Один день, один взгляд

Солнце лилось на мостовую, горячее и пахнущее солью. Воздух дрожал от голосов, звона монет, запаха хлеба и персиков. Рынок жил своей яркой, беспорядочной жизнью — шумел, смеялся, спорил. Люси шла между прилавками, прижимая к груди корзинку. В ней уже лежал хлеб, яблоки, немного сыра — и ощущение усталости после миссии, перемешанное с тем странным теплом, что приходит, когда всё просто… хорошо. — Люси! Смотри, какие штуки! — Нацу, конечно, уже успел потеряться в толпе. Его голос раздавался откуда-то справа, где у прилавка с фруктами спорили два торговца. Она обернулась — и, конечно, увидела его. Нацу стоял с персиком в руке, сияющий от удовольствия, будто только что нашёл сокровище. Чуть поодаль довольный Хэппи уже гордо держал в лапах рыбу. Торговец всплеснул руками: — Эй, парень, ты заплатишь хотя бы за один?! — Я проверяю качество! — с самым серьёзным видом возразил Нацу и откусил кусочек. Толпа вокруг засмеялась. Люси прикрыла лицо рукой — не от стыда, а чтобы не выдать улыбку. Она подошла ближе, и горячий воздух с запахом фруктов ударил в лицо. В прилавке — целая радуга: ананасы, клубника, дыня, блестящие гранаты, чуть сбоку оливки и вяленые томаты. Нацу уже что-то говорил продавцу, жестикулировал, явно торгуясь, хотя понятия не имел, как это делается. — Я могу сама, — сказала Люси, став рядом. — И вообще, ты опять всё перепутаешь. — Зато весело, — ухмыльнулся он, и солнце в его волосах сверкнуло, будто само решило подыграть. Она сдалась. Просто стояла рядом, слушала, как рынок гудит, как кто-то зазывает к лавке с выпечкой, как где-то брызжет вода — моют свежие устрицы. Всё было живым, настоящим, будто мир наконец решил сделать передышку. — Люси, — сказал он вдруг, тише. Она посмотрела на него — и заметила, что в руках у него крошечный кулончик в форме солнца. Дешёвенький, яркий, из стекла. — Это тебе, — сказал он просто, и смущённо почесал затылок. — Похож на тебя, светится. Смешно — у неё даже слов не нашлось. Только сердце немного пропустило удар. — Нацу… — Что? Я ж не могу прийти без сувенира. Он улыбнулся, широко, глупо и совершенно искренне. И в этой улыбке было столько тепла, что даже шум рынка стал будто тише. Люси засмеялась, взяла кулон, и на миг ей показалось, что этот день останется в памяти не из-за фруктов, не из-за смеха — а из-за того, как солнце отразилось в его глазах. Хэппи тем временем с торжествующим видом показал новую рыбу. — Я помог! — Конечно, помог, — вздохнула Люси. — Только не ешь её прямо здесь. Нацу посмотрел на неё, подмигнул и сказал: — Тогда пошли домой, пока рынок не взорвался. Она кивнула. И подумала, что, может быть, счастье — это просто идти по шумной улице, где пахнет персиками и морем, и рядом шаги, которые всегда догонят твои.