Письмо из прошлого

      Альбус пришёл в назначенное время, Геллерт проводил его за стол. Батильда куда-то ушла, но оставила заваренный чайник. Пока Гриндеваль звенел кружками, Дамблдор задумчиво всматривался в темное окно. На коленях лежала его книжка, но мысли были не о новых свершениях, а о странном знаке.        — Что-то не так?, — Геллерт поставил аккуратные фарфоровые кружки, от которых исходил пар.       — Ты веришь в сказки?       Гриндевальд вопросительно поднял брови, отпивая чай:       — В сказки?        — Ты постоянно изображаешь этот треугольник в своих письмах…       — Дары смерти, — услужливо подсказал юноша, — Вылетело из головы рассказать об этом.        Альбус неловко улыбнулся:       — Мне ещё в детстве читали эту сказку. Я знаю.       — Если я скажу, что это не сказка?       Снова искра в глазах Геллерта, которая могла бы вызвать пожар. Дамблдор был готов признаться, что никогда не видел настолько притягательного взгляда. Но вера в детскую сказку всё ещё казалась забавной.       — Ты же понимаешь, что я не могу так легко поверить? Зачем вообще эти артефакты, — Альбус сдержал усмешку, — Ты хочешь обмануть смерть?       Геллерт откинулся на спинку стула и стал слегка покачиваться:       — Нет, я же не дурак. Это средство.       — Средство?       — Знаешь, не все маги готовы выйти из тени. И сколько же сил понадобиться, чтобы переделать мир?        Дамблдор согласно кивнул и протянул свою книгу темной магии:       — Может, это тоже как-то поможет. Учебник простой по своей сути, но я думал… короче, заклинания можно разработать. Там есть мои записи.       Потрёпанный учебник, заполненный записями лежал в руках явно восхищенного Гриндевальда. Газетные вырезки Альбус выкинул, чтобы он не показался шпионом, собирающим все подробности о своём «подопечном».  Юноша с увлечением читал заметки, пока лицо Дамблдора от напряжения меняло цвет от пепельно-серого до жабье-зелёного. В миг все его идеи стали казаться детскими, хотя до этого его грудь возбухала от гордости, как у индюка. Какой идиот, кроме него, мог додуматься, что заклинания иллюзии можно наложить на большую площадь, использовав туман? Или мысль сделать что-нибудь с помощью дождевых капель?    Альбус обреченно вспомнил, что где-то записал о возможности использовать маггловские сказки и поверья в заклинаниях.       — Да, это именно то.., — Геллерт засиял, — Альбус! Ты не понимаешь гениальности собственных мыслей! Маггловские сказки... Их вера... Это идеальный инструмент!       Дамблдор поправил ворот рубашки:       — Ты действительно так думаешь?       Гриндевальд с готовностью кивнул. Юноши долго обсуждали заклинания, но глаза быстро стали слипаться, а зёв было невозможно сдержать. Геллерт зажал руку Альбуса, дёрнул его на себя и потащил куда-то по лестнице. Он мотнул головой в сторону лестницы на чердак. Дамблдору пришлось собраться, чтобы не упасть с неё.       Пыльный чердак дома Батильды был завален свитками, на полу мелом были выведены уже полустертые руны, видимо, Гриндевальд оборудовал тут свой кабинет. В углу даже валялись склянки с какими-то зельями, Альбус решил уточнить, он никогда не замечал, что в подобных бутылках кто-то хранит свои «отвары»:       — Что там?       — Когда был во Франции увлёкся вином, не обращай внимания.       Дамблдор захохотал и плюхнулся на гостеприимно расстеленное пуховое одеяло. Поднялся слой пыли, которую Геллерт недовольно отмахнул заклинанием.        Они лежали плечом к плечу, для Альбуса остальной мир перестал существовать.       Разговор давно перестал быть связным. Геллерт говорил обо всём, что могло придти в его голову. После рассказа о том, как на спор в детстве съел слизняка, Дамблдору понадобилось время, чтобы унять боль в боку от смеха.       — ...а если бы у тебя была мантия-невидимка, что бы ты сделал первым делом? — лениво спросил Геллерт, пытаясь выпрями завившийся локон на голове юноши.       Альбус, раскинувшись звездой и чувствуя, как тело уже было готово ко сну, протянул:       — Спрятался бы от Аберфорта, когда он просить покормить его коз. А ты?       — Я бы поставил подножку кому-нибудь из маггловских монархов на балу. Тот бы не понимал, почему спотыкается, — он хихикнул, словно маленький ребенок.       — Как ты можешь! — наигранно воскликнул Дамблдор.       Они помолчали, слушая, как где-то за стеной мышь догрызала её запасы Батильды в виде сундуков с непонятным содержанием.        — Я думал, что мои записи дурацкие, — внезапно признался Альбус.       Геллерт вздохнул и полностью зарылся ладонью в непослушных волосах друга:       — Это очень хорошие идеи. Я никогда даже не задумывался о таком, — он запнулся, чтобы подобрать слова, — Комплексном подходе, ну, знаешь, я бы использовал Дары смерти и всё такое, но дорабатывать заклинания… Мне было бы откровенно лень. Поэтому мне и нужен ты.       Сердце Альбуса пропустило удар.  Он не просто нашел равного себе. Он нашел того, чье присутствие давало свободу, а будущее делало таким ярким, полным реальных свершений. И это осознание, страшное и прекрасное, накрыло его с головой. Он влюбился. Это чувство почти душило.       — Всё хорошо? — спросил Геллерт, Альбус не заметил, как начал слишком часто дышать.       — Да… Это пыль…       — Понимаю. Останешься на ночь, чтобы не будить своего братца? Мантии невидимки-то у тебя нет.       Альбус кивнул. Гриндевальд что-то увлеченно ему говорил, но юноша уже уснул, не заметив, как прижимается спиной к Геллерту всё ближе.       Дамблдор проснулся от того, что сквозь маленькое окошко ударил первый луч утреннего солнца. Он лежал на боку, прижимаясь спиной к чужому боку. Гриндевальд развалился, как звезда, из-за чего Альбус был прижат чужой ногой и не смог отодвинуться.       Внезапно Геллерт потянулся, и его рука непроизвольно ударила по лицу юношу:         — Прости, ты не спишь? — его голос был совсем тихим и сонным.       Альбус фыркнул, потирая щёку после удара:       — Прямое попадание, господин Гриндевальд.       — Кажется, я захватил тебя в плен, — глухо хохотнул он, не убирая ногу, — Как думаешь сбегать?       Дамблдор не стал сопротивляться. Лежать здесь было заманчивее, чем возвращаться домой, к брату, который давно уже выяснил, что юноша ночью не ночевал у себя.       — Знаешь, — тихо сказал Геллерт, — Сейчас ты совсем не выглядишь, как лучший ученик Хогвартса.        Альбус открыл глаза и встретился с взглядом Гриндевальда, в том читалась неуловимая теплота.       — А ты как раз  выглядишь как парень, который съел слизняка на спор, я же ничего тебе не говорю.       Геллерт рассмеялся и ,наконец, убрал ногу и перевернулся на бок, чтобы лучше рассмотреть лицо Дамблдора.       — Не осуждай меня, мужчины должны уметь спорить.       Смех постепенно утих. Солнечный луч, едва пробивавшийся сквозь  окошко, осветил лицо Геллерта  оно оказалось внезапно слишком серьезным и задумчивым. Он медленно, будто давая время Альбусу, чтобы тот решил отступить. Гриндевальд нагнулся, выискивая невидимые соринки на ресницах друга, то и дело бросая взгляд на его губы.       — Альбус... —  запнулся он, его голос прозвучал непривычно неуверенно.       Снизу раздался крик Батильды на непонятном Дамблдору языке. Мгновение упорхнуло. Геллерт отодвинулся и разочарованно вздохнул:        — Нас ждут оладьи.        Альбус тоже сел. Он был почти уверен, что сейчас должно было случиться что-то важное, но не случилось, оставив только неловкость.       Внизу уже ждала Батильда она округлила глаза, когда увидела старшего отпрыска соседей, но тактично промолчала, пусть и не удержав обеспокоенный вздох при виде недовольного племянника.       Батильда налила себе чаю, громко позвякивая чашкой:       — Какими великими делами вы занимались на чердаке до самого утра?       Геллерт резко кашлянул, давая знак. Альбусу, чтобы тот молчал. Юноша почувствовал, как ладони потеют, будто они занимались не обсуждением его записей, а чем-то постыдным.       — Альбус показал мне свои записи. Очень... вдохновляющие.       — Вдохновляющие, — повторила Батильда, поднимая бровь, хлюпая чаем— Надеюсь, это не те идеи, из-за которых тебя выгнали из Дурмстранга, дорогой.       Альбус решил вмешаться.       — Отнюдь. Всё цивильно.        — Да? — женщина сощурила глаза, — Иногда Геллерт заигрывается, это может быть опасно. Я рада, что именно ты с ним сдружился, ты хороший мальчик, дорогой Альбус.       Завтрак закончился в тишине, нарушаемой лишь звяканьем вилок и стуком чашек о стол. Геллерт в этот раз не проводил Дамблдора, даже не сказал пока, а просто скрылся наверху. Альбусу показалось это странным, но сейчас его волновала только реакция Аберфорта.       Юноша медленно вышел и поплелся в сторону своего дома. Настроение было отвратительным. Честно говоря, он надеялся, что Геллерт выйдет проводить его или хотя бы крикнет что-нибудь на прощение. А Гриндевальд просто молчал, невежливо как-то…       Дамблдор стал мысленно придумывать оправдания, которые предоставит Аберфорту, но все они звучали не слишком неубедительно. Заговорились? Ему стало плохо, поэтому он решил остаться? Это звучало смешно, до дома было три минуты ходьбы.       Едва Альбус переступил порог, как из гостиной появилась фигура Аберфорта. Он не начал ругаться с порога. Он просто стоял, прислонившись к косяку двери, и смотрел. Его руки были в карманах.       — Ну что, — произнес Аберфорт,—  Что великого в этот раз он тебе наплёл?       — Ничего такого, что ты бы смог понять, — огрызнулся юноша.        Аберфорт медленно покачал головой.        — Да-да, мне не понять. Как можно спать с едва знакомым человеком, прости братец, — в его голосе звучала неприкрытая насмешка.             — Заткнись.       — Альбус Дамблдор спит с первым встречным…       — Я не…       Аберфорт не давал ему слова:       — И как оно? Стоило догадаться, что твой внезапный интерес…       — Да завали своё лицо! Ты вообще ебешься с козами! — не выдержал Альбус и громко выругался, — Мы, блять, просто говорили, ясно?!       Аберфорт замолчал, поражённый фантазией брата.       — Я... что? — он смотрел на Альбуса с искренним недоумением. — С козами?        Альбус раскраснелся от стыда и злости и уже не контролировал свой язык. Раздражения из-за странного поведения Геллерта он решил выплеснуть на брата.       — Ну да! Ты с ними всё время! Может, ты на них женишься?       — Боже, Альбус, — тихо сказал он. — Ты действительно не в себе! Я был в таком прекрасном настроении и просто решил тебя подколоть!       Дамблдор замолчал. Внезапная вспышка гнева сменилась пониманием, что он сейчас выдал. Нет, он не был в хороших отношениях с братом, но не настолько, чтобы отказать ему в удовольствии пошутить над ним. Ненавистные козы… Как вообще до такого можно было додуматься?       — Ты первый начал, — неловко прошептал Альбус.       — Туше. От тех магглов были вести, до них добрались из собственные законы.       Альбус удивлённо наклонил голову:       — Что?       — Ну… обидчики Арианы оказались малолетними ворами. Их наказали.       — Ты поэтому сейчас такой спокойный?       — Ну а что? Мне визжать, что я не трахался со своими козами? — Аберфорт глупо поморгал, — Альбус, ты хоть и идиот высшего уровня, но всё ещё мой брат. Если что, я не думаю, что ты и Геллерт… Ну ты понял.       Впервые за долгие месяцы в доме Дамблдоров воцарил мир, пусть и после совершенно отвратительной перепалки.       Аберфорт громко прыснул со смеха,  через секунду они оба уже хохотали. Смех эхом разносился по дому, распугав птиц с окна.             — Козы, — сквозь смех выдохнул Аберфорт, вытирая глаза. — Как ты до этого додумался?       — Зато ты понял. Видел бы ты своё лицо, — отозвался Альбус, чувствуя, как стыд уходит.       — Ладно, — Аберфорт вздохнул, его смех постепенно стих. — Забыли, иначе Ариана совсем сойдет с ума.       Альбус кивнул, всё ещё давясь смехом. Воздух в прихожей, ещё несколько минут назад наполненный ядовитыми упрёками, теперь очистился.       — Согласен, — выдохнул он, — Мир?       — Мир, — Аберфорт протянул руку для рукопожатия, но в последний момент убрал её и щёлкнул его по носу. — Но ты всё равно идиот.       — Взаимно.       Он последовал за братом в гостиную. Шаткий мир закончился, когда Аберфорт иронично улыбнулся:       — Кстати, а он... Геллерт... Хоть симпатичный? С чисто научным интересом спрашиваю.       Альбус от неожиданности закашлялся.       — Что? — брат невинно улыбнулся и похлопал глазами, — Я же просто интересуюсь. Для протокола.       — А какую козу ты чаще используешь? Ту серенькую?       Аберфорт ничего не ответил и просто показал язык. Внезапно в дверь послышался лёгкий стук. Ариана была в своей комнате, Аберфорт слегка махнул палочкой, чтобы закрыть её.       На пороге стояла Грейс.        — Привет, — сказала она, когда Аберфорт жестом показал ей на гостиную, — Я принесла пирог.       Альбус вздохнул. Недавно он слишком сильно обидел девушку и больше с ней не говорил:       — Грейс, прости.       — Ничего страшного, Аберфорт мне всё рассказал, — она загадочно улыбнулась.       И тут в гостиной произошла странная метаморфоза, без единого заклинания. Аберфорт, обычно ведующий себя, как упертый баран, вдруг превратился в неуклюжего подростка. Он беспомощно провёл рукой по волосам, словно пытаясь придать им более аккуратный вид.        — Э... да, — пробормотал он, глядя куда-то мимо Грейс. — Я просто... объяснил ситуацию.       — Очень тщательно объяснил, — добавила Грейс, и её щёки порозовели. — Я не до конца понимаю этого, но не против. Значит, я не буду мешать!       Альбус мучительно вздохнул, один Бог знал, что там ей наплел его дорогой братик.        — Пирог... —  промямлил Аберфорт, указывая на корзинку в руках Грейс. — Ты... испекла?       — Мама.       — Чай! — вдруг выпалил он, словно у него снова сломался голос. — Надо... чай заварить. Ты... останешься?       — Если я не помешаю, — тихо сказала Грейс, опуская глаза.       — Нет! То есть да! То есть... — Аберфорт запутался и бросился на кухню к чайнику. При магглах его следовало поставить на плиту.       Альбус неловко сжался, будто пытаясь исчезнуть. Он прекрасно помнил об отношениях своего брата с девушкой, но становиться участником их романтической беседы было неприятно.  Аберфорт принёс кружки. Самая красивая, между прочим принадлежавшая юноше, досталась Грейс, а непонятное нечто, найденное в дальнем шкафчике досталась ему. Брат бросал долгие взгляды на Грейс, та застенчиво хихикала…       Альбус не выдержал и, извинившись, ушёл к себе. Плюхнувшись на незаправленную кровать.        Ему искренне нравилась спокойная атмосфера в доме, но та рушилась от всего на свете. Впрочем, атмосфера… Атмосфера с Геллертом рушилась так же быстро, напоминал он себе. Со своим нелепым поведением и девичьими чувствами он был намерен бороться. Он же всё-таки лучший ученик Хогвртса.