Настоящие цвета флага Мародёров

Общая гостиная Гриффиндора казалась ещё более золотисто-алой, чем обычно, и очутись здесь посторонний, то почувствовал бы себя так, словно шагнул в камин, где бешено полыхает огонь. Люди болтали, смеялись и время от времени кто-нибудь затягивал песню. К одному голосу тут же присоединялся нестройный хор, чтобы уже через полминуты распасться на какофонию смеха и путаницу слов. Песня замолкала… до тех пор, пока какой-нибудь храбрец не затягивал её снова. — Думаешь, нам прилетит? — поинтересовался Питер, наблюдающий за тем, как заколдованный Сириусом графин с тыквенным соком летает вокруг и наполняет стаканы девушек. — Не-а, профессора тоже празднуют. Я проходил мимо учительской… готов поспорить, там у них далеко не тыквенный сок… помоги-ка Лунатику с петардами, а? — Ремус никогда бы не согласился на петарды в гостиной! — Это точно. Потому иди и сделай так, чтобы всё случилось без его на то благословения. Питер расплылся в улыбке, кивнул и быстро юркнул в толпу. Сириус дёрнул запястьем и в ответ раздался девичий визг. Графин пролил сок на блузу одной из девушек, и теперь сквозь мокрую ткань открывался прекрасный вид. — Вау! Вроде это не Дуэльный Клуб, а меня, кажется, вынесло… — ЗАТКНИСЬ, ПРИДУРОК! — девушка захихикала, явно не сильно расстроившись. — … твоими экспеллиармусами! Гостиная взорвалась хохотом. — Да уж, это был самый гладкий подкат тысячелетия, — Джеймс появился будто из ниоткуда, но Сириус знал его секрет — старинная мантия-невидимка. — Ты что-то задержался, Сохатый. — Ага, но, знаешь, как говорят… Некоторые вещи стоят того, чтобы подождать, — и Джеймс с заговорщической улыбкой продемонстрировал две бутылки огневиски. — Вы только посмотрите, кто вернулся! — взревел Сириус, приобняв одной рукой Поттера за плечи. — Да ещё и не с пустыми руками! Петарды взорвались с громким треском. Гриффиндор одержал на поле заслуженную победу, которая особенно была приятной потому, что выиграли честно, у очень достойного противника. В этом году сборная Рэйвенкло по квиддичу была произведением искусства, а не командой, и львам пришлось бороться за победу до последнего. И теперь настало время праздновать. Празднование, честно сказать, затянулось так, что пришлось накладывать на гостиную заглушающие заклинания. Никому не хотелось, чтобы в самый неподходящий момент заявилась бы декан и отправила всех по спальням. Джеймс, Сириус, Ремус и несколько других студентов очень ответственно подошли к заданию, и на помощь к ним пришла и Лили Эванс. — Неплохо колдуешь, Эванс. Для той, кто предпочитаешь следовать правилам, — не удержался от ухмылки Джеймс. — Неплохо колдуешь, Поттер. Для того, кому едва голову не снесло бладжером, — не осталась в долгу та. — О, так ты за мной следила? — Конечно. Я беспокоилась, что твоё эго тебя разорвёт, и кусочки мне в волосы попадут. — Значит, ты всё-таки обо мне беспокоилась, да? — Боже мой, — закатил глаза Ремус и едва слышно выдохнул. — Это невыносимо. — Вроде того, — усмехнулся Сириус и подлил себе виски. В какой-то момент они прошли точку невозврата, и произошло неизбежное. Вокруг опустевшей бутылки «Огдена» на полу сформировался круг, и это был пьяный, но очень весёлый круг. Девушки хихикали, парни подталкивали друг друга локтями, но их улыбки были очень многозначительными. Некоторое время царил хорошо просчитанный хаос — все рассаживались как бы случайно, но в то же время так, чтобы оказаться напротив определённых людей. — Сириус, ты скоро? — Это то, что она мне сказала вчера. — Фу, какого чёрта! — Простите, дамы, я слегка навеселе, — сверкнул белозубой улыбкой Сириус. — Слегка навеселе? Да ты уже готовый! — засмеялся Питер со своего места рядом с Джеймсом. — Ну же, Бродяга, не мудись, — Джеймс помахал ему и взглядом указал на одну из девушек, с которой Сириус ходил на свидание пару недель назад. Она была подругой Лили, смешливой и довольно хорошенькой. — Love of my life, can’t you see? — пропел Сириус строчку своим глубоким и бархатным голос, но закончил со смешком. — В круге нет место для старого-доброго меня… — Эй, иди сюда, старый-добрый ты, место есть, — сказала Лили, подвинулась и похлопала рядом с собой по полу. «Просто охрененно,» — подумал Сириус, когда глаза Поттера подозрительно вспыхнули, и молча занял предложенное место. — Крути бутылку, Ремус. Тебе мы верим, — сказал Джеймс, и Ремус подчинился. Бутылка сделала несколько оборотов и остановилась, указывая на Питера и одну из девушек, которая тут же залилась краской. Сириус засвистел, Лили рядом с ним засмеялась и захлопала в ладоши. — Сюзи, давай! — Давай, Питер! Покажи ей! — Ничего ей не показывай, пока не сводишь её на ужин! — посоветовал Поттер важно, и Сириус захохотал. Питер поцеловал девушку, и его уши покраснели так же, как и щёки Сюзи. Начало было положено. Сириус наблюдал за Джеймсом с противоположной стороны круга, и в его венах пело виски, а не кровь. Сохатый всё время поглядывал на Лили рядом с ним, и то и дело ерошил волосы, чтобы выглядеть покруче… Бутылка снова совершила оборот, указала на него, и одного взгляда хватило, чтобы Сириус понял сразу две вещи: в глазах Поттера сверкало желание, чистое и беспощадное… и он смотрел левее Сириуса. На Лили. Бутылка замерла окончательно, показывая на него и на Джеймса. «Да и хрен с ним,» — подумал Сириус устало, сжав палочку в руке, которую отвёл за спину, и бутылка сдвинулась левее. — О, Эванс! И ты здесь! — Джеймс расплылся в самой яркой из своих улыбок, глядя на Лили. — А я тебя и не заметил… — Попробуй как-нибудь очки протирать, Джеймс. Разнообразия ради. Может помочь, — ответила она, тоже улыбаясь. Джеймс отодвинул бутылку в сторону, подобрался к Лили и подался за поцелуем. Бродяга улыбался вместе со всеми и даже посвистел немного. А потом встретился с глазами Лунатика, печальными и понимающими, и пожал плечами. Ремус был, конечно, паинькой, но даже паинька не стал бы сейчас его отчитывать за жульничество. Сириус поднялся и направился к выходу из гостиной. — Ты куда, Сириус? — Мне надо отлить, Питер, спасибо, что осведомился! — громко произнёс тот и с улыбкой вышел в дверной проём. Гостиная отозвалась смехом. Как только дверь с картиной Полной Дамы закрылась у него за спиной, улыбка исчезла, словно её и не было. Этот взгляд. Этот проклятый взгляд.