Фиби Грей: начало

      Через пару дней, войдя в редакцию «Сплетницы», Фиби застала картину, больше похожую на разворошенный муравейник. Все бегали с сияющими и одновременно испуганными лицами, кричали друг другу через весь open-space, и с первого взгляда было невозможно понять, царит здесь паника или безумная радость.              — Что стряслось? Нас купила Пристли? — спросила Фиби у Кэролайн, заместительницы Харви, пытаясь перекрыть общий гам.              — Типун тебе на язык, Грей! — зашипела та, но глаза ее сияли. — Просто… короче… Наш журнал взял эксклюзивное интервью у одного очень крупного российского бизнесмена. А он… не просто дал интервью, он согласился стать нашим спонсором и вывести журнал на мировую арену! Представляешь? Выпуск с его интервью выйдет в ноябре. И, конечно, нужна фотосессия. Она будет сегодня, после обеда, — Кэролайн перешла на ликующий щебет. — И он такой… сексуальный! Говорят, абсолютно холост.              Фиби скептически закатила глаза. Кэролайн была неисправимой романтичной сплетницей и вечно пыталась ее с кого-нибудь сосватать. Но Фелиция ценила свою независимость и не собиралась менять ее на сомнительное счастье с кем попало.              — Фиби! — Из своего кабинета выглянул Харви, и по выражению его лица было ясно, что он в ударе. — Ты готова фотографировать одного из первой десятки «Форбс»?              — Конечно, сэр, — откликнулась Фиби, чувствуя, как привычный азарт наполняет ее. Съемка важной персоны — всегда вызов.              Вместе с Вайнштейном они вошли в просторную, залитую софитами фотостудию. И… Фиби замерла на пороге. У фоновой стены, непринужденно опершись на барный стул, стоял Виталий Егорович и о чем-то тихо беседовал с мужчиной чуть младше себя, своим помощником. У того были слегка вьющиеся темные волосы, приятная родинка на скуле и спокойные голубые глаза. Краем глаза помощник заметил Фиби и Харви и выпрямился, прошептав что-то на ухо боссу.              — Виталий Егорович, — Харви протянул руку для рукопожатия с подобострастием, которое Фиби видела в нем редко. — Для нас огромная честь. А интервью, должен сказать, получилось более чем откровенным. Кстати, позвольте представить наш главный творческий ресурс — Фиби Грей, наш лучший фотограф, девушка с потрясающим художественным видением. Мисс Грей, это Виталий Егорович Кречетов.              — Мы знакомы, — буркнула Фиби, не протягивая руки. — Он деловой партнер моего брата.              — А вы… та самая дерзкая девчонка, которая требует равной ответственности для всех, — Кречетов все же сам протянул руку, и его губы тронула едва заметная улыбка.              — Именно так, — Фиби, пренебрежительно пожала его ладонь и отошла к камере, намеренно надевая ее на шею с подчеркнутой театральностью. — Начнем?              Кречетов кивнул, и Фиби принялась за работу. Что и говорить, Виталий был невероятно фотогеничен для своего возраста. В его сдержанной манере держаться, в твердом взгляде и легкой усталости в уголках глаз была какая-то пленительная, почти аристократическая глубина. Но его врожденное высокомерие и та холодная стена, что исходила от него, заставляли Фиби держать дистанцию.              Она фотографировала его около получаса, командуя им как опытный режиссер — «повернитесь», «взгляд строже», «расслабьте плечи». Он подчинялся беспрекословно, но его глаза все это время с любопытством изучали ее саму. Наконец, довольная результатом, она показала ему серию снимков на экране ноутбука. Он молча просматривал кадр за кадром, и его лицо оставалось невозмутимым. Затем он поднял взгляд на Фиби. В этой девушке, такой прямой и неуправляемой, было что-то давно забытое им и… бросавшее ему вызов.              — Потрясающие фото, мисс Грей, — наконец кивнул он. — Кажется, вы уловили самую суть.              — Не думаю, — отрезала Фиби, захлопывая крышку ноутбука. — Вы просто показали то, что хотели, чтобы люди увидели. Не более.              С этими словами она развернулась и покинула фотостудию, оставив его в одиночестве перед огромными, еще не остывшими софитами.              Вечером Нью-Йорк буквально ушел под воду. На город обрушился настоящий тропический ливень, превратив улицы в бурные реки. Фиби, не взявшая с собой зонт, решила переждать ненастье в офисе, однако телефон разрывался от сообщений Софи, которая буквально атаковала ее просьбами срочно приехать домой.              Фелиция, вконец измотанная, сдалась. Выйдя из здания «Сплетницы», она лишь успела вздохнуть, глядя на сплошную стену воды, как прямо напротив нее, бесшумно подкатил шикарный черный Maybach. Пассажирское окно опустилось, и знакомые серые, острые глаза Виталия Кречетова уставились на нее.              — Подвести? — мягко, почти по-отечески, спросил он. — Знак доброй воли, не более.              — Ага, а потом мне придется отрабатывать, снимая вашу свадьбу, — хмыкнула девушка, с надеждой глядя на такси, которых, как назло, не было.              Виталий рассмеялся. Легко и непринужденно, как не смелся уже много лет. Эта девушка с ее едкими шуточками и отсутствием всякого пиетета… Она была такой легкой, такой простой и такой живой. Словно первый подснежник, пробивающийся сквозь мерзлую землю, или колокольчик, звонкий и никому не подвластный.              — Если только вы не согласитесь сфотографировать меня для обложки вашего же журнала, — парировал он, все еще улыбаясь. — Но вы же промокнете до нитки, мисс Грей.              — Черт с вами, — сдалась Фиби, рывком открывая дверь и плюхаясь на роскошное кожаное сиденье. — Такси все равно нет. Но учтите, у меня в сумочке перцовый баллончик.              Виталий прятал улыбку, глядя, как она отряхивает капли дождя с куртки. Она говорила, что думала, без обиняков и экивоков. Он давно забыл, каково это — простые, незамысловатые эмоции. Простые и по-человечески настоящие.              Они ехали молча. Фиби смотрела в запотевшее окно на размытые огни города, а Виталий украдкой наблюдал за ней — за капельками дождя в ее темных волосах, за сосредоточенным выражением лица.              Спустя полчаса они остановились у подъезда Трамп Тауэр. Фиби вышла из машины и, обернувшись, с неожиданной застенчивостью улыбнулась.              — Спасибо, что подвезли.              — Мисс Грей, — окликнул ее Виталий, прежде чем она скрылась за стеклянной дверью. — Могу я теперь рассчитывать на чашку кофе? В знак благодарности за то, что не дал вам простудиться.              — Только кофе, — жестко очертила границы Фиби. — И платим пополам.              Кречетов кивнул, делая вид, что принимает ее условия. Фиби снова засмеялась, этот смех прозвучал для него как самая редкая и дорогая музыка, и, повернувшись, побежала к дому, нарочито подставив лицо теплому ночному дождю.