Фиби Грей: начало

      — Неплохой способ загладить вину за убитую Лейлу, — хихикнул Харви, его глаза блестели странным огоньком.              — Да брось ты… Наймешь на ее место Кавану и сможешь трахать ее прямо на рабочем столе, — Пирс улыбнулась, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы. — Буду рада увидеть вас обоих на балу Теодора Грея.              Вайнштейн отбил ей пять и растворился в ночи, как призрак.              — Я бы прикончил этого мальчишку Грея, — Штехель приблизился к Кэтрин, его пальцы легли ей на талию. — Ты бесподобна, когда убиваешь. В этом есть… изящная жестокость.              — Нельзя. Он дядя Фиби. К тому же… — Кэтрин томно вздохнула, прижимаясь к нему. — Не нужно привлекать лишнего внимания. Пока хватит и убийства Лейлы. Полиция и так на ушах.              — Возможно, ты права, — Яков наклонился и поцеловал ее, его поцелуй был долгим и властным. — Идем домой, любовь моя… Снимем стресс.              Их история началась пять лет назад, когда Кэтрин, отчаявшись, приняла экспериментальное зелье, чтобы излечиться от вампиризма и стать смертной. Но дарованная человечность оказалась проклятием. Она начала стремительно стареть, ее кожа покрывалась морщинами, а силы покидали ее. В отчаянии, выдав себя за богатую наследницу, она сбежала в Нью-Йорк, где крутила романы со скучающими светскими львами, пытаясь заглушить страх неминуемого конца.              Но Яков… Он был другим. Их встреча не была случайностью — он сам ее нашел, сам начал ухаживать с той старомодной, почти забытой галантностью, что так контрастировала с его сущностью. Обычно Кэтрин сама была охотницей, но с ним все перевернулось с ног на голову.              Она влюбилась, ослепленная его силой и вниманием, и вскоре переехала в его пентхаус. Она тщательно скрывала свое угасание, решив, что хоть напоследок побудет любимой. Но она не учла одного — ее возлюбленный тоже был вампиром. Старшим, могущественным, чьи глаза видели гораздо больше, чем простые смертные.              Однажды ночью, после особенно страстного соития, она обняла его так, словно прощалась навсегда. И он потребовал правды. Она увиливала, лгала, но в конце концов сломалась, рыдая, призналась ему во всем. В Болгарии, в Древних, в 1864 годе…              Шоком для него была не ее история, а осознание, что она может умереть. По своей же глупости, по своей наивной жажде стать человеком. Этого он допустить не мог.              И тогда он открыл ей свою тайну. Он был из королевской вампирской крови, правящим Принцем Тьмы Нью-Йорка. И он предложил ей стать его Королевой. Кэтрин, не колеблясь ни секунды, согласилась.              Визит к Иде и Игорю Чекан, главам местных кланов ведьм и колдунов, сложный, опасный ритуал в ночь Самайна — и Кэтрин вновь обрела свою вампирскую сущность. Она присягнула на верность истинному Владыке нечисти Нью-Йорка и стала его верной спутницей и грозной правой рукой.              Сейчас Пирс усмехнулась и впилась в его губы с животной страстью. Мгновение спустя они уже были в своем роскошном пентхаусе, залитом лунным светом. Пламя в камине вспыхнуло само собой, отбрасывая на стены танцующие тени. Они набросились друг на друга, срывая одежду, вцепляясь в плоть ногтями и зубами. Для Кэтрин не было любовника искуснее Якова. Ни один из прежних, будь то неопытные юнцы или утонченные аристократы, не мог сравниться с ним — искушенным, прошедшим через войны и столетия роскоши, крови и убийств.              Вскоре они, обнаженные и возбужденные, король и королева ночи, предались страсти. Штехель выпустил когти, оставляя на ее спине алые полосы. Она в ответ впилась зубами в его плечо, смеясь сквозь боль. Они обожали грубый, яростный секс, где власть и подчинение сливались воедино. Они пробовали все, участвовали в самых развратных оргиях своей свиты, но всегда оставались верны только друг другу в своем сердце.              Яков грубо раздвинул ее ноги и вошел в нее одним мощным толчком. Их взгляды были сцеплены, в них горел один и тот же хищный огонь. Они двигались в унисон, их тела сливались в древнем, диком танге. Рыча и стеная, они шли к пику, пока, наконец, Яков не излился в нее, а Кэтрин, с судорожным вздохом, не достигла кульминации, вонзив когти ему в спину.              Обессиленные, они рухнули на мягкий ковер перед камином, их груди тяжело вздымались.       — Голоден? — мурлыкнула Кэтрин, обвивая его рукой.       — Да, — Яков откинул со лба влажные волосы.              Пирс встала с почти кошачьей грацией и вскоре вернулась с двумя хрустальными бокалами, наполненными темной, густой кровью. Они устроились у огня, потягивая напиток, их тела все еще были сплетены.              — Ты пойдешь со мной на бал к Теодору Грею? — Штехель нежно погладил ее волосы.       — Да, — прошептала вампирша. — Все наши там будут. И светлые тоже. Я боюсь за Фелицию. Если эти чистоплюи увидят ее с Кречетовым и поймут, что между ними…       — …то возьмут ее в оборот и сделают нашим врагом. Нужно убедить Виталия постепенно вводить ее в наш мир, — Яков знал все тайны Кречетова и искренне тревожился за своего делового партнера и друга.       — А готова ли она к этому? — Спросила Пирс, делая изящный глоток.       — Это не важно. Мы просто поставим ее перед фактом. Вопрос в другом — готов ли он сам открыть все карты? Ведь он не просто не человек… — Яков тяжело вздохнул.              Кэтрин обняла его, пытаясь прогнать его мрачные мысли.              Следующее осеннее утро было серым и безрадостным. Штехель перевернулся на другой бок и медленно открыл глаза. Место рядом было пусто. Зато из гостиной доносились возбужденные голоса и жалобное мяуканье. Король вампиров с тихим стоном поднялся, понимая, что спокойного утра ему не видать.              В центре гостиной Кэтрин, облаченная в дорогой спортивный костюм, стояла в позе воина. Напротив нее топтался молодой человек лет двадцати с небольшим, прижимавший к груди испуганного рыжего котенка.       — Я что говорила о животных? — шипела вампирша, ее глаза сузились до щелочек. — Убирайся вон из моего дома!       — Никуда я не уйду! Это вы — уходите! Вы тут никто! А я — племянник! — кричал парень, Слава. — Дядя Яков разрешил мне их приносить!       — Мальчик, ты совсем охренел? — Кэтрин обнажила клыки, и в воздухе запахло озоном.              Между ними, словно стена, возник Яков. Его лицо было темной тучей.       — Так, вы двое! Мне надоели ваши постоянные склоки! — его голос пророкотал, наполняя комнату подавляющей энергией. — Слава, котенок остается. Привет, кстати. А ты, мисс Пирс, — он повернулся к Кэтрин, — отлучаетесь от моей постели. Пока не наладите отношения со Славой, можете забыть о близости со мной.              Кэтрин открыла рот, чтобы возразить, но встретила его взгляд — острый, властный и не допускающий возражений. Она сжала губы и отвела глаза.              Слава, единственный живой кровный родственник Якова, был его тайной слабостью. Добрый и мягкий юноша, мечтавший стать ветеринаром. Когда Верховный Темный Владыка приказал Штехелю устранить племянника как «слабое звено», Яков ослушался. С помощью верного Толи Живчика он спрятал Славу, подстроив его смерть. Обман раскрылся, и гнев Повелителя был страшен, но дело было давно, и сейчас Слава жил своей жизнью, таская в дом всех бездомных животных Нью-Йорка.              Якову было все равно, но Кэтрин, с ее вампирской брезгливостью и любовью к чистоте, терпеть этого не могла. Все попытки примирить любимую женщину и племянника разбивались о стену взаимной неприязни. И теперь Яков решил действовать жестко.              Когда Слава, торжествуя, скрылся на кухне с котенком, Пирс обернулась к мужу. В ее глазах бушевала буря из обиды и ярости.       — Я долго терпел, Кэт. Очень долго, — его голос был тихим и оттого еще более опасным. — Если вы не найдете общий язык, ты знаешь, каким я могу быть. Советую начать стараться. А пока… — он подошел к ней вплотную и легонько коснулся губами ее виска. — Руки и фантазия — тебе в помощь.              — Ненавижу тебя, — буркнула Пирс, скрестив руки на груди, но в ее взгляде, помимо гнева, читалась покорность. Она знала, что он не шутит.