Обещание Белки

Эстер не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать очевидное: Хизер, пусть и увлечённая новой загадкой, будет не в восторге от того, что подруга прерывает её посреди урока. Но в самом деле! Время же идёт, нельзя же так постоянно тухнуть, да и к тому же Хизер гораздо умнее, и наверняка уже успела изучить эту часть школьной программы. – Ну хоть одним глазком, – уже не то что шептала, а практически скулила младшая из Фрилингов, но отличница, с важным видом поправляя свои круглые очочки, была неумолима: – На перемене. Полная негодования, Эстер уткнулась прямиком в сделанные распечатки Codex Ossium. А ведь утро так хорошо начиналось: рассказала подруге о причине своего отсутствия в школе, и вдруг получила уважение в ответ. – Так рано, ничего себе, – в голосе Хизер слышался трепет, – Как ты вообще? Как... Как это вообще? Я думала, у нас такое будет через год или два. – А вот, – Эстер ощутила мимолётную гордость, уперев руки в бока, ни дать ни взять Нил Армстронг, который раньше всех шагнул на Луну, и пусть состояние её организма не было новым для человечества, однако же оторопь подруги стоила того. Раз не удавалось упросить Хизер сделать то, что она хотела, Эстер пошла проверенным путём, попросту открыв ту самую непонятную страницу с симметричными сигилами и оставив ту лежать между ними на парте, а сама сделала вид, что записывает в тетрадь очередной бубнёж по непонятной теме. Но самое главное было вот что: краем глаза юная Фрилинг видела интерес. Хизер честно старалась записывать примеры с доски, но в итоге всё же дёргалась, косилась на бумаги глазом, словно конь, на которого забыли надеть шоры, и рыжая плутовка уже точно знала, что её подруга находится в ловушке этого парадокса. К началу перемены отличница, к огромному удовольствию Эстер, уже начала ёрзать на месте, и, едва прозвенел звонок, практически воскликнула: – Покажи мне ещё раз ветряк. – Да, секунду, – Эстер нависла над рюкзаком, словно пантера, стерегущая потомство, а сама оглядела одноклассников, которые закономерно собирались высыпать на школьную площадку. Было, уже проходили, пока не начала драться, их с Беном обзывали чудиками с придурковатой матерью, которая решила сделать бизнес в «том самом» проклятом отеле. Распечатка на пружине могла быть чем угодно, местные болваны были не сильны в латыни. а вот поделку Абаддона какому-нибудь дураку сталось бы и тронуть, обязательно с этим идиотским вопросом: «Что это у тебя?». Пусть в последнее время их отношения с другом не были очень гладкими, однако же Эстер со всей ответственностью могла сказать, что, не мешкая, вцепилась бы зубами в руку того, кто вздумал бы повредить конструкцию, сделанную Абаддоном. – Какой… хаотичный, – не могла не заметить Хизер, на что Эстер сверкнула улыбкой: – Я ему то же самое сказала. А он надулся. Уверяет, что сделал всё так, как в книге. – Вроде бы да, – пододвинувшись, чтобы распечатку можно было раскрыть полностью, отличница, бережно взявшись за несущую косточку, рассмотрела весь ветряк целиком, – Я вообще удивлена, что он в этом разобрался. Остались, значит, вот эти странные заштрихованные штуки. И правда занятно. – Да вообще, – Эстер заскребла голову, будто это хоть как-то могло привести в движение и её собственные мысли, – Если я правильно поняла, здесь изложен способ искать места силы. Абаддон сказал что-то вроде... Этот ветряк накапливает то, что ему дают, дальше нужен маленький предмет, который тоже привязывается, как дело сделано, и таким образом с каждым разом ветряк становится сильнее, пока наконец не будет способен произвести разрыв пространства. – Звучит как волокита, – чуть нахмурилась Хизер, и тут едва не взвилась под потолок, поскольку от окна раздалось чёткое: «Мы это и сами поняли, спасибо». – Абаддон! – зашикала на него Эстер, впрочем, на автомате помогая другу влезть в класс и убрать из его шевелюры кусочки листьев и веток, – Тебе сюда нельзя! – А мне казалось, школа предназначена для детей, в ваше время такое называют дискриминацией, – приподнял бровь он, а затем, увидев ветряк в руках Хизер, заметил, – Так и что, стало что-нибудь понятно? – Мне кажется, что это тоже изображение ветряка, но я не могу понять, почему оно такое тёмное, – Хизер хотела было попросить Эстер, чтобы та поддержала поделку, а она бы могла сходить до автомата, взять им чего-нибудь, но так и замерла, глядя сверху вниз, – Точно. А я-то всё думала, почему он такой хаотичный. Это, – придя в возбуждённое состояние, аж глаза заблестели, отличница застучала пальцем по распечатке, – Знаете, что это такое? Это проекция! А вот это, – она легонько встряхнула ветряк, и костяшки застучали друг об друга, – Анаморф! – Ана… кто? – сказали хором что Эстер, что Абаддон, и Хизер, вздохнув, принялась искать лучший пример: – Ну... Если очень, очень грубая аналогия, то, наверное, это всё равно что театр теней, где вы складываете из пальцев всяких зверюшек, а когда фонарик светит под нужным углом, на стене или любой другой подходящей поверхности появляется волк, или птица, или лось – то, что вам в голову придёт. – А, – демон даже по лбу себя хлопнул, – Так это тени? – Это только моя теория, в латыни я не сильна, но вот такое изображение получается, если смотреть на ветряк сверху, возможно, в полнолуние, чтобы он отбрасывал тень на поверхность, ну или, это проще всего, попросту разместить над ним источник света, не так мистически, но тоже рабочий вариант, – Хизер улыбнулась более чем скромно, и Эстер в который раз поразилась, что подруга тебе особо-то и кичится своим исключительным умом. – Что ж, допустим, это мне понятно, здесь изображены эти самые... Анаморфы, – с огромным трудом, но припомнив слово, снова обратилась к распечатке Эстер, – А нам-то что со всем с этим делать? Что они значат? – Я ещё не пробовал его активировать, быть может, это нам что-то подскажет? – проговорил Абаддон, однако тут Хизер выставила ладошку вперёд: – Погоди. Нам нужно такое помещение, где мы сможем смотреть на получившуюся тень. Заглянем в подсобку. Местной жиденькой лампочки нам за глаза хватит. Сказано – сделано, и вскоре неугомонная троица, сопровождаемая удивлёнными взглядами от других учеников, заперлась в крохотном помещении, расстелив на полу лист бумаги и приготовившись зарисовывать то, что получится. Лампочка не подвела, экономная, неизвестно во сколько ватт, она действительно отбрасывала длинные густые тени. – Мы готовы, – приняв от Хизер ещё один карандаш, мало ли, показания придётся снимать очень быстро, кивнула Эстер, и Абаддон, державший ветряк, нараспев произнёс: – O ossium umbrarumque concordia, Nobis proximum virtutis locum revela. Ветряк отозвался не то что охотно, а невероятно охотно, завертевшись как бешеный. Кости пришли в движение над бумагой, рождая статичную композицию. В ней инструмент замер, словно давая девочкам время зарисовать, а затем, провернувшись вокруг собственной оси с изяществом балерины, снова мягко зазвякал, выкладываясь в очередной символ, уже другой. На третьем, после очередного поворота, он помешкал, а затем, словно парящая медуза, расправил свои кости во все стороны, так, что в отражении появилось явственное пустое пространство. Выдержал довольно большую паузу и завертелся снова, обескуражив Эстер и Хизер, которые было думали, что это всё. Новая композиция раз. Поворот. Новая композиция два. Поворот. И снова эта самая «плоская медуза». Под конец, словно утомившись от дел, ветряк сначала обвис, а затем верёвка, соединявшая его основание с держателем, лопнула, и предмет спикировал вниз, заставив Хизер вскрикнуть. – Он в порядке? – даже встревожилась Эстер, на что Абаддон, увидев перетёршуюся верёвку, хмыкнул: – В наши времена делали материалы получше. Ерунда. Привязать заново – и всё будет в порядке. – Как-то оно ровно порвалось, тебе не кажется? – осмотрев место, где лопнула верёвка, нахмурилась Эстер, – Будто ножом прошлись. – Будь здесь какая-нибудь сущность, я бы её уже учуял, – со всей ответственностью заявил Абаддон, но троица всё равно ненадолго замерла, прислушиваясь к звукам. Ничего, лишь равномерный гомон коридора, по которому ходили другие школьники. – Дело за малым, – вытащив лист и уже взявшись за ручку, чтобы выйти, пробормотала Хизер, – Понять, что значат все эти образы. Вам они что-нибудь напоминают? – Ты сама сказала, что это анаморф, – прилежно отозвалась Эстер, на что отличница вздохнула с мягкой улыбкой: – Да-да, всё так, но они ведь что-то значат. Абаддон, ты знаешь? – Не похоже ни на одну из известных мне подписей моих сородичей, – со всей ответственностью подойдя к этому делу, демон прищурился, на всякий случай несколько раз перевернув получившее изображение, – Нет, обычно сигилы выглядят не так. На алхимические значки тоже не похоже. – Меня сбивают с толку вот эти последние, если он пытался отделить оба… не знаю, показателя друг от друга, он мог вращаться медленнее или замереть. А здесь как будто... Указание на то, что после – ничего. Зачем? – продолжила рассуждать Хизер, пока они в полном составе двинулись обратно в класс, – Абсолютно нелогично. Скажи, Абаддон, а что было в этом твоём заклинании? Дословно, если можно. – «О, гармония костей и теней, яви нам ближайшее место силы», – с несвойственной ему покорностью отозвался демон, – Быть может, это нужно приложить к чему-то, чтобы... – Погоди-погоди, снова вернувшись за парту, Хизер вооружилась линёром, обводя их карандашные наброски, – Вот здесь, видите? Прямо на первом! Неужели не видите?.. Смотрите, вот это перекрестье в центре, кривовато, но всё равно видно! – XLII? – Пусть и с трудом, но прочитала Эстер, – Это что, размер одежды? – Вот поэтому твоя мама и попросила меня помогать тебе с уроками, – исторгнув тяжёлый вздох, однако же удержалась отличница, – Никакая это не одежда, это число! Число в арабской системе счисления, теперь узнаёшь? – Не, – с видом святой простоты закачала головой младшая из Фрилингов, но тут уже отозвался Абаддон: – Это 42. А вот это, значит… 18. – Ага, да, – Хизер живенько подписала первые два расшифрованных символа и остановилась на третьем, – А здесь ничего. Он нарочно разошёлся таким образом, чтобы ничего не было. Это 0. И в конце второй серии чисел – тоже 0. Ладно, сейчас догоним, давайте вот эти. Абаддон, ты разбираешься, я пока попробую записать отдельно, что получилось, а ты, пожалуйста, глянь вторую серию чисел. – Это 71 и 5, и снова 0, – демон задумался, подперев голову рукой, – И между ними промежутки. Он вращался вокруг своей оси. – Так-так, – выписав чисел по горизонтали, Хизер потёрла подбородок, а затем взвизгнула так, что перепугала обоих своих товарищей, – О боже! Боже-боже-боже! – Прекрати, прекрати! – не своим голосом заорал Абаддон, – Я же демон, имей совесть, ты треплешь имя притеснителя всего моего рода! – Прости, прости, – затрясла руками отличница, – Я больше не буду, но ветряк показывает координаты! Первое – это, похоже, широта, а второе – долгота. Градусы, минуты, а секунд и в том и в том случае – ноль! Давайте наберём, посмотрим. Эстер показалось, что прогрузка карт занимает целую вечность, но тут Хизер с торжествующим лицом повернула к ним экран с результатами поиска: – Мидвич. Это координаты нашего города. Ветряк указал координаты Мидвича, и всё правильно, разве же ваш отель не является по легендам одним из врат Ада, где пространство источено настолько, что любой человек, умерший на территории отеля, остаётся там навсегда в виде призрака? Это не очень точно, но всё равно потрясающе! Слушай, Абаддон, а можно как-то узнать, что ветряк считает последней точкой путешествия? – В трактате было только это заклинание, которое гласит: «Покажи ближайшую точку». К тому же, – демон постучал ногтем по оборванной верёвке, и Хизер поумерила был, кивая: – Да, конечно. Но в любом случае, вы теперь знаете, что это значит… Эстер, ты чего? – Ветряк указал на город, – тон младшей из Фрилингов был бесцветным, – Очень нечётко. То есть, если бы это был просто отель, он бы, быть может, указал координаты отеля. Выходит, следующий пункт назначения может быть в другом городе. – Я не хотел говорить, но это наиболее вероятно, – также негромко произнёс Абаддон, встречаясь с ней глазами. – Так вот почему ты был такой нервный, – Эстер захватила локоть рукой, совсем как в далёком детстве, – Ты понял, что нельзя отправиться в это приключение прямо сейчас, да? – При всём моём уважении, – желая хоть как-то разрядить обстановку, проговорила Хизер, – Трактат огромный, и пусть в латыни я не смыслю, наверняка он написан таким замысловатым языком, что хоть повесься. Подобные вещи изучают далеко не днями, а месяцами или годами, скажем, та же рукопись Войнича или, не знаю, свитки Мёртвого моря. – Ты это к чему? – покосился на неё Абаддон, – Считаешь, что я латынь не понимаю? – Я считаю, что вам бы с помощью обзавестись, так же, как в моём случае, с ветряком-то я помогла, – Хизер встала, сверившись с часами, – Нам уже скоро на урок, а вот тебя, Абаддон, до нужного места проводим. У нас новый учитель появился с неделю назад, специалист по мёртвым языкам, открыл для всех желающих кружок латыни, и я полагаю, вы можете с ним пообщаться. – Вот ещё, мне не нужна помощь какого-то жалкого смертного, у меня с латынью всё хорошо, – тут же вздёрнул нос демон, но тут Эстер, подойдя поближе, пихнула его локтем в бок: – Взгляд со стороны не помешает, не кобенься. Сам подумай: сколько бы мы ещё бились над загадкой ветряка, если бы нам не помогла Хизер? – Ваш век, жалкие люди, ограничен, и пусть я и признаю за вами остроту ума, мёртвые языки – это то, в чём демоны просто великолепны. – Ну вот и прекрасно, у тебя будет лишний способ самоутвердиться в случае, если ничего не выгорит, – подхватив его под локоть и зная, что всё это сопротивление лишь на словах, Эмбер попросту поволокла друга в нужную сторону, следуя за Хизер, – Ты знаешь латынь – и он знает латынь, а значит, сможете построить кратенький философский диалог, пока мы будем на уроках. Ходу давай! – Не о чем мне разговаривать со смертным, – всё ещё продолжал ворчать Абаддон, но из хватки не выкрутился, изволив подчиниться целеустремлённости младшей из Фрилингов. Недавно прикрученная табличка на кабинете ещё не успела потускнеть, она гласила, что того самого эксперта по латыни зовут мистер Кассиус Блэквуд, и, надо сказать, он довольно быстро отозвался на стук, открыв ребятам дверь: – О. Как это прекрасно, молодые неокрепшие умы, надеюсь, интересуются латынью, а не просто заблудились среди коридоров школы? Эстер уже в полной мере доверяла первому впечатлению, чтобы признать очевидное – Кассиус Блэквуд ей понравился. Ему было около шестидесяти пяти, взъерошенные волосы, очки в роговой оправе, твидовый костюм и пиджак из тех, у которых делают кожаные вставки на сгибах локтей. По ту сторону кабинета виднелись стопки книг и листочков с записями от руки, но теперь оставалось самое главное – чтобы Абаддон с его высокомерием и подозрительностью нашёл с этим человеком общий язык. – Здравствуйте, профессор, очень приятно познакомиться, я Эстер Фрилинг, – не мешкая протянула руку младшая из Фрилингов, на что тот, к её удивлению, даже легонечко поклонился, принимая детскую лапку в забавном театральном жесте. – Рад познакомиться, мисс Фрилинг. С Хизер я уже знаком, она знатная активистка и отличница, – зеленовато-серые глаза перевелись на другую девочку, и та даже заёрзала, поскольку ей было приятня похвала, а после остановились Абаддоне, – А вот Вас, юноша, признаться, я вижу впервые, но не могу не похвалить за столь похвальную копию исторического костюма. – Он настоящий, – буркнул демон, на всякий случай делая шаг в сторону от Эстер, которая могла пнуть его по ноге, дабы не выделывался. – Это Абаддон, король кобр, повелитель фурий, и так далее, и тому подобное, и он сам в состоянии произнести всю эту тираду, – не тратя время зря, затараторила Эстер, а затем, достав из рюкзака распечатку Codex Ossium, протянула тот профессору? – У нас тут одна литературная задачка, быть может, там кроется много подводных камней, но поскольку оно на латыни, полагаю, dы могли бы помочь моему другу с этим разобраться. Он уже читал и говорит, что сам, но вы его не слушайте, попросту упрямится. – Читали? – едва пролистнув пару страниц, опешил профессор, – Молодой человек, я не то чтобы неправильно оцениваю Ваши способности, но... Это латынь... Простите, как человек науки, я просто должен проверить, – он открыл пружину на одной из страниц, держа так, чтобы Абаддону было видно, – Что здесь написано? Демон зыркнул на него с неодобрением, но однако же, присмотревшись, смирился и затянул: –…et per umbram corporis ad limen quintae essentiae transgrediar, ubi ossea rota, spiritu mota, veritatem geometriae caelestis in terrenis lineis revelat. Non per spiritum sanctum… – Вот так дела, Вы и правда умеете читать на латыни, уж и не знаю, как натренировались, но право, несмотря на говор… Но Вы точно не сможете… – Бездна меня раздери, – Абаддон закатил очи горе, взявшись за перевод, – «...и через тень тела я переступлю порог квинтэссенции, где костяное колесо, движимое духом, открывает истину небесной геометрии в земных линиях. Не через духа святого, но через дух костей, который в безмолвии пустынных мест взывает, путь откроется»… Хватит, или мы будем так проверять весь текст? – Кто ты?.. – мистер Блэквуд снял очки, но затем надел их снова. – Эстер уже сказала, я Абаддон, король кобр, повелитель фурий, и я уже устал стоять напротив двери, а этим двоим скоро на урок, так что может быть, мы поговорим в помещении? – Вот и чудно, я рада, до скорого! – Эстер похлопала друга за плечо, а затем отвернулась, – Хизер, пошли. – Ты точно думаешь, что всё будет в порядке? – с сомнением протянула отличница, на что Эстер даже потёрла нос указательным пальцем: – Я готова биться об заклад, что к нашему возвращению они уже будут беседовать о чём-то воистину метафизическом… Ну или Абаддон выпустит ему кишки. – Что?! – Да не, это вряд ли, так, прикидываю варианты. – Не смешно, – буркнула отличница, открывая дверь в класс. Что касается Абаддона, с интересом созерцавшего помещение, и самого профессора, возможно, до сих пор не понимавшего, что происходит, то в их взаимодействии возникла некоторая пауза, пока Блэквуд осторожно не предложил: – Может, кофе? – Изволю отказаться. Эта ущербная оболочка от кофе начинает носиться, словно сардина от собственной судьбы, а потом я получаю лекцию от Кэтрин, – последовал ответ, – Но сок подойдёт. Яблочный. Словно верный слуга, Кассиус Блэквуд смиренно принёс требуемое и уселся за стол, положив перед собой распечатку Codex Ossium. Помолчал, а затем, глядя, как гость принимается шуршать трубочкой пакета, тихо проговорил: – Это не будет… наглостью, если я попрошу тебя… Побеседовать со мной на латыни? – Отчего бы и не побеседовать? Последний раз я делал это лет триста назад, – отозвался Абаддон. – Linguam mortuam non solum calles, sed etiam intellegis... Incredibile. Ubi didicisti? – всё же счёл нужным лишний раз поинтересоваться хозяин кабинета. Если этот ребёнок всё же его дурачит… («Ты не только знаешь мёртвый язык, но и понимаешь его... Невероятно. Где ты научился?») – A tempore quo haec lingua mortua non erat, – высокомерно отозвался Абаддон, пока по его груди, однако же, разливалось противное тепло, ибо он был польщён, что хоть кто-то из смертных испытал подлинный восторг от его познаний. («С тех времён, когда этот язык ещё не был мёртвым») Ошарашенное молчание прервалось не сразу, и демон отвлёкся на фотографию на столе. На ней угадывался более молодой профессор рядом с женщиной на инвалидной коляске. – Моя жена, – мягко заметил отошедший от шока Кассиус, – К сожалению, четыре года назад смерть разлучила нас. – Я догадался, – он отвёл взгляд, а Блэквуд впервые за долгое время не знал, что говорить. Неудивительно, ведь не каждый же день встретишь демона в облике ребёнка. Наконец, он решился, ибо тишина грозилась стать звенящей. – Tam multa nosti... tam antiqua. Et tamen... – это было лишь предположение, но профессор был уверен, что понял жест Абаддона правильно, – Numquam amasti, vero? Non... humano more. («Так много ты знаешь... так много древнего. И всё же...Ты никогда не любил, не так ли? Не... по-человечески») Сначала глаза демона вспыхнули огнём. Этот жалкий человек что же, полагает, что озвучил привилегии своего не менее жалкого вида? Чушь! Любой демон за тысячелетия существования познал весь спектр от экстаза до агонии! – Cupiditatem novi. Furorem novi. Possessionem novi, – он выговаривал это тщательно, будто растолковывал неразумному ребёнку, ибо тщедушная оболочка – ничто по сравнению с прожитыми годами в Аду, – Amorem... («Вожделение я знаю. Ярость знаю. Обладание знаю. Любовь...») Снова пауза. Эта женщина с мягкой улыбкой на фото будто укоряла его. Магический предмет, что ли? Или опять начались закидоны сосуда, эти ненужные сентенции ребёнка? Абаддон скрипнул зубами, придумывал ответ такой мощи, чтобы припечатать Блэквуда, словно дрозофилу мухобойкой, но губы сами сложились в предательскую комбинацию: – Amor est carcer cui portas numquam habui. («Любовь это темница, к которой у меня никогда не было ключей») Блэквуд, вовремя осознавший, что затронул зыбкую тему, нашёлся весьма быстро: – Sic evenit: saepe maxima potentia in carcere angusto later. («Так бывает: часто величайшая сила таится в тесной темнице») – Carcere non solum corporis, sed etiam temporis. Aetates praeterire et immutatum manere... paradoxum est, – даже несколько покладисто отозвался Абаддон, хотя в тоне его просквозило изумление. Ни разу не думал об этом в подобном ключе. («Темницей не только тела, но и времени. Проходить сквозь эпохи и оставаться неизменным... это парадокс») Блэквуд понимающе улыбнулся: – Et tamen... hic sedes. Mecum loqueris. Paradoxum ipsum est clavis. («И всё же... ты здесь сидишь. Со мной разговариваешь. Сам парадокс и есть ключ») Когда Эстер и Хизер вернулись, они застали двух знатоков латыни, увлечённых трактовкой перевода: Codex Ossium лежал между ними на столе, а профессор делал пометки на ходу, тогда как демон, увлёкшись настолько, что встал на стул, умудрялся уговаривать его делать правки. – Абаддон, – как можно бережнее окликнула его Эстер, хоть и сожалела, что эту гармонию придётся разрушить, – Нам ещё в библ… по делам надо. – Ты как долго не ложишься? – оторвавшись от трактата, уточнил у профессора демон, и тот усмехнулся: – О, я сыч со стажем. Заглядывай, буду рад помочь с вертикальным чтением. Юные леди, и вам всего доброго. Абаддон, не прощаемся. – Вы подружились, это так мило! – не удержавшись, выпалила Эстер, на что демон фыркнул: – Признаю, этот человек полезен, но лишь как инструмент. Ни о какой дружбе речи не идёт. – Ой, да-да, точно, – и не думая воспринять его слова всерьёз, также шутливо пошла на попятный девочка, – Так и что вы узнали? – Кассиус предлагает проверить текст по вертикали, ему кажется, что там будет скрытый смысл. Не удивлюсь, если отыщу парочку заклинаний, ибо отец моего сосуда, как я рассказывал ранее, был в ярости от самого присутствия Codex Ossium в зоне доступа. – Класс, дела налаживаются, – она закинула руки за голову, и некоторое время они шли до дома молча. – Говори, – всё же улавливая переглядки от демона, попросила Эстер, когда они уже подошли к кованым воротам, обозначающим начало территории отеля Underveil. – Ничего. – А я думаю, что «чего», – перехватив чуть изъязвлённый от ржавчины прут ограды, возразила младшая из Фрилингов, – Переживаешь, что этот твой ветряк потом укажет точку за пределами города в такой дали, что и поездом сутки трястись? – Ты проницательна. – Я всегда была такой, – она как-то хитроумно зажала его тушку в проходе, – Послушай, всё решаемо. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я обещаю. – Тогда я повелеваю тебе расти быстрее, – усмехнулся демон, и ответом ему была задорная улыбка: – Как бы сказала Хизер, «сделаю всё возможное, если это не будет нарушать законов пространства и времени». – До сих пор не понимаю, как бы только с деревьев с таким подходом слезли… Эй! – Осалила! Догоняй! – пихнув его за пределы отеля, Эстер с прытью зайца понеслась в странное место, которое спустя практически год уже смело могла называть своим домом. И на середине пути, слыша мрачное пыхтение со спины, не без удовлетворения констатировала, что выходка имела успех, и Абаддон таки соблазнился на «примитивную забаву смертных», среди которых он обретался уже более трёхсот лет.