Система Злодейки

— Ким Чанель, в самом деле! Ты же девочка! — женщина преклонного возраста пытается вразумить молодую девушку перед ней. Девушка весьма красива, особенно в условиях апокалипсиса. Тëмно-фиолетовые волосы, такого же цвета глаза и мраморная кожа. Ни дать, ни взять невеста для любого молодого человека, да только Ким Чанель отказывается носить платья с каблуками. Она весь день носится по улицам, борясь с монстрами, не заботясь о том, что пачкается в крови. Что сама Ким Чанель хуже любого монстра. — Бабушка Юн, — до безобразия вежливая улыбка и уважительный тон, — успех нашего выживания состоит в том, чтобы избавляться от монстров, делая улицы более безопасными для вас. — Тьфу на тебя, сейчас всё в порядке. У нас немало бойцов! Есть стабильность, способ заработка, теперь пора задуматься и о продолжении человеческого рода, — Юн Мин Со ударяет тростью о пол, слегка хмурясь. Она уже не в том состоянии, чтобы помогать молодёжи, в свои-то восемьдесят лет. Да и способность не сильна полезная. — Подумай о себе, Ким Чанель. Ещё с детства Чанель тянуло к войнушкам и к дракам с мальчишками, платья считала неудобными. Сверстники не понимали её и даже сторонились, хотя сама девочка никогда никому не грубила. Была исключительна вежлива, и если бы не склонность к проказам, считалась бы идеальной. Но чего нет, того нет. Чтобы её дорогая внучка, с рождения потерявшая родителей, не страдала от рук хулиганов, она искала учителя по боевым искусствам. Нашла на свою голову. Именно тогда Чанель полностью отказалась от ношения платьев и юбок, переходя на деловой и свободный стиль. Нет, изредка всё девочка платья одевала, но в самых редких случаях. Что с девочками, что с мальчишками, её малышка уживалась плохо: громкие ссоры, ломание костей и больницы. Все знали, что Ким Чанель виновата, но никто не мог доказать её причастность к несчастным случаям с ребятишками, смотря в эти фальшиво-невинные глаза. «— Это она! — кричит маленький мальчик, весь в синяках и ссадинах. Одна рука в гипсе, второй, которая здоровая, указывает на девочку. И всё бы ничего, если бы только камеры не показывали, что они лишь разговаривали, и Чанель из зоны камер никуда не уходила». Не было у неё друзей. Хотя нет, всё же подруга у Ким Чанель была. Непонятное черноволосое создание с большими голубыми глазами, непонятно как дожившее до своих лет. Слишком наивная и открытая для мира, прямая противоположность Чанель, неизвестно каким образом подружившаяся с её драгоценной внучкой. Ли Джису, что будто не из этого мира. — В данный момент приоритет состоит в другом, бабушка Юн, — отвечает Ким Чанель, поправляя одеяло. — Вы выпили лекарство? Вздох. — Да-да, — смягчилась Мин Хо, погладив девушку по голове. — И всё же жаль, что в сорок ты совсем одна, заботишься об этой старухе. — Не говорите так, вы моя семья, — пожурила девушка женщину. — Я пойду работать, если что-то будет нужно, непременно напиши. Движения лёгкие, шаги уверенные. Дверь закрывается с тихим щелчком. «Сегодня она упрямее, чем обычно», — думает Ким Чанель, уже выдвигаясь к выходу из дома. Прошли уже десятки лет с момента наступления апокалипсиса, когда монстры уничтожили аж добрую половину человечества. Некогда великие большие страны терпели кризис и нашествие сущностей, про маленьких государств и говорить нечего. В лучшем случае, смогли сбежать за границу и пристроиться к сильнейшим мира сего, в худшем — просто исчезли с лица Земли. Никто точно не знает откуда взялись эти страшные создания, которые первое время казались неуязвимыми, но в данный момент монстры почти не доставляют проблем. Сложно, но уже обходятся без колоссальных проблем. И вместе с тем у людей появились способности в противовес апокалипсису. Возможно для равновесия сил. Разумеется, первое время никто не мог сделать точную классификацую способностей, в основном возвышая боевые, но позже придумали точную систему определения возможностей людей. Система. Именно так называется её способность, позволяющая видеть слабые стороны, брешь в защите, вид зверя. Это не какая-то особая таблица, это просто знание, которое сразу появляется в её голове. Ей присвоили высший ранг. «К чёрту вас всех», — думает Ким Чанель. Она чертовски устала от ежедневной рутины: уход за бабушкой, работа, чистка, снова уход за бабушкой. Свободное время, безусловно, есть, но его почти не ощущаешь. Единственная радость — Джису, сохранившая неприлично много наивности, до сих пор не разбив розовые очки. «Что за ребячество? — думает она, видя подругу с покрашенными в кислотно-розовый цвет волосами. — Что это ещё за фламинго?» — И кто ты теперь? Джису задорно улыбается, перекидывая одну руку через шею Чанель. — Оо, Ивонн Экхарт из одной популярной игры. — Ах, попытка правительства помочь сбросить часть напряжения? Книги, выпивка — частый способ, к которому прибегают люди, чтобы сбросить стресс и напряжение, но игра? Бывает так, что связи нет, а вы про игру затираете. Компьютеры и любые другие технологии, особенно хорошо работающие в нынешнее время, ужасно дорогие. — Да ты поиграй хоть чуток! А взамен, так уж и быть, прочитаю твоё Рождение Героя, хотя я и не люблю проигрыш главных героев. Рождение Героя — многотомный роман о попаданце по имени Чхве Хан в другой мир, где долгие годы выживает в самом страшном месте, встречает семью, друзей, но постепенно, шаг за шагом, теряет близких и частичку самого себя. Он становится героем, но умирает как личность. Ким Чанель обожает такое, потому что сопливые любовные романы слишком скучные, да и сюжет однотипный. Только и остаётся читать фэнтези, да дарк романы, хотя последнее тоже не сильно отличается от обычных любовных рассказов, там просто описаны нездоровые отношения. В Рождении Героя — мрачный конец, от которого многие были бы в негодовании, но не она. Ей всё понравилось. В конце концов, должен же и главный герой хоть раз проигрывать всемирному злу? Вечно всё хорошо, вечно все выживают, так что, когда каждый положительный герой умирает, и в итоге над всем миром воцаряется бессмертный правитель, которого решили не сливать ради сюжета... Девушка впадает в свой личный сорт экстаза. — С каждым днём всё больше манипулируешь. Хорошо, посмотрю после работы, — соглашается она на увещевания Джису. В ответ частливый визг, поцелуй в щëку, где остался след от персиковой помады, и радостное: — Ты лучшая! Тогда занеси потом книги, а я тебе скину название игры.

***

Игра оказалось... Не сказать, что на уровне тех сопливых сериалов про любовь, всё же качество повыше, но что-то около того. Ивонн Экхарт — пример настоящей леди, принцессы, которую необходимо спасти. Но это нормальный режим! Сложный режим пройти нереально. Сколько дней прошло, а Чанель всё время умирает, но играть за злодейку гораздо интереснее. Сложнее. Набирать баллы, будучи плохой, то ещё испытание, которое бросает ей вызов. Но если спрашивать, кто любимый персонаж... Каллисто Регулус, кронпринц империи Йока. Ну, а что? Сумасшедший, предпочитающий доказывать свою любовь действиями, а не поступками. Подстать сумасшедшей псине Эхкартов, Пенелопе, за которую собственно она и играет. Пенелопа — приёмная дочь герцога Экхарта, которую привели после исчезновения родной дочери, Ивонн. Рейнольд и Дерек — старшие братья Пенелопы и сыновья герцога. Один легкомысленный и легко может вспылить, второй холодной и уверенный в себе юноша. Оба бесят. Особенно, когда приходится унижаться перед ними. Лору внимания почти не уделяется, но Чанель цепляется за каждое упоминания сюжета, не крутящееся вокруг двух сестёр, анализирует и приходит к неутешительному выводу: разработчики решили уделить внимание к внутренним проблемам герцогства, чем к окружающему миру. Причину, по которой пораборщили родную страну Иклиса или по которой Каллисто ведёт себя как самый последний псих, неизвестно. Что случилось с женой герцога? Как его зовут? Почему в условиях средневековья с элементом магии старший наследник, Дерек, в свои двадцать с хвостиком ещё ни с кем не помолвлен, учитывая, что репутация Экхартом сама по себе хорошая? Почему слуги позволяют себе издеваться над своей госпожой? Почему всё разрослось до такой степени, что Пенелопе лучше уйти, чем продолжать жить в этом доме? Будь у неё больше выбора в этой игре, давно бы покинула Экхартов. Отвратительная семья, отвратительное окружение, тошнотворная Ивонн Экхарт, почему-то вдруг пришедшая в тот день, когда у Пенелопы церемония совершеннолетия. Слишком удачное стечение обстоятельств, слишком удачно привёл её Винтер аккурат к тому дню. Ничего не бывает без причин. Телефон мигает.

Бабушка:

.! ₽! '?

Одно собщение. Набор странных символов. Что-то случилось. Она бежит со всех сил. Мин Хо не имеет привычки отправлять пустые сообщение от нечего делать. Больше похоже на то, что бабушка хотела написать что-то, но не успела. Будто кто-то выхватил телефон, а пальцы махнули по клавиатуре. Будем честны, Мин Хо просто позвонила бы. Она срывает дверь с петли. В нос ударяет удушающий запах крови, настолько сильный, что любого другого человека стошнило бы от концетрации железа в воздухе. Чанель видела и чувствовала кровь бесчисленное количество раз, но это было явно не её рук дело. Бабушка Юн — последний в мире человек, которого бы Чанель тронула. Вид, который открылся перед её взором, стоило влететь в комнату старушки, заставил её на мгновение замереть. Всего мгновение. И в ту же секунду она потеряла рассудок, когда осознание навалилось на неё: мертва. Мертва, мертва, мертва. Кто-то посмел убить Юн Мин Хо. Кто-то. Посмел. Убить. Юн. Мин. Хо. Кто? Зачем? Почему не она? Если это месть, то мстят виновнику, а не тем, кто невиновен. Месть сжигает человека до тла, но Ким Чанель и есть этот огонь. По-хорошему, надо позвонить в ритуальное бюро. По-хорошему, необходимо похоронить Мин Хо с достоинством и честью. Но только после того, как она вырвет сердце человека, посмевший посягнуть на её человека. Она никогда не отличалась человеколюбием, не соответствовала моральным нормам, навязанные обществом. Но если что и осталось в ней человеческое, так это защита по отношению к своим. А бабушка Юн принедлежала ей с самого детства. «— Как странно, — приговаривала Мин Хо, сорверируя стол. Пятнадцатилетняя Чанель, только недавно вернувшаяся с кружка по самообороне, щеголяла с синяками по всему телу и широченной улыбкой на лице. — Что случилось, бабушка? — помогает пожилой женщине. — Помнишь того соседа, который любил отпускать неприятные комментарии по поводу девушек? Он ещё на днях предлагал мне такое...! Пусть муж мой и погиб давно, но это же не повод-! Ха, — вздох. — Прости, отвлеклась. Так вот, недавно его нашли задушенным и подвешенным на заборе! Хоть он мне и не нравился, но всё же жестоко... Говорят, что некоторые свидетли слышали его разговор с какой-то девушкой, но лицо не видели. — Пусть он обретёт счастье в лучшем мире, — искренне желает Ким Чанель. Хоть лицо и грустное от осознания смерти человека, но голос подозрительно мягок и певуч. Мин Хо поджимает губы, глаза сужаются в подозрении, но ничего не говорит». Мин Хо теперь мертва. Чанель чувствует подступающей к груди жар, способный разрушить всё к чертям собачьим. «Джису. Где Джису?» Она не ощущает её присутствия, хотя должна. Подруга согласилась присмотреть за бабушкой, которая совсем плоха была. Её нет. Ким Чанель переворачивает кровать, шкафы, все места, где можно было бы спрятать тело или спрятаться самому. Отсюда вывод: либо она не дошла не по своей воле, либо причастна к убийству Юн Мин Хо, либо дошла, но её убили. Где Чанель провинилась? Она защищала Джису от всех недоброжелателей, помогала ей, а в ответ плевок в душу? Где она? Как зомбированная выходит наружу, оставляя тело за спиной. Тело, которому беспощадно перерезали горло и которое уже было поздно похоронить. У неё нет времени, чтобы отвезти бабушку на родину и похоронить её там. Джису нет. Ким Чанель бежит. Сколько проходит времени, она не знает. Да и плевать. Она стоит возле входа одного заброшенного приюта, некогда бывший бункер против монстров. Волосы взлетают от быстрого движения вперёд, в помещении раздаются удивлённые и напуганные крики жалких созданий. Если Чанель монстр, это не означает, что другие могут зваться человеком. Она хватает первого попавшегося за шею. Благодаря многолетним сражениям с монстрами в условиях апокалипсиса, она достаточно сильна, чтобы голыми руками переломать шею каждому, кто осмелится встать на её пути. — Она с ума сошла! — Остановите её! Остановить? Её? После того, как сами пробудили чудище, что всего-лишь тихо-мирно спало до этого времени и пробуждалось только во время рейда на зверей, непонятно откуда пришедшие? Хруст. — Чанель, ты что творишь?! Ты хоть знаешь, как мало осталось людей после начала апокалипсиса, а ты ещё и убиваешь своих соотечественников? — бесстрашно подходит один из присутствующих. Глупец, возомнивший себя крутым и бессмертным. Она поворачивает голову в сторону шатена. — Кан Гу Рëн, — на лице оскал. — Ты не дракон. Мужчина не дрогнул, а женщина почувствовала запах, который до этого не ощущала из-за волны безумия. Да и плевать. Пускай они и разлили бензин вокруг и устроили утечку газа, не стоило её провоцировать. Ей всё равно на себя, она готова умереть в любой момент, потому что терять нечего. Мин Хо. Жаль её, и Чанель, безусловно, зла, но по факту? Даже будь бабушка жива, её бы ничего не остановили. Просто Мин Хо — оплот её здравомыслия. И они посмели её тронуть. — Ты — крыса. Ужасно глупая крыса, — кивает она самой себе, а после медленно выпрямляется, выпуская из рук уже бездыханное тело. Кан Гу Рëн тот мальчишка, сломавший свою руку. Тот, что держал обиду, но, повзрослев, предложил вместе создать особую группировку, в которой можно устраивать жестокие спарринги, добывать шкуру убитого монстра и делать из него много полезных вещей, заниматься контрабандой, а позде предложивший разделиться на две части. Чанель не стремилась к захвату власти. Ей нужна была только кровь, хороший бой и снятие напряжения быстрым способом. Ах, Гу Рëн. Неужели не забыл эту детскую обиду? Решить заманить в ловушку и поджечь всё. Забавно. — Где Джису? — вряд ли Джису её предала. Не она. Точно нет. Всё же Чанель умеет разбираться в людях, хотя вот Кана не смогла прочесть. Позор ей, который она смоет кровью. А Джису? Наверняка пригрозили ею, чтобы заставить эту бойкую птичку сдаться. Всё же она быстра и порхает на поле боя. — Ты переживаешь за неё? — удивился мужчина, причём искренне. Словно Ким Чанель — бездушный монстр, не способный на возвышенные чувства. Возможно он прав, но даже самые бессердечные, что-то да чувствуют. — Разве ты считаешь её подругой? Хм, как интересно. У монстра есть чувства-кха! Ставит блок, но благодаря Системе Чанель попадает по слабому месту. — Не играй в игры, если не можешь контролировать огонь. От тебя требовалось только одно — не высовываться. Сидел бы себе тихо, занимался бы своей работой, но нет же. Обязательно надо полезть в пасть тигра, будучи всего лишь псом. Удар, блок, подсечка, стабилизация положения. — Ты её продал, не так ли? — безумный блеск в глазах, буквально горящие фиолетовым цветом. — Ты и твои дерьмовые фетиши. Он не отрицал своей вины. Он не испытывает ни капли совести. И кто из них двоих монстр? Всего лишь любящая драться женщина, верно. А ведь Кан Гу Рëн был столь очаровательным в своих попытках заработать авторитет. Маленький соперник, вечно проигрыващий, несмотря на все приложенные усилия. Неужели он думает, что справится с ней? Как в его прелестную головушку сумела прийти мысль, будто он сможет остаться безнаказанным? Мужчина достаёт зажигалку из карманов куртки, словно это поможет. — Не хочешь, не знаю, остановиться пока не поздно, и похоронить хотя бы свою ненаглядную бабушку? Она бросается вперёд. Ким Чанель — монстр в человеческом обличии. Люди часто называют её так, но почему-то совершенно забывают об этом в решающие моменты. Шантаж? Серьёзно? Это не актуально. — Я никогда не боялась смерти, в отличии от тебя, — выхватить зажигалку вопрос времени. Глаза Кан Ру Гëна расширяются в шоке. — Я унесу вас с собой. Щёлк. Те, кто не успели сбежать, оказались сожжены заживо.

***

Ким Чанель, всё ещё ощущая огонь вокруг, с удивлением поняла, что выжила. Она дышит без особых проблем, а тело не кажется обгорелыи мясом. Но стоило открыть глаза, как пришлось зажмуриться от солнечного света, проникающие в комнату. Не в её комнату. Потому что её хоромы однозначно не были такими большими и выражены светлыми тонами. Слишком праведно для неё. И оттого на секунду смутилась происходящим. Хм. Спальня выглядела знакомой: просторно, светло и в каком-то аристократическом стиле, что так и сквозило везде. Кровать невероятно мягкая. Попыталась поднять руку — слишком слаба. Руки тоньше, без характерных мышц, так, словно не держали ничего тяжелее книги. И без шрамов. Идеально чистая кожа. Дрожь. «Не моё». На ней — ночное белоснежное платье с кружевами на воротнике и рукавах, невероятная мягкая ткань, но с чего-то вызывающее тошноту. Ан нет, не в одежде дело. Проблема в теле, что слишком слабое. Почему? Попытка встать не увенчалась успехом. Всё, на что её хватило — падение на пол. Только это заставило руки начать двигаться, что на рефлексах вытянулись вперёд, дабы личико не пострадало. Ким Чанель давно не чувствовала себя так отвратно. Возможно, только в первые годы нашествия монстров. И только с этого ракурса увидела большое зеркало в пол. В нëм отображалась молодая прекрасная девушка с тёмно-розовыми волосами, доходящие ей до поясницы и даже ниже. Лицо с резкими чертами лица, тонкие чёрные брови, алые губы и восхитительного цвета изумрудов глаза. Морг. Ким Чанель с трудом, но подползла ближе и коснулась поверхности зеркало. Отражение вторило её действиям. «Это я?» Догадаться, кто перед ней... Или, точнее, кем она проснулась, было не сложно. Это лицо она не раз видела на экране телефона, зачастую мёртвым. Прекрасным, но мёртвым. Пенелопа Экхарт, чью красоту не смогли передать должным образом разработчики, ведь сейчас девушка казалась прекрасней кого бы то ни было. Снежная королева. Чанель знает этот жанр: попаданчество. Перерождение, если вам так угодно. Но оказаться на этом месте не стремилась, просто потому что не прижилась бы. Растопырив пальцы, ещё раз дотронулась до зеркала, внимательно оглядывая новую внешность. Никаких шрамов, кроме пожелтевших, почти исчезнувших, синяков на запястьях. Никаких родинок или веснушек. Слегка вьющиеся длинные волосы и изумруды вместо глаз. «Потрясающая красота, — думает женщина. — Существуй такой человек в реальности, наверняка бы повстречалась с ним». Мгновение спустя нахмурилась. Она умерла и оказалась здесь. Окей. Психика рано или поздно смириться с этим, хотя учитывая её психические расстройства, возможно адаптация пройдёт более чем успешно и волноваться за истерики по ночам не стоит. На деле переживает больше за этого ублюдка, чьи крики перед смерти являлались сладкой музыкой, играющая для неё. Интересно, он тоже переродился или нет? «Надеюсь нет. Не хочу во второй раз тратить свои силы на его убийство». Слишком много чести. «Бабушка Юн мертва, что с Джису непонятно, а я сама тоже встретила свой конец вместе с Каном и теперь нахожусь... В игре? Удивительно». Тело слушалось неохотно, поэтому она осталась сидеть на полу. В противном случае, получила бы ещё больше синяков. «Хорошо, допустим, я — Пенелопа Экхарт, гадкий утёнок герцогства. Приёмный ребёнок. Младший», — смотрит на новую версию себя, пытаясь привыкнуть, но как такую красоту можно считать обыденностью? Невозможно. Задумчиво стучит пальчиками по стеклу. «Непонятно, в какой временной промежуток меня закинуло. Это не сон — слишком много деталей и больно». Что делать Ким Чанель ещё не решила. Возвращаться обратно в Корею? Так всё, эта страница закончена: все мертвы. Ладно, может ещё Джису жива, но это ненадолго. Она скорее покончит с собой, чем будет терпеть насилие в свою сторону. Хорошая девочка. Может быть, ещё прихватит с собой на тот свет, что вообще идеально. «Всё равно ничего не держало». С другой стороны, ей нечего делать и здесь, в империи Йока. Смерть совершенно не боится, а жить просто так скучно. Так не лучше ли полностью, окончательно и бесповоротно распрощаться со всеми? «Если и только удержу нож. Тело настолько слабо, да я и не привыкшая, что суицид вряд ли получится. Подожду недельку-другую, чуть-чуть окрепну и тогда можно». Стыдно ли ей? Ни капли. «Где сама хозяйка тела? Умерла тихо-мирно в своей постели или затаилась где-то?» Осматривается. Нет верёвочки для звонка. Никто её не проверил, хотя время перевалило за девять утра и был грандиозный шум, когда Чанель упала с кровати. Пренебрежение своей хозяйкой. Вот это бесстыдство. И Пенелопа терпела, забывая, что она аристократка, что герцог принял её, а отношение слуг — неприемлимо. Люди считали её злодейкой, но на деле просто брошенный всеми ребёнок, над которым издевались все, кому не лень. Улыбка сама собой расплылась в оскале, в глазах появился нехороший огонёк. Может перед тем как уйти стоит немного повеселиться? Запугать слуг, поругаться вдоволь с ненавистным Дереком, высказать претензии герцогу, не выполняющий роль отца? Или... сбежать? Хотя нет, сил её недостаточно для такого подвига. Посидев пару часов на полу и размышляя что да как, пришла к выводу, что заморачиваться с сюжетом нет смысла, как такового. Раз это типичная игра, где побеждает добро, то Пенелопа, то есть она, всё равно в конце концов умрёт, независимо от её попыток изменить сюжет. Лучше жить на полную катушку, чем в страхе. Набравшись сил, пересела на кровать. Там хотя бы мягко и тепло, цистит заработать не очень приятно будет в это время. «Предполагаю, скоро обед». Ещё рад взглянула на руки, посмотрела на ногти, затем на пейзаж за окном. «Забавно, что никто не тревожится из-за подозрительный тишины в покоях самого проблемного в мире человека». Или дома хозяйка тела не бунтовала так, как на людях? «Или просто ещё нет Ивонн, чтобы за мной наблюдали и не спускали глаз, дабы «злодейка» не навредила доброй госпоже, вернувшаяся домой спустя десятилетия». Тоже не лишено смысла. Наконец дверь отворилась, — без единого скрипа, — и вошла молоденькая девушка, внося тележку с подносом с едой. Русые волосы, завязанные в хвостик. Небольшой рост, на голову ниже Пенелопы. И униформа слуги. Стандарт. Еда была отвратительно качества, хватило только взгляда. — Обед подан, госпожа, — со злобной ухмылкой проговорила девчуля. Чанель смотрит и молчит без единого движения. Смотрит внимательно, запоминая служанку в мельчайших подробностях и почти не моргает. Перед ней, стоило девушке войти, появилось системное окно.       [ Имя: Эмили.       Возраст: 16 лет.       Работает служанкой в поместье Эхкартов уже пару лет... ] Вот это да. Либо Чанель окончательно поехала крышей, либо её система преобразилась, потому что в её мире всё было также, но без визуального эффекта. Учитывая, что тут мир магии, а её способность тоже можно отнести к паранормальщине, то возможно просто эффект усиления? То, что она сохранила способность, радует, но ещё необходимо разобраться с тем, что оно даёт. Эмили довольно чудесно выглядит для простолюдинки, но злоба и коварство отчётливо видно за километр. Замечательно. Служанка явно нервничает. Пенелопа до сих пор сказала ни слова и не моргает, что невообразимо страшно. Чувствуешь себя мышью перед змеëй или кошкой. В данном опасной, дикой, опытной кошкой. Хотя госпожа улыбается удивительно мягко, но от улыбки у Эмили бегут мурашки по коже. Она чуть позорно не сбежала. Эмили не понимала: что изменилось? Почему сегодня бешенная псина Эхкартов напоминает хищника, собирающийся охотиться? Всего лишь день прошёл! — Госпожа, вам стоит поесть, — напомнила служанка, убеждая себя, что это игры разума. В ответ тишина. Тишина, давящая на мозг и проникающая в тело. И эта лёгкая улыбка вкупе со снисходительнвм взглядом. Ким Чанель думала, что Эмили действительно просто очаровательная. — Я могу выйти, если мешаю вашей трапезе... «Думаешь, тебе позволено так легко сбежать? Вы, местные, ещё не окрепшие создания с хрупкой психикой. У вас нет устойчивости ко мне и потому будет занимательно вас дразнить. Корейцы были более привыкшие к моим закидонам». — Нет, — немного хрипловато из-за долго молчания, но голос был до одури нежным. — Прошу прощения? — карие глаза широко раскрылись. — У тебя проблемы со слухом? — всё также нежно. — Обращалась ли ты к врачу? Плохой слух в таком возрасте... Бедняжка. — Я не- — Нет? Тогда странно, что ты просишь свою госпожу повторить вышесказанное, — Ким Чанель берёт ложку. Не ест, пока ещё нет. — Эмили, сколько мне лет? — С-семнадцать, госпожа. Через четыре месяца состоится церемония вознаграждения, — ответила растерянная происходящим девица. «Четыре месяца свободы до того как маркиз приведёт потеряшку». Рассматривает столовый прибор, но на лице всемирная скука. — А служишь мне сколько? — Уже как пару лет, мисс. — И ты до сих пор не сделала никакие вывода, — удрученно качает головой, ставя с тихим звоном ложку обратно на поднос. — Я думала, ты умнее. Видимо, переоценила. — Что? — Мне просто интересно: скоро состоится моя церемония совершеннолетия. Я стану настоящей Экхарт. Так почему вы кормите герцогиню подобно узникам в сырых подвалах? Эмили собирается что-то сказать, возразить мне, — подумать только, а ведь Пенелопа, пускай и приёмная, но дочь герцога, — но взгляд госпожи заставил её замолчать. Сама того не ведая, ощущает внутреннюю силу. Пенелопа изменилась. Теперь она не истеричный и сломанный ребёнок, которого бросили на произвол судьбы. Что-то более опасное. Другое. Однако Эмили не понимает причины изменений и не в силах сказать, что изменилось. И придраться не к чему. — Молчишь? Твоё право, — Чанель откидывается слегка назад, равнодушно смотря то на дерьмо, — назвать это едой язык не поворачивается, — то на служанку. — Посиди со мной. Поговори. Может семья какая есть? Сестра? Брат? Родители? И чем дольше отсутствовала Эмили, тем больше беспокились её коллеги. По плану, Пенелопа должна устроить истерику по поводу трапезы, но нет ни криков, ни слëз, ни девушки. Она съела Эмили? Уволила? Пытает? В покоях герцогини всё тихо и заходить никто не решается. Эмили отпускают ближе к ужину. Опустошëнная, словно высосали все эмоции, чувства и душу. Пустая оболочка, сухо отвечающая на вопросы остальных слуг: — Что она с тобой делала? — Ничего. — Почему так долго? — Говорили. — О чëм? — Обо мне. — И всё..? — Да. Я спать.

***

Чанель уже привыкла к новому телу спустя неделю, передвигалась медленно, чем в своём теле, но хотя бы не заливается на бок, не падает навзничь и руки с ногами не дрожат от долгой ходьбы. Вскоре стала делать зарядку, размышляя: «Если начну бегать вокруг поместья, хватит ли всех инфаркт?» Было бы замечательно. Она действительно просто говорила с Эмили. Просила рассказывать о себе, слухах, гуляющих в поместье и в свете. И всё это слушала со снисходительным видом, будто богиня снизошла до разговора с простой смертной. Эмили такие очаровательные мордашки строит, что устоять невозможно. Еда постепенно стало более лучшего качества и, чтобы не сдохнуть раньше времени от голода, ест это говно. Умереть от голода не так приятно, как многие думают. Истечь кровью гораздо лучше. Задумавшись о своём, ковыряется вилкой в еде. — Пенелопа, — вдруг раздалось из-за дверей. В комнату вошёл мужчина средних лет. Красивый, без морщин, высокий. Тëмно-синие волосы, пронзительные голубые глаза, в которых виднеется вселенская усталость и беспокойство, и строгий деловой костюм на нём. Герцог Эхкарт. «Вот это гости». С трудом подавив улыбку, больше напоминающую оскал маньяка, кивнула в знак приветствия. Она не прятала свой завтрак от мужчины, наоборот, показывала, чем она питается, но ни единой жалобы или звука не издала. — Пенелопа, мне сказали, что ты пытаешь слуг. Я понимаю твою злость на домашний арест, но вымещать злость на людей не выход, — говорит он, а затем замолкает. Видит, чем кормят его дочь, и на секунду нельзя прочесть ни единой эмоции на его лице. В комнате похолодало. — Это что? «Я ещё не начинала пытать людей, не надо на меня наговаривать, добрые и честные людишки». — Завтрак. — ... Зачем ты ешь это? — голубые глаза смотрят на чëрный суп, сухой и твёрдый хлеб и только молоко в стакане нормальное. — Эмили, служанка моя, всегда приносила такую еду. Молчание, длившаяся недолго. — Позовите её, — говорит герцог дворецкому, оставшийся стоять в коридоре. — Почему ничего не говорила? Чанель поднимает бровь. Она уверена, что Пенелопа хотя бы раз жаловалась на условия своего содержания. — Говорила. Раз десять. Может больше. Особенно первому господину, но ничего не менялось, — максимально сухо, ни капли злости или грусти. Пусто. Плевать, что возможно клевещет на Дерека. Ей всё равно на него, на Рейнольда, на Эмили. На всех. Она безумна, а единственное, что удерживало её в здравом уме, мертво. Её больше нет. Её Мин Хо, драгоценная бабушка Юн, сделавшая так много для Чанель, потерявшая родителей в раннем возрасте. Ей чуждо понятие отношений родитель-ребëнок. Ким Чанель не нуждается в отце или брате или в других возможных родственниках. Ей необходимо либо умереть, либо набрать форму и поубивать всех неверных. Жажда крови, которая растёт день ото дня, требует жертв. Убийств. Подраться с кем-нибудь хорошенько или заняться сексом. Если всё почти что реально осуществить, то вот с последним большие проблемы. Как минимум потому что менталитет другой. Так что да, она не будет строить тёплые взаимоотношения с герцогом и с любым другим членом семьи. Они — не семья. Не для неё. Пенелопа заслуживала лучшего. — Я с ним поговорю. Кивает и больше ничего не говорит. Эмили, уже поняв свой промах, бросили к ногам герцога, умоляющая о пощаде. Затем цеплялась к ногам безразличной Ким Чанель, но в ответ: — Ты подвела герцога, а не меня. Кормить наследницу Экхартов помоями, тем самым позоря своих господ, серьёзный проступок. Надо было думать лучше, — от девушки и: — В назидание остальным: убить, — от герцога, не приемлющий всё, что может запятнать репутацию семьи. Ким равнодушно смотрела, как уводят рыдающую служанку в три ручья, задумываясь над тем, кого к ней приставят на этот раз. — Раз уж герцог лишил меня личной служанки, позвольте выбрать кого-нибудь самой. — Да, конечно. И, Пенелопа, твой домашний арест закончился. Чудно. А то уже начала оделовать скука, а скуючающий психопат очень опасен и ненарком может кого-то прибить. А то чего лезут под руку и раздражаю, а потом ноют? Не донимайте психопатку и будет вам счастье!