приключений что-то тяжелее царапин, но со взрослыми особями дело обстоит иначе — и именно эту разницу, похоже, тебе сейчас предстоит прочувствовать на себе в полной мере. Когти завриана пропороли толстый рукав на твоей руке. У ткани не было ни малейшего шанса, несмотря на то, что она была создана специально для защиты своего владельца и от когтей, и от зубов. Существо, более чем в два раза больше тебя, замерло всего в нескольких метрах впереди. На его когтях алеет твоя кровь. Даже с более чем скудными познаниями в языке заврианов нетрудно уловить исходящую от него враждебность. На мгновение ты задумываешься о том, чтобы провернуть тот самый трюк — рвануть сломя голову обратно, туда, откуда пришла, но, учитывая, как легко зверь швырнул тебя на землю, понимаешь, что даже короткая задержка, которая нужна, чтобы подняться с земли, может стать роковой. Ты не уверена, что именно привело это существо в ярость. Если честно, ты даже не задумывалась о возможном нарушении границ территории заврианов, когда выпрыгивала в окно своей тюрьмы и стремглав мчалась в натланскую глушь. Хотя даже беглого взгляда на окрестности хватило бы, чтобы послужить достаточным предупреждением: норы, усеивавшие землю, несомненно, являются красноречивым признаком того, что здесь водятся тепетлизавры. К своему ужасу, ты понимаешь, что Ифа как-то совсем упустил из виду необходимость просветить тебя насчет того, как правильно действовать при нападении взрослого завриана. Мужчина почти сразу же после похищения позаботился о том, чтобы ты знала, как иметь дело с детенышами, но так и не счел нужным обучить тебя обращению со взрослыми особями. Вообще, у него была причина этого не делать — ты ведь не должна была оказаться в ситуации, где тебе пришлось бы о таком думать. Но даже такой человек, как он, должен был предвидеть тот день, когда ты сумеешь сбежать из дома. Издав низкий, гортанный рык, тепетлизавр медленно приближается к тебе. Земля содрогается под тяжестью его шагов, а ярко-оранжевые глаза существа прикованы к твоей фигуре с тем самым хищным выражением, на которое способны лишь звери, стоящие на самой вершине пищевой цепи. Ты медленно опускаешь обе ладони на землю по бокам от себя. Не отрывая взгляда от тепетлизавра, начинаешь незаметно отползать назад. Почти не отдавая себе отчета в обжигающей боли, пронзающей руку, и в кровавом следе, что за тобой тянется, ты медленно отдаляешься от ящера, повинуясь инстинкту выживания. Существо не понимает намека. Или понимает, но результат его действий прямо противоположен тому, на что ты надеялась. Тепетлизавр начинает подступать к тебе все том же размеренном темпе, издавая низкочастотный, угрожающий рык. Его бивни, гораздо крупнее и острее, чем ты видела на картинках, нацелены на твою жалкую, в сравнении с ним, фигурку. Никогда прежде тебе не доводилось испытывать столь примитивный ужас — ужас существа, вынужденного играть роль добычи. Страх нарастает, когда ты понимаешь, что зверь медленно тебя настигает. Приближаясь все ближе и ближе, он разевает пасть, и ты видишь бритвенно-острые края его челюстей. На долю секунды ты отрываешь взгляд от тепетлизавра, чтобы взглянуть на то, к чему ты пятишься. Мозгу требуется лишь мгновение, чтобы осознать увиденное: высокая скала всего в нескольких метрах за твоей спиной образовывает тупик. «Он наверняка это понимает», — мелькнуло у тебя в голове. Ты лихорадочно перебираешь все возможные варианты спасения из западни. Можно попытаться отпугнуть животное криком, швырнуть в него камень, попробовать улизнуть в сторону или, может, карабкаться на скалу... Однако ни одно из предположений не кажется хоть сколько-нибудь удачным: хоть ты и видела то, как Ифа кормит детенышей галетами, но все равно смутно припоминаешь, что взрослые особи, на самом-то деле, плотоядны и готовы получить свой обед любым способом. Твоя спина упирается в утес. Вздрогнув, ты совершаешь ошибку, вновь на мгновение оторвав взгляд от тепетлизавра, но этого хватило, чтобы завриан воспользовался шансом и принял сгруппировался. Ты на секунду застываешь, пытаясь осознать, что делает существо, но, когда видишь позу готовящегося к прыжку хищника — словно сошедшую с картинки из учебника, ты не успеваешь даже вскрикнуть. Просто зажмуриваешься и поднимаешь руки, прикрывая голову. Затем, словно по воле самих высших сил, в наэлектризованном воздухе раздается свистящий звук. Когда ты приоткрываешь глаза, перед затуманенным взором предстает смутный образ бледно-бирюзовых пуль, проносящихся в сторону завриана, словно падающие звезды, рассекающие небо. Что-то приземляется тебе на голову. После краткого момента паники ты узнаешь тупые коготки пухленького кукузавра, помощника Ифы, который вцепился в твои волосы. — Больно! Больно! — выкрикивает Какуку во весь голос. На секунду тебе в голову приходит мысль, не пытается ли этот глупый птенец присоединиться к нападению, но, вслушиваясь в пронзительный, панический крик, который он издает, ты начинаешь понимать его истинные намерения. Следом за ним появляется и сам Ифа. Он спрыгивает со скалы над тобой и ловко приземляется на землю. Все еще держа оружие в руке, мужчина начинает стрелять в сторону тепетлизавра. Выстрелы, призванные не ранить, а напугать, пролетают в считанных сантиметрах от тела животного. Пытаясь спасти то немногое, что осталось от твоей попытки побега, ты смахиваешь Какуку с макушки и делаешь выпад в сторону. Однако Ифа не намерен это игнорировать, и его рука в перчатке молниеносно хватает тебя за воротник — быстрее, чем татанказавр пронесся бы мимо Стадиона Священного Пламени. Мужчина рывком притягивает тебя к себе, от чего ты издаешь сдавленный писк, когда рубашка впивается в шею. — Тише, — предупреждает он. Хотя Ифа как всегда спокоен, ты видишь, насколько сильно сжаты его челюсти. После нескольких выпущенных в него пуль, тепетлизавр, напуганный действиями Ифы, разворачивается, зарывается в землю и исчезает из виду. Ты провожаешь глазами его след, наблюдая за трещинами в почве, что оставил за собой завриан. Что-то тычет тебя в раненую руку. Ты опускаешь взгляд и обнаруживаешь, что Какуку, с взъерошенными и торчащими в разные стороны перышками, аккуратно клюет место рядом с раной, настойчиво пытаясь привлечь внимание. Когда ты слегка отстраняешь руку, кукузавр тут же забирается к тебе на колени, устроившись поудобнее на твоих испачканных грязью ногах. Ифа несколько раз проворачивает пистолет на пальце, прежде чем убрать его в кобуру. Слегка вздохнув, он наконец поворачивается к тебе. Ты не поднимаешь глаз от его спутника, устроившегося у тебя на бедрах, ведь знаешь: стоит тебе это сделать, и придется встретиться с ним взглядом. Рука, сжимающая твой воротник, ослабляет хватку. Мужчина аккуратно поправляет ткань, приводя ее в порядок. — Больно, — Какуку повторяет снова, нежно тычась мордочкой в твое плечо. — Да, я знаю, — вздыхает Ифа. — Спасибо, приятель. Он осторожно сгоняет кукузавра с тебя, легонько подтолкнув его сзади. Существо спрыгивает в сторону, откуда, кажется, продолжает внимательно наблюдать за ситуацией. Адреналин, что ранее бушевал в жилах, уже иссяк, и последствия дают о себе знать. По мере того, как успокаивается сердцебиение, и твое тело расслабляется, в руке начинает отчетливо ощущаться резкая боль. Взглянув вниз, на три отчетливых отметины от когтей, украшающих твое предплечье, ты лишь сейчас осознаешь, насколько глубоки эти раны. — Дай-ка я взгляну, — Ифа наклоняется к тебе, подзывая жестом руки. — Не трогай меня! — ты резко отшатываешься. Прижав руку к груди, наконец поднимаешь на него взгляд. Вопреки всем ожиданиям, на его лице нет ровным счетом ничего: ни гнева, ни разочарования, ни беспокойства, ни досады, ни ярости. Скорее наоборот, Ифа кажется излишне спокойным, учитывая ситуацию. Тем не менее, ты не вчера родилась: сложно не заметить испарину на его лбу, а морщинка между бровями ясно выдает то, что на самом деле творится в голове у мужчины. Ифа вновь коротко выдыхает. — Либо ты начинаешь сотрудничать, либо получишь очередную дозу транквилизатора. Выбор за тобой, — заявляет он. Вот оно! По лицу не видно, но внутри у него все кипит. В какой-то степени Ифу можно понять: любой человек в таком же нездоровом состоянии рассудка пришел бы в ярость, обнаружив, что его драгоценное сокровище выпрыгнуло в окно, пока он погряз по уши в работе. Но, дабы уберечь Какуку от вспышки гнева, мужчина решил пока что держать эмоции при себе. После секундных колебаний ты опускаешь раненую руку на колени. Ифа бережно берет тебя за запястье, а затем подворачивает изорванный рукав до локтя. Цокает языком. — Придется наложить несколько швов, когда вернемся домой, — таков его вердикт относительно раны. — Правда, у меня с собой есть анестетик, если хочешь, пока что обработаю им. Что скажешь? — Обойдусь, — ты отрицательно качаешь головой. Во взгляде Ифы появляется нечто неразличимое. Однако этот проблеск исчезает так же быстро, как и появился, и он, поправив шляпу, отводит взгляд. Рука мужчины скользит мимо раны и ловит твою. Его пальцы переплетаются с твоими, сжимая их чуть крепче, чем хотелось бы. — Что ж, тогда пойдем, — он упирается свободной ладонью в землю, поднимаясь. Ифа поднимает тебя на ноги и быстрым взглядом окидывает твою испачканную в грязи фигуру. Ты вздрагиваешь, когда мужчина тянется к твоим волосам, чтобы снять засохший лист, застрявший в прядях. — Ты не слишком далеко ушла, — подмечает Ифа, издавая неискренний смешок, в котором нет ни капли веселья. — Повезет в следующий раз, — добавляет он.