Преграды к счастью

      – Да где он?! – Цзян Чэн посмотрел на время. – Не телефона, ни Хуаня! Наплевать на этот режим! Куда его дели?! Я вообще-то спать хочу. Цзян Чэн пихнул ноги в чужие тапки и вышел из комнаты. Продолжая бурчать, он открыл дверь в комнату Яо и спросил громко и недовольно: – Где Хуань?! Он ушёл в... Он не успел договорить. К нему повернулся Яо. Медленно парень подошёл ближе, взял за руку и потянул к кровати. Усадил и с паникой посмотрел на Минцзюэ. Цзян Чэн почувствовал как всё недовольство утихло. От напряжения в комнате по телу прошёлся холод, сердце, будто подозревая что-то замерло. – Что случилось? Что.. – Яо, не смей рыдать! – воскликнул Минцзюэ, а Цзян Чэн почувствовал как старшего начало нешуточно трясти. – Да что случилось?! Вы мне скажите или нет?! – вспылил Цзян Чэн, но уже только из-за того, что не понимал, что происходит. – Минцзюэ... В настолько разбитом состоянии Цзян Чэн никогда не видел Минцзюэ и Яо. Из них будто все эмоции забрали и заставили жить только потому что так надо. – Уйдите оба! – Минцзюэ! – куда громче воскликнул Мэн Яо и пошатнулся. – Почему он.. – Где Сичэнь?! Минцзюэ подошёл ближе. Он схватил Цзян Чэна за плечи и встряхнул. – Ты знаешь, что у него была травма? – Да! Вэнь Цин тогда переживала, когда он просто... упал. – голос дрогнул. Цзян Чэн нахмурился и потемнел ещё сильнее. – Ты знаешь куда он пошёл, когда вышел на обход? – Нет. Он сказал, что скоро вернётся и не вернулся. – Цзян Чэн попытался взять себя в руки, но получалось даже слишком плохо. Яо вцепился руками в стол и со всей силой ударил по поверхности кулаком. Цзян Чэн побледнел. – Что случилось?! К чему ты это?! – Его нашли под окнами Цу. Он был без сознании, в теории был там полчаса. Он не реагирует ни на что. Сердце бьётся. Но.. Цзян Чэн почти сразу рванул в сторону двери, но Минцзюэ остановил. – Нельзя, Цзян Чэн! Он упал не с пятнадцатого этажа, не на голый асфальт, есть шанс.. – Что значит нельзя?! Минцзюэ, я не переживу, если что-то случилось! – Единственное, чего бы не хотел Сичэнь, чтобы ты видел его в том состоянии! – Он на спину упал?! Комната Цу... третий этаж, его прошлая трава. Это слишком опасно! – Цзян Чэн вырвался снова. Минцзюэ не смог его удержать, Цзян Чэн не схватил ничего из верхней одежды и за короткое время оказался возле медпункта, открыл дверь и врезался в Цинхэн-Цзюня. Мужчина сразу схватил, не давая пройти дальше. – Цзян Чэн, успокойся! – Что с ним?! Скажите, честно! Он не слышал себя. Не чувствовал ног, не чувствовал холода, не чувствовал ничего. Весь его мир, весь его новый мир, который строился тут, который строился благодаря этому человеку рушился с невыносимым грохотом. – Цзян Чэн, сейчас приедет скорая и всё будет ясно! Успокойся, Вэнь Цин делает всё, что может! Ты можешь ей помешать. Стоило только упоминуть скорую как на площадке перед школой оказалась машина. Несколько людей рванули внутрь и внезапно Цинхэн-Цзюнь прижал  к себе. – Критическое состояние! Цзян Чэн перестал дышать. Мужчина положил свои руки на его уши и больше  юноша ничего не слышал. Из медпункта вышла Вэнь Цин. Она бессильно облокотилась на дверь и сжала руки в кулак. – Они едут до ближайшей площадки, куда может опуститься вертолёт. Цинхэн-Цзюнь кивнул. – Я приеду к нему завтра. – Я не.. уверена, что он.. – она замолчала. Цзян Чэн убрал чужие руки и с ужасом посмотрел на Вэнь Цин. – Пойдём. – сказала девушка и взяла его за руку. – Я сделаю тебе отвар, чтобы ты смог уснуть. Утром тоже поедешь в больницу. Ты ему нужен. Цзян Чэн никогда не чувствовал себя настолько плохо, как в эти часы. Мысли о том, что Сичэнь снова повредил позвоночник не оставила в покое. Слова Вэнь Цин о том, что шанс того, что второй раз повезёт и он снова придёт в себя всего процентов сорок заставляли внутри кричать и биться в истерике. Он вернулся в комнату в три часа ночи и обнаружил там Яо. Парень поднял голову и молча открыл руки. Цзян Чэн думал, что не заплачет. Ошибся. Он называл Сичэня своим новым миром. Видел в нем новую жизнь, в которой всё совершенно иначе и надеялся, что всё будет хорошо. Он строил планы, в которых есть Сичэнь и совершенно не понимал, что делать тут без него. Боялся потерять, игнорируя то, что в здравом логичском мышлении они знакомы всего месяц. Такой страх за человека ненормальный. Однако уровень привязанности куда больше и делать с этим нечего.

***

В больницу Цзян Чэн попал только через день. Следующий проспал, потому что Яо вколол ему сильное снотворное. Впрочем смысла всё равно ехать не было. Лань Сичэнь остался жив, врачи обнаружили у него сотрясение, но с травмой на позвоночник определиться не смогли и пытались понять насколько она серьёзная. Цзян Чэн приехал в больницу вместе с Цинхэн-Цзюнем и от вида Сичэня такого бледнего, бежизненного внутри всё рухнуло. Стало не по себе и он непроизвольно вцепился в руки Цинхэн-Цзюня. – Когда он пришёл ко мне восьмого утром и я не увидел на нем белого костюма, то сразу понял, что дело в тебе. Цзян Чэн поднял на него взгляд и осторожно облокотился на стену. – Я увидел своего сына. Живого, счастливого и... знаешь в день рождение обычно дети просят что-то у родителей, но в этот раз было наоборот. Я попросил, чтобы он был счастлив и сказал, что, если он тебя любит, то я не буду осуждать, я поддержу его выбор, главное, чтобы он был таким, как сейчас, главное, чтобы он снова хотел жить и если причина в тебе, пусть так и будет. Цзян Чэн распахнул глаза, не веря в услышанное. – Он впервые меня обнял, впервые растрогался рядом и я понял, что это самое дорогое, что я смог для него сделать. Просто принять его выбор. – Цинхэн-Цзюнь опустил взгляд и шумно выдохнул. – Когда Минцзюэ позвонил и сказал, что он упал я понял, почему Сичэнь так ненавидел всех и всё вокруг. Потому что жизнь к нему совершенно несправедлива и вот тому доказательство. Он пытался быть счастливым и в итоге.. на грани. Повисла тишина, в которой Цзян Чэн сам чуть рассудок не потерял. Цинхэн-Цзюнь оставил его и ушёл, а Цзян Чэн провел возле чужой кровати почти час в одном положении, молясь о том, чтобы Сичэнь проснулся, держа его холодную руку. Пришлось уезжать. Через пару дней стало известно, что место, с которого упал Сичэнь было подготовлена. Деревянные крепления были заранее сломаны, чтобы от резкого движения они сломались. В комнате нашли все нужные инструменты. Шэнь Цу сразу забрали в участок. Следом нашли телефон. Цзян Чэн совершенно не ожидал, что в участок вызовут и его. – То есть, вы не знали об этом? Цзян Чэн мотнул головой. Он вцепился в волосы и прикусил губу до крови. Чувство ненависти к самому себе стало настолько невыносимым, насколько это возможно. – Он хотел вас защитить. – сказал мужчина в возрасте. – решил разобраться, Шэнь Цу не ожидал, что придёт кто-то другой и среагировал так, как надо было сделать с тобой. Он бы не выжил, если бы ничего бы не сделал. Лань Сичэнь сломал ему четыре ребра и вывехнул плечо. Скорее всего после этого потерял бдительность и Цу смог его уронить. Цзян Чэн не мог ничего сказать, слушал то, что есть и не верил. Он должен был быть на месте Сичэня. Он должен был упасть и лучше бы сразу головой вниз... – Кем вы являетесь ему? – Мы встречались. – ответил хрипло, спустя долгую тишину Цзян Чэн. – Можете быть свободными. И примите мои соболезнования. –... В школу Цзян Чэн вернулся никакой, но сразу же пришёл на последний урок. Легче не было. Все кто мог говорили о том, что его чувства наигранные, что в нем нет ни капли искренности и это очередной повод, чтобы не появляться на занятиях. Дни в страданиях шли сами по себе. Цзян Чэн только учился. В нем пропало абсолютно всё, ведь всё, что он тут обрёл было бессмысленно. Домой он возвращаться не собирался, не хотел, чтобы мать читала нотации по поводу его поведения. Он остался тут и все выходные спал. Чуть больше двух недель. Ему пришлось ждать три недели, чтобы наконец-то услышать желанное "очнулся". Пришёл в себя и Цинхэн-Цзюнь, забрав его, поехал в больницу. Они встали возле двери в палату, когда их остановил врач и сказал: – У него амнезия. К нему пришла какая-то девушка и он её вспомнил. Цинхэн-Цзюнь вскинул брови, заходя внутрь, а Цзян Чэн остался в коридоре. Он медленно облокотился на стену и сполз вниз. До боли родной голос. – Папа? Ты почему не на работе? Мимо проходила медсестра, которая остановилась так, что Сичэнь её увидел. Но бесполезно. – Молодой человек, вам плохо? – Ты не один? – спросил вполне себе бодро Лань Сичэнь и сказал: – Это Минцзюэ? Или Яо? – ... Из палаты вышла Юэ. Её издевательский взгляд забил в его гробу последний гвоздь. – Палатой ошиблись. Не волнуйся, мой дорогой. Цинхэн-Цзюнь не выдержал. Он вцепился в плечо Юэ и вытащил её из палаты в соседнюю. Цзян Чэн ничего не слышал. Он сложил руки на коленях и пытался себя успокоить. – Она временная? Вы уверены? – Ой, мальчик, тебе нехорошо? Сичэнь, дорогой, это к тебе скорее всего. Мужчина в возрасте в медицинском халате так резко поднял на ноги и затащил в палату, что Цзян Чэну стало плохо. Лань Сичэнь с удивлением посмотрел на него и тихо закашлял. – Вы, наверное, ошиблись. Думаю, что это не ко мне. – ... – Цзян Чэн отвёл взгляд, сжимая в руках чужое кольцо и понимая, что это конец. Кое-кто добился своего. – Я.. – Он подошёл ближе и взял чужую руку, вкладывая в неё кольцо. – ..ты уронил, когда упал. Хотел отдать и убедиться.. что всё хорошо. – Спасибо. – просиял Сичэнь, а во взгляде Цзян Чэн не видел ничего родного. Ничего того, что хотел бы увидеть. Никаких чувств... – Так ты в нашей школе учишься? Прости, я не помню всех по именам, как тебя зовут с какого ты года? – бодро заговорил Сичэнь и Цзян Чэн понял вновь, что перед ним совершенно другой человек. – Уже наплевать. – прохрипел Цзян Чэн, не собираясь обманывать самого себя. В попытке уйти Сичэнь внезапно схватил за руку. – Ты злишься? Я не понимаю. – его голос дрогнул. – Не трогай меня. Никогда. – Цзян Чэн вырвался, причинив не мало боли в этот момент. С паникой посмотрел на него, но почти сразу попятился назад и ушёл. В палату вернулся Цинхэн-Цзюнь. – Что у тебя это кольцо делает? Лань Сичэнь посмотрел на ладонь. – А... парень отдал, сказал, что оно выпало у меня, когда я упал. – Цзян Чэн? – Кто? О, и где Юэ? Она так плакала, когда я пришёл в себя и за что-то прощения просила.. – Лань Сичэнь поднял кольцо чуть выше. Совершенно не понимал почему внутри так обидно было, но убеждал себя это из-за громкого "наплевать". Почему и за что?

***

Когда Мэн Яо узнал всю ситуацию, то непосредственно сразу приехал в больницу и убедился, что перед ним Сичэнь, который был до аварии. Каким-то чудом всё, что могло случиться обошлось лишь сотрясением и Яо был рад, однако не мог понять, почему Сичэнь так старательно игнорирует вопросы про других. Цзян Чэна он вчера видел уже спящим и совершенно не знал, насколько всё плохо. – А Цзян Чэн? Ты его тоже не помнишь? – Я второй раз слышу эту имя. Кто это? – Лань Сичэнь нахмурился. – Да... – начал Яо, но лучший друг перебил. – Где Юэ? Она говорила, что перевелась в нашу школу, это правда? – Да. – холодно ответил Яо, понимая, что всё слишком серьёзно и отрешенность Цзян Чэна обоснована. – Это замечательно. Буду чаще с ней видеться. – Сичэнь, тебя не смущает, что ты забыл два года своей жизни? – в лоб спросил Яо. – Да что могло измениться? – фыркнул весело Лань Сичэнь. – Главное, что я не забыл ни одного правила школы и помню предмет дяди. Такой Сичэнь, не знающий всей правды был похож на психа. На мазохиста, если быть точнее. Нет, серьёзно, он пережил всё это и радуется Юэ, ждёт родителей и остальное. Картинка мира сильно расходилась и на психику это ужасно давило. – Знаешь, я пойду. Очень рад был встретиться, но мне нужно подготовиться к работе. – Хорошо. – расстроено сказал Сичэнь и улыбнулся, на прощение махнув рукой.