Шаги по времени. Книга вторая. Приключения сержанта и ревизора

      Я сидела на своём тридцать шестом месте и воспроизводила все те воспоминания, которые пришли ко мне ночью в баре.       Мой разговор с Томом, мой разговор с Лорой, мой разговор с адвокатом, ночь, когда я несла Ло к себе домой, суд, приговор и моё долгое плавание на корабле в сторону Оссорской тюрьмы, где я провела два года. Потом начало войны, ночная пустыня, бесконечные перебросы в разные уголки мира, моя вербовка, новое имя, бесконечные задания.       Какие-то моменты пока ещё остались за туманной завесой, но память очень услужливо выдавала все неприглядные стороны моего прошлого. Я уже перестала себя как-то оценивать. Мне не хватало сил; всё-таки я помнила себя той, которая в шестнадцать лет гордилась своей работой в баре, а тут мне приходилось за пару ночных часов вобрать в себя ни много ни мало — жизнь военного инквизитора, который не чурался ничем.       Что уж тут теперь посыпать голову пеплом. Сидеть и поражаться мне больше не хотелось. Наверное, если бы я могла как-то иначе поступить, я бы поступила, но тогда я делала так, как могла.       Мой левый глаз пульсировал. Он не должен был пульсировать, но он пульсировал. Мне хотелось надавить на него, но пальцы почувствовали только мягкую ткань повязки, которая легко провалилась вглубь пустоты глазницы.       Я смотрела в окно. Выехав из города, сначала попадались какие-то домики, а спустя пару часов домики пропали, и картинка постоянно показывала деревья и поля.       А кто же тот человек, за которым я увязалась? Его я так и не могла вспомнить.       Но я хотела найти Ло, Лору и Тома. Люди, которые когда-то были мне близки. Я хотела с ними встретиться. Хотела увидеть Ло. Моего милого друга детства. Лору, которая хотела сделать из меня принцессу. Тома, который разговаривал с умершими. Мне хотелось вернуть этих людей. У меня не было к Лоре ни злости, ни ненависти. Я просто хотела её увидеть спустя столько лет. Просто увидеть.       Мой город после присоединения к стране С. не поменял своего названия, но вот то, что было когда-то городом Д., теперь имело название Шароменталь и стало одной из четырёх столиц — южной столицей. Рядом с моим городом, в пяти часах езды на поезде; на севере — это Лобель, запад — Шангор, восток — Паркоро. Я смотрела на карту, которая была повешена на стене рядом с моим местом. Новый мир, поделённый по-новому, с новыми границами, с новыми правилами, где не требовалось покупать билет по документам. Очень удобно, с учётом того, что документов у меня не было. Удобная система получения денег, которая была в стране С., теперь была и здесь. После бара я зашла в ночное отделение почты, подошла к стойке со знаком, на котором был нарисован перечёркнутый глаз, набрала нужную комбинацию, и из стойки вылезла механическая длинная рука, на конце которой была присоединена тонкая игла. Я поднесла свой палец, дотронулась до иглы, маленькая капелька крови появилась и тут же была засосана колбой, и через мгновение на табло высветилось: «Добро пожаловать, Би-Би». Нажав на нужную сумму, я услышала, как что-то затрещало, и вот снизу стал выдвигаться небольшой ящик, из которого я достала несколько купюр.       Поезд заехал в тоннель. Я закрыла глаза, а когда открыла, то поняла, что уснула. Поезд уже отъезжал от какой-то станции, и в окне я увидела Стар Блю.       Чёрт! Он что, сошёл тут?       Быстро вскочив с места, я помчалась в тамбур. Там стоял кондуктор, который закрывал дверь. Отпихнув его в сторону, я открыла дверь и на ходу выскочила из вагона, не обращая внимания на крики кондуктора.       Пробежавшись немного, чтобы не упасть, я дошагала до станции и стала искать взглядом фигуру в чёрном. Нашла я его очень быстро: он уже отходил от касс с билетом в руке.       Чёрт, и куда он купил свой новый билет? И какого хрена он решил сойти с поезда? Чего вдруг?       Пока я пыталась разузнать, куда же купил билет Стар Блю, я увидела, как какой-то тощий мальчишка пытался утащить саквояж, который стоял рядом со скамейкой, на которой сидел Стар Блю.       Перехватив мальчишку, я сказала, чтобы он вернул его, а заодно узнал, в какую сторону едет тот человек, пообещав ему два юса.       Пацан воодушевился и сделал всё в лучшем виде.       Я уже покупала билет в город Ледо, который был расположен восточнее Шароменталя, почти на таком же расстоянии, что и город Самир, из которого уже можно было попасть в любую из четырёх столиц.       Значит, этот человек решил ехать в Ледо. Ледо — город скопления разного контингента людей. Из того, что я помнила, если нужно было что-то найти, или что-то потерять, что-то продать, кого-то заказать, кого-то спрятать — это всё можно было сделать в этом городе.       Поезд должен был прийти через десять минут. За это время Стар Блю не заметил ни пропажу, ни возврат этой пропажи. Он явно был погружён в свои мысли. «Такой беспечный человек», — думала я, идя в сторону своего вагона.       ***       Ревизор чувствовал себя странно. Уже несколько дней он ощущал чьё-то присутствие, но когда украдкой оглядывался, а иногда и резко оборачивался, то совершенно никого не видел.       Но он точно знал, что чувства его не обманывают.       Зайдя в совершенно новый вагон номер два, он прошёл до нужного купе. Открыв его, он попал в чистое одноместное пространство. Зайдя внутрь, он выложил все бумаги из саквояжа и стал искать информацию о мистере Исмире Ло. Ло уехал из города, когда ему исполнился двадцать один год. По версии мадам Моро, он готовил себя к церковной службе, но, сделав запрос, ревизор не нашёл никаких сведений о том, чтобы кто-то в то время с именем Исмир Ло поступал в семинарию. Конечно, он мог поступить и не в семинарию при церкви Самира, но именно про неё говорила тогда учительница Моро, и поэтому ревизор в первую очередь проверил её.       Но что интересно: когда он был в библиотеке и пролистывал старые газетные хроники, ему попалась статья про некоего Лоренса Ихлкея, в которой говорилось о прорыве в новых технологиях по созданию живых механизмов.       Там не было ни фотографий этого Лоренса Ихлкея, ничего, что было бы как-то связано с церковью, но ревизор всё же решил выписать всю информацию из этой статьи.       Этот новоиспечённый механик из той статьи находился в Самире, и туда-то ревизор решил поехать, когда встретил длинноволосого странного пассажира с движениями как у сержанта.       Но он решил купить сначала билет до Ледо, затеряться там, сменить документы и уже после направиться в Самир. Всё же он ощущал чьё-то незримое присутствие, и это его пугало.       Ночью ревизору приснился сон.       В купе, где он спал, проникло что-то нечеловеческое. Оно нависало над ним, смотря на него своим чёрным пустым глазом, а когда ревизор хотел сдвинуться с места, то из этой чёрной глазницы стала течь какая-то зелёная тягучая вода. Она всё вытекала и вытекала, пока ревизор полностью не оказался в воде. Затем открылось окно, и ревизор вместе с этой странной сущностью выплыл в бездну. Они плыли и плыли, а ревизор чувствовал, что он задыхается. Он не хотел плыть за ней, но не мог повернуть назад. Когда же они доплыли до пропасти, то ревизор понял, что там его ждёт конец: миллионы странных существ с огромными пустыми открытыми ртами и тёмными, пустыми глазницами смотрели на него не мигая. Ревизор испытал небывалый ужас. Он хотел кричать, он хотел сбежать, но сила, что тянула его, была куда более давящей и тяжёлой, чем его возможность сопротивляться. Когда оставалось совсем немного до того, чтобы очутиться по ту сторону границы, в пространстве появилась полупрозрачная фигура. Очертания её стали всё более и более чёткими, и вот на ревизора смотрят пустые чёрные глаза, обрамлённые длинными зелёными волосами. Вместо ног был хвост, а руки были прозрачные.       Приблизив своё лицо к лицу ревизора, это существо прозвучало скрипучим голосом внутри его головы:       — Проснись.              Ревизор открыл глаза. В купе было темно, монотонно звучал стук колёс, и движение поезда было словно укачивающая рука матери на колыбели.       Ревизор сел. Он был покрыт потом. Страх, что он испытал во сне, был совершенно реален.       «Я так с ума сойду, — думал он, наливая себе стакан воды. — Сначала седой человек, теперь этот жуткий сон».       Ревизор так и не уснул до утра.       Утром же он первым делом принял холодный душ и затем пошёл в вагон-ресторан. Позавтракав, он вернулся к себе, достал энциклопедию о кабанах и погрузился в это увлекательное чтиво.              ***       Позавтракав в семь утра, я вернулась на своё место и стала вспоминать свой ночной сон.       Занырнув в каком-то лесу, в какой-то водопад, я погрузилась в зелёную воду. Дна всё не было, и вот в какой-то момент я вижу белое свечение. Я плыву на его свет. Это оказался белый дельфин, у которого вместо плавников были крылья, а вместо удлинённого носа — огромный клюв.       Он стал уплывать от меня, и я поплыла за ним. Мы плыли и плыли, проплывая пустыню. Потом мы оказались в каком-то оранжевом пространстве, где были странные сущности, похожие на людей в плащах, из которых в разные стороны торчали тысячи и тысячи линий. Затем я очутилась за партой, со мной сидела женщина с родимым пятном на правой стороне лица. Она сказала, чтобы я не забыла дорассказать историю про Ридобу Скогу, ведь она ждёт. Затем я плыву на огромном олене с серебряной чешуёй, ныряю в какой-то лес и погружаюсь в чью-то пасть с огромными клыками. Я дохожу до её сердца и дотрагиваюсь. Эта пасть начинает судорожно двигаться, и тут меня выблёвывает наружу. Я вижу какого-то человека, который лежит, и ему очень плохо. Затем я оказываюсь на большом драконе с синими глазами, и вот я уже парю над какой-то тёмной пропастью, где собралось огромное количество существ с пустыми глазами, и они тянут и тянут маленький шар из света. Дракон бросает меня, и я лечу вниз. Я падаю на воду и иду по ней, совершенно не проваливаясь. Подхожу к этому небольшому шару из света, дотрагиваюсь, и он тут же исчезает.       Тогда я и проснулась.       ***       Поезд заскрипел и остановился на станции Бельрок. Во второй вагон заходят женщина с ребёнком.       Через пятнадцать минут поезд трогается. Часы на станции пробивают час двадцать семь ночи.              В два часа дня ревизор решил размять свои затёкшие конечности, пройдясь немного по вагону. Когда он шагал, то встретил новых пассажиров, которые, видимо, зашли на ночной остановке Бельрок.       Это была невысокая женщина с бледным лицом и тёмными волосами и девочка с серыми глазами лет трёх-четырёх.       Он поздоровался и прошёл дальше, как вдруг его ухо зацепило обрывки их разговора:       — Берта, Тора — русалка, она не могла утонуть.       — Тише, Лола, перестань, мы про это с тобой не говорим в людных местах, — тихо зашептала женщина, наклонившись к девочке.       Через мгновение они скрылись в купе номер пять.       Ревизор замер. Что? Это точно не совпадение. Такого просто быть не может. Ревизор лихорадочно соображал, как ему спросить о том, что он только что слышал у этих людей, но он боялся, что женщина не захочет с ним разговаривать. Выглядела она как-то очень измученно.       Ревизор вернулся к себе в купе и решил немного подождать. Но тут он вскочил, так как следующая станция по расписанию должна была быть через четыре часа, и он, испугавшись, что они могут сойти там, выскочил из купе, подбежал к двери купе номер пять и стал стучаться, но не получил никакого ответа.       Он ещё некоторое время стучал, а потом решил, что они пошли в вагон-ресторан.       Так и было. Пройдя к столику, где сидели женщина с ребёнком, он сел за соседний стол.       Пока женщина и девочка молча ели, ревизор быстро заказал кофе и стал ловить подходящий момент. Какой же будет этот подходящий момент, ревизор не знал, но чуял, что он обязательно появится.       Девочка закончила с едой и спросила, может ли она походить по вагону. Женщина ответила: «Да, но только в этом вагоне». Девочка встала и тут же убежала.       В этот момент ревизор достал фотокарточку, сел напротив женщины и сказал:       — Прошу вас, расскажите мне, что вы знаете про Тору? Постойте, постойте... — Женщина тут же вскочила, готовая быстро уйти, но ревизор почти насильно всучил ей фотокарточку, где были сержант и брат с сестрой Исмир. Женщина остановилась.       Она смотрела на фото и затем на ревизора. Наконец, она произнесла:       — Не понимаю, о чём вы говорите. — Она снова собралась уйти, но ревизор стал говорить.       — Я слышал о том, о чём вы говорили в коридоре вагона, что Тора — русалка и она не могла утонуть. Послушайте, я совершенно не желаю ей зла, и вам тоже. Я ищу её уже больше четырёх месяцев. Её приговорили к смертной казни, я не смог ей тогда помочь, но она мне передала послание, где говорила, что просто так не умрёт. Пожалуйста, не уходите, — чуть ли не плача, просил ревизор.       Женщина сидела и смотрела на понурую фигуру ревизора. Казалось, она пыталась принять решение о том, говорить или всё же уйти.       — Она выглядит очень устрашающе, но на самом деле это обманчивое впечатление. Она совершенно не такой человек, она искренне всё делает, она очень отзывчивая, и она никогда меня не бросала, и она, и она... просто я... — тут ревизор замолчал, понимая, что действительно считает сержанта своим близким человеком, что он хочет её найти и что всё это время страшился узнать, что она умерла.       Женщина тихо вздохнула.       — Да, я с вами согласна, — тут ревизор поднял на неё глаза, полные надежды, и у женщины сжалось сердце. Она не хотела причинять боль этому человеку, но также она не хотела врать. — Вы меня простите, но, боюсь, я не смогу сказать вам то, что вы так сильно хотите от меня услышать.       И Берта начала свой рассказ с момента, когда начался шторм.       ***       Я устала сидеть на своём деревянном сиденьи и решила пройтись. Вагон третьего класса был идеально новым. Это оказался совершенно новый поезд, и это была его первая поездка. Всё в нём сверкало идеально вылизанными поверхностями. Только вот почему нельзя было сделать сиденья вагона третьего класса более удобными, думала я, поднимаясь и идя в сторону тамбура. Я дошла до пятого вагона, не доходя до вагона-ресторана, остановилась и уставилась в окно.       Через какое-то время я почувствовала, что снизу меня кто-то теребит за пальто.       Посмотрев в эту сторону, я увидела маленькую девочку.       Она смотрела на меня серыми недетскими глазами.       — Ты потерялась? — спросила я, садясь на корточки перед ней.       Девочка смотрела на меня так, словно знала меня.       Хм, неужели этот ребёнок тоже меня когда-то знал. Надеюсь, я не прибила никого из её родителей.       — Тора, ты тогда смогла выплыть, верно? Берта не верит, что ты выжила, но я ей говорила, что ты русалка, а русалки не могут утонуть в море, — говорила всё это мне девочка, смотря прямо в мой единственный глаз.       — Да, я выжила, ведь я русалка. Но тебе не надо про это никому говорить, хорошо? — сказала я, приближая палец к губам девочки.       — Даже Берте?       — Даже Берте.       — А мы ещё увидимся?       — Только если случайно, — отвечала я этой девочке из моего прошлого.       — Случайностей не бывает, — прошептала она на ухо, когда обнимала меня своими маленькими руками.       Попрощавшись с этим юным мудрецом, я зашагала в сторону своего вагона.       ***       Поезд отъезжал от станции Судок, на которой сошли женщина с ребёнком. Время на станционных часах показывало восемнадцать часов двадцать семь минут.       Ревизор сидел в своём вагоне, механически перелистывал энциклопедию с многообещающим названием «Эпоха кабанов. Всё, что мы должны знать о кабанах и их повадках. История юного натуралиста»...       Рассказ Берты, в котором сержант получила пулю в голову и пошла ко дну, никак не мог уместиться в голове ревизора.       Неужели всё так просто? Неужели тот человек, которого не утопил шторм, не убила война, смогла убить одна случайная пуля?       Ведь сержант была бесшумной, она могла двигаться не двигаясь. Но как тогда она не смогла увернуться? Может быть, Берта его обманула? Может быть, этого ничего не было?       Так рассуждал ревизор, пытаясь убежать от той действительности, в которую он понемногу стал погружаться.       Значит, она умерла. Значит, он её больше не встретит. Значит, больше не будет дурацких совместных ситуаций. Значит, всё.       Ревизор сидел без движений, молча смотря в одну точку.       Очнувшись от своего временного затмения около двенадцати ночи, ревизор поднялся, взял энциклопедию и, тихо закрыв за собой дверь купе, вышел в коридор. Он шёл в сторону седьмого вагона.       Пройдя шестой вагон, его взор упал на место у окна. Свет был тусклый, но фигура, что сидела там, напомнила ему о сержанте. Отмахнувшись от навязчивой идеи, что сержант всё ещё жива, ревизор зашёл в седьмой технический вагон.       Он хотел выйти на уличный тамбур и...       Пока он не понимал, что он хочет сделать, но сила, что тянула его, была куда более давящей и тяжёлой, чем его желание сопротивляться.       ***       Проснувшись около двенадцати, я уставилась в окно. Что-то меня тревожило, но я не видела вокруг себя ничего, что могло бы вызвать тревогу. Прикрыв голову капюшоном, я облокотилась на окно, когда увидела фигуру Стар Блю, которая медленно шла по проходу, немного задержалась недалеко от моего места и пошла снова дальше.       Я сидела ещё минут пять, потом поднялась и зашла в седьмой вагон.       Стар Блю не было видно. Я дошла до конца. Дверь была приоткрыта, и за перила держался этот человек.       Я стояла, прислонившись к стенке. Тусклый свет слабо горел, периодически совсем пропадая.       Тут вдруг я услышала громкий ор. Это вопил этот человек.       Он кричал, просто кричал в пустоту, выкрикивая проклятия в мою сторону.       ***       — Ты! Да, ты! Ты мне обещала, что не умрёшь просто так! Какого чёрта, ты не сдержала своё слово! Я, значит, тебе пообещал, а ты! Предательница! Ненавижу тебя! И хорошо, что ты померла! Гореть тебе в аду! Не-на-ви-жу!!! — тишину разрывал душераздирающий вопль ревизора.       Он действительно в этот момент ненавидел сержанта, а ещё очень сильно ненавидел себя. За свою трусость, за свою неспособность настоять, за свою слабость.       Держа в руке энциклопедию про несчастных кабанов, ревизор, отойдя на два шага назад, хотел уже было с силой швырнуть книгу в тёмную гладь удаляющейся железной дороги, как его нога зацепилась за его же полу плаща, и, дёрнувшись, он полетел через перила прямо в чёрную пасть быстро мчащейся дороги в один конец.       В момент, когда ревизор уже распрощался со своей жизнью, чья-то рука его подхватила и затащила обратно на твёрдую поверхность в коридор седьмого вагона с мигающим тусклым светом.       ***       Слушая вопли этого человека, я всё думала, кем же он мне был.       И почему он решил, что я умерла, ведь до этого он меня так уверенно искал.       Может быть, днём что-то случилось? Ведь маленькая девочка же появилась тогда передо мной, мог же кто-то появиться и перед этим человеком.       Думая об этом, я не прекращала смотреть через дверное стекло на попытки этого человека перекричать ночное безмолвие.       В какой-то момент Стар Блю стал решительно идти назад, замахиваться, и через секунду уже лететь за перила.       Тело у меня метнулось намного быстрее, чем сообразил мозг, и вот я уже держу этого человека, не давая ему упасть.       Чёрт.       М-да, не получилось мне как-то скрыться от него.       В коридоре седьмого вагона лампочка наконец-то перестала мигать и погасла, погружая меня и этого человека во мрак.       Я хотела уже уйти, но Стар Блю вцепился в меня мёртвой хваткой.       ***       Ревизор замер. Света не было, и только слабое освещение от уличной луны попадало в коридор, где стоял ревизор и этот очень высокий человек.       Высокий человек, который только что его спас.       Высокий человек, который не первый раз это делал.       Ревизор боялся пошевелиться, и только его левая рука судорожно вцепилась в руку человека напротив.       Было тихо, никто ничего не говорил.       Когда высокая фигура дёрнулась, словно хотела уйти, ревизор подскочил и просто впился всем телом в фигуру напротив.       Он так крепко держался за сержанта, словно сомневался, что всё происходит в реальности.       — Сержант, — срывающимся голосом проговорил ревизор, — сержант, ты живая.       Он трогал сержанта, словно проверял, что она не растает.       А затем покачивающую тишину поезда пропитали полные облегчения слёзы ревизора.       Так они и стояли, пока свет снова не замигал и не появился.