Полюби меня

Вертолет успешно приземлился на территории первого корпуса колонии строгого режима Нанба. Навстречу надзирателю пятого корпуса пришел Томато, чтобы передать некоторые бумаги и, конечно же, спросить с Самона парочку новых идей для изобретений или старых чертежей. — Без проблем. Хорошее настроение и расположение духа не дают парню отказать в просьбе надзирателя индустриального корпуса. Это настолько поразило Ичиджо, что он и не сразу вспомнил, что стоит поблагодарить или вообще что-то сказать. — Серьезно? — Конечно. Разве было похоже, что я шутил? — Гокуу начинает злить такое недоверие к его словам. — Нет! Нет, конечно… Просто обычно ты… — надзиратель 1 корпуса побоялся заканчивать свое предложение после увиденных изменений в лице Самона. — Обычно что? — темная аура буквально зародилась за секунды вместе с низким голосом рыжеволосого. — Ничего. Кажется, мне пора. Сбежавший от вопроса надзиратель с заячьими ушами на капюшоне формы, оставил собеседника в недоумении. Пожав плечами и не придав ситуации особого значения, Сару поспешил в свой корпус за бланками для отчетов. Он придерживался такого мнения, что работа сама себя не сделает, а если есть выходные - то это самое прекрасное время для работы за отчетами. Тихо, спокойно и, самое главное, тебя никто не дергает. Почти вприпрыжку Гокуу идет по родным коридорам, за столько лет работы все стало привычным и порой казалось, что только это место он по-настоящему может считать своим домом. Странно считать подобное место домом, но исключительно здесь никто его по каждому поводу не увольнял, а может быть, просто научился находить места работы без дерганых боссов.       

***

И не успел Самон переступить порог корпуса, а уже на мобильный телефон пришел первый вызов. Начальница дала распоряжение Кенширо, его задачей было предупредить главного надзирателя пятого корпуса о дневном собрании. В голове сразу всплыли планы на отпускные дни в начале этой недели, за такую, не столь длинную пешую прогулку, у него совсем все из головы вылетело. — Алло? — протяжно задал вопрос надзиратель. — Начальница попросила меня предупредить, что сегодня будет собрание и тебе необходимо на нем быть, — разговор с Йозакурой всегда напоминал допрос и сейчас его тон был не менее серьезным, чем выражение лица. — Отпускные дни только начались, а меня уже вызывают на работу. Передашь ей, что я обязательно приду? — Да. На той стороне голос стал более радостным после услышанной просьбы. Гокуу догадывался, что его приятель неровно дышит к Хякушики Момоко, поэтому решил сделать ему такой приятный подарок. — Спасибо, — мужчина завершает разговор и продолжает идти вглубь пятого корпуса. Может быть, из головы и вылетел ночной сон под деревом персика, но настроение после него сохранялось до сих пор. Сару сам на себя не был похож — не стал препираться с Томато и его просьбами, порадовал Кенширо, даже Хозуки от души потрепал по голове и похвалил за работу. Он выглядел как влюбленный мальчишка — глупая улыбка на лице, счастливые глаза, неиссякаемая радость от жизни. Спроси кто Самона об этом, то, вероятнее всего, тот просто не смог бы что-то ответить, но мог разозлиться и уйти с плохим настроением. Последнее никому не надо было, поэтому, еще с момента его прибытия, Мицуру отправился вслед за ним. Покидать свой пост было чревато серьезными последствиями для ведущего Нанбы, но кто же кроме него сохранит такое потрясающее расположение духа у младшего Гокуу? Инори хотел подметить о таком настроении своего начальника, но Хитокое решил вмешаться, пока не поздно. — Надзиратель! — Не стоит, — говоря, радиовещатель мягко кладет ладонь на плечо сотрудника пятого корпуса. — Что? — Хоккай не понимает, как и когда коллега по работе успел оказаться в пятом корпусе. — Ничего! Доброго дня, Сару-чан! — уже сильнее сжимая чужое плечо, он громко приветствует коллегу. — О! Да, добрый день. Тебе тоже есть, что мне передать? — Конечно! Свое предложение отметить твое триумфальное представление прошлой ночью. В этом году ты был как никогда краше всех предыдущих. — Твоя лесть сейчас ни к чему, а отметить я не против, но давай не сегодня? У меня уже планы. — Никаких отчетов и работы! — обычный разговор в мгновение превратился в детский протест со стороны Мицуру, — Ты итак постоянно по уши в работе, надо же иногда дать себе расслабиться и от души повеселиться со своим другом, — пихая в бок Гокуу, Хитокое имел в виду себя в качестве друга. — И я как раз собираюсь провести вечер со своим лучшим другом. Не переживай. — Это еще каким? Вещатель на самом деле знал, о ком шла речь, но он скорее мог поклясться, что братья Сугороку скорее приходились рыжеволосому старшим и младшим братьями, чем друзьями. В конце концов, разве лучшие друзья спят вместе в саду, как возлюбленные, делая небольшие приятные вещи по типу массажа? — Эм… — Самон совсем не ожидал такого вопроса и не знал что говорить. Он ведь не мог сказать, что это его извечный «соперник» и «враг», Хаджиме Сугороку. — Если честно, то, правда, кто это? Надзиратель вы ни разу так и не сказали, с каким другом проводите время. Я долгое время думал, что это Мицуру, — Инори тоже стало любопытно и захотелось узнать личность таинственного лучшего друга своего начальника. — Разве это так важно? — Определенно! — высокий, слегка визгливый голос Киджи был как гром среди ясного неба. — Киджи? А ты то тут что забыл? — Гокуу ни капельки не ожидал увидеть накрашенного петуха в своем корпусе. — Да сегодня прям день встреч, — констатирует Хитокое. — Мне, в прочем, как и остальным, всегда было интересно, куда ты порой так спешно уходишь по вечерам. Не каждый день, конечно, твоя тушка уже давно приросла к креслу в твоем рабочем кабинете, но, все же, временами ты не посещаешь праздники и куда-то испаряешься, говоря, что у тебя есть друг, с которым ты уже запланировал провести время. — Слушайте, вам эта информация ни к чему, и разве нам не пора на собрание? В растерянности Сару намекает на приближающиеся дневное собрание надзирателю третьего корпуса и вещателю, мечтая унести тайну о загадочном друге с собой в могилу. К счастью для него, радиовещатель на его стороне. — В самом деле, Киджи-сан. Нам уже пора. Демонстративно стуча по циферблату часов, Мицуру старается убедить собеседника в важности прекращения разговора. В это время яблочно зеленые глаза умоляюще смотрят в желтые напротив и Мицуба сдается. — Ладно, будь, по-вашему, но только в этот раз! Ясно?! — Безусловно, — вдвоем прокричали надзиратель пятого корпуса и вещатель. Хоккай только сжимает кулаки и молча провожает всех троих взглядом. Скрытность раздражает, но и отношения портить не хотелось, поэтому приходится искать способы, чтобы выпустить это раздражение - и с этим отлично помогут новости о ставках на скачки.

***

Сугороку медленно идет в сторону кабинета начальницы, хотя отчего-то не хотелось идти туда. Настроение к середине уже упало, спасибо тринадцатой камере и их выходками, да и от Гокуу ни слуху, ни духу. Беспокойное сердце трепещет и бьётся, не оставляя сил на работу. Без особых причин рыжеволосый всегда сообщает, когда прибывает обратно в Нанбу, особенно, если заранее уведомил о временном отсутствии на территории тюрьмы. Мужчина все больше и больше зацикливается на утренней ситуации. Он умоляет себя подождать еще немного и не торопить с событиями возлюбленного коллегу, но и ждать нет сил, много времени прошло с момента, когда Самон мог сделать первый шаг. Возможно, это неправильно ждать первого шага именно от него, но как показали наблюдения за отношениями этого человека с другими, единственный способ не быть отвергнутым и получить симпатию - это дождаться первого шага именно от рыжика. До начала собрания еще 11 минут, а Хаджиме уже не знает чем занять себя возле кабинета Хякушики Момоко. Радует, что остальные главные надзиратели других корпусов постепенно приходили, можно было скоротать время, наблюдая за ними, но сердцем и душой он ждал появления другого. Самыми последними приходят Мицуру, Самон и Киджи. При виде всех них, мужчина хмурится и отводит взгляд, создавая впечатление очень недовольного человека. Это не остается без внимания хвостатого обладателя яблочно зеленых глаз. Он окончательно решается провести пару ночей в доме семьи Сугороку, только когда и где сделать такое предложение - не знает. Однако идея сама его находит, а если точнее - катится мимо него. «11 корпус, точно! Туда почти никто не ходит, и можно спокойно поговорить» — мелькает в голове у Гокуу, и он сразу же заходит в кабинет для собраний вместе со своими коллегами.

***

Собрание прошло быстрее обычного, оба надзирателя 5 и 13 корпусов нервно ждут, когда разойдутся остальные, поэтому намеренно идут медленнее всех остальных. Киджи сразу ускакал по своим делам, Хитокое попросила ненадолго задержаться Хякушики, Кенширо как обычно сел на диван под предлогом, что у него есть важные документы для начальницы, Нанаиро шел почти под ручку с Дамианом, Мао и Томато - о чем-то весело шутили и направлялись в первый корпус. Рианни Джу-Ичиго быстро выкатился и поспешил на свой пост в 11 корпусе, Кьюби и Ямада выходили с собрания тише всех остальных. Последними покинули помещение «заклятые враги», из всех только Мицуру не считал их таковыми и не раз убеждался в этом. Скрывшись за поворотом, ведущим к общественной транспортной системе тюрьмы, оба продолжали молчать, пока один не решился озвучить предложение. — Слушай, Хаджи. Можешь дойти со мной до 11 корпуса? — А зачем тебе туда? — Нам, — поправил Самон, — в этот корпус почти никто не ходит, а мне кое-что надо сказать, — замявшись в конце, он был не уверен, что его предложение примут. — А почему не в твоем саду? — Идти дольше, да и сейчас пик сотрудников гуляет, сопровождая заключенных на обед. А в 11 тишь да гладь в такое время, ну, и красиво, а сад еще надо привести в порядок после опавших листьев. — Хорошо. Тогда пойдем в 11-й. — Спасибо, — с облегчением в голосе, Сару благодарит друга. — Да не за что… Хаджиме был несколько ошарашен и смущен такими словами, а это предложение уйти подальше ото всех напомнило типичные сцены из романтических сериалов, где главный герой обычно хочет сделать главной героине предложение выйти замуж или бросить. Последнего точно не стоило ожидать, как и первого, но, определенно, парень хотел что-то сказать в более благоприятной и спокойной обстановке. Можно было бы помечтать о намерениях рыжика признаться в любви, но мужчина предпочел смотреть на вещи реально. В голове мелькнула мысль, что коллега может предложить съехаться или хотя бы с ночной смены всегда возвращаться вместе домой. Такой шаг, кстати, и сдвинул бы их отношения с мертвой точки, а там и Сугороку что-нибудь придумал и сделал бы шаг навстречу. Весь путь их сопровождала тишина, пока младший подбирал слова, чтобы он не выглядел так, будто намекает на совместное проживание или вовсе хочет тонко указать на свое неравнодушие к надзирателю, как к партнеру. Второй же, просто размышлял о всяком - работе, поведении 13 камеры и как бы их хоть на неделю заставить сидеть на своем месте. Скрывшись от всех в одном из темных коридоров, они разговаривали в полголоса. — Так что ты мне хотел сказать? — Я хотел у тебя посидеть два выходных дня. Все равно буду занят отчетами, а если буду в корпусе сидеть, то обязательно дергать будут. Да и Лян с Упой не оставят в покое, сам знаешь, как они обожают проводить тренировки со мной. — Да, — понимающе отвечает собеседник. «Как же мне хочется тебя обнять или хотя бы приблизиться настолько, насколько обычно не приближаются к обычным друзьям» — мысль, словно сорняк, прочно засела в голове и не собиралась покидать ее. — Да и можем втроем отметить вечером и мое вчерашнее выступление, раз много кто говорит, что это было мое лучшее выступление. Сугороку старший отвечает тишиной и делает один неосторожный шаг навстречу, вовремя себя останавливая. — Я не против, конечно, оставайся, Хитоши всегда рад, когда ты приходишь к нам. В таком случае предупрежу его зара… — Стой! — в полный голос Гокуу прервал на полуслове и уперся ладонью в грудь собеседника, а за спиной послышался небольшой гул. — Не стоит. Я сейчас заберу бланки отчетов из своего корпуса и сам все подготовлю. Работы у меня поменьше вашей будет на эти дни, не напрягай его — надзиратель старался как можно тише разговаривать, чтобы снова не привлечь внимание. От тепла любимой ладони и мягкого шепота на уровне груди, у надзирателя 13-го корпуса отвисла челюсть, и широко открылись глаза. Несколько секунд они провели в абсолютном безмолвии, пока шокированный собеседник не обнял другого, шепча на ухо слова благодарности. Самон мог оттолкнуть его, или, в крайнем случае, укусить за плечо, он не любил обниматься подолгу, особенно, когда кто-то первым начинает его обнимать. Но сейчас это было нужно обоим. Руки сами медленно скользят по широкой спине, обнимая в ответ. Неизвестно сколько времени они простояли в таком положении, было известно одно — это то ,в чем оба нуждались, но почему-то так и не решались друг другу дать. Утекло много воды с тех пор, когда главные надзиратели были по-настоящему так открыты друг другу. Множество ссор, недосказанности и длительные разлуки на протяжении нескольких лет едва ли не сделали их чужими людьми. Лишь за последние пару лет им удалось частично вернуть былое. — Нам пора идти, — с грустью в голосе Сару напоминает о предстоящей для каждого работе. — Да, — не менее печально соглашается Хаджи. Нехотя, они отпускают друг друга и расходятся каждый в свою сторону. Гокуу по дороге отправляет текстовое сообщение Хитоши, предупреждая о вечернем присутствии у него дома.

***

С наступлением вечера, младший и старший братья Сугороку спешно пытались покинуть рабочие места. Хитоши чуть не забыл отдать отчеты, а 13-я камера будто чувствовала, что Хаджиме скоро уйдет и в очередной раз сбежала. — Когда я вас догоню, вы у меня так звездюлей получите, что еще неделю передвигаться будете на инвалидных колясках! От такой угрозы заключенные только громче расхохотались, продолжая побег. Ребята уже знали наизусть весь маршрут и, ни о чем, не беспокоясь, двигались к своей цели, пока встречный путь не преградил Ямато. — Ай! Не самое удачное приземление для шайки юных беглецов. Первым врезался Рок, который своим телом буквально повалил с ног заместителя главного надзирателя, а об эту парочку споткнулись и упали все остальные. Удача повернулась лицом к главному надзирателю, поэтому он без проблем побил и отвел всех обратно. — Ты сегодня какой-то особенно нервный. На свидание опаздываешь что ли? Ха-ха-ха, — неудачно подколол Уно, смиренно идя за своим надзирателем. — Дошутишься и попадешь в карцер. — Так значит я прав? В ответ на это, Сугороку со всей силой дал в челюсть заключенному, вырубая того. — Достал! Несите его! Остальные с большим испугом подчинились приказу и не стали спорить. Заключенному 69 помогли посадить товарища на спину и послушно пошли дальше. — Какой-то он и впрямь злой, — шепча на ухо Джуго, Нико озвучивает свои мысли вслух. — Знаю, еще к обеду ходил с плохим настроение, – так же шепотом соглашается заключенный номер 15. Уже в камере номер 11 приходит в себя и протирает сильно ушибленное место, проклиная про себя главного надзирателя, которого и след простыл. Он приказал удвоить охрану на эту ночь, чтобы у зеков из 13 камеры даже близко не возникло желание ее покидать. — Гребанный Хаджиме, у меня все лицо болит из-за него. — Тебе не стоило его так злить, сам же видел, что еще днем он хмурый ходил, — протягивая мокрое холодное полотенце, Рок пытался показать неправоту слов сокамерника. — Да знаю я, но бить-то необязательно! — Может быть, и правда у Хаджиме было свидание? — озвучил свое предположение номер 25. — Сильно в этом сомневаюсь. У этой гориллы максимум свидание может быть со стопкой отчетов или пачкой сигарет. Уно искренне не верил в это и пытался убедить в этом остальных, но, кажется, его аргумент был весьма сомнительный. — Если так подумать, то после Ханами у него должна была быть ночная смена, но никто его здесь не видел. Номер 69 вспомнил свой разговор с одним из заключенных на обеде, который рассказывал о подмене их надзирателя. Жуткий трудоголик не явился на работу в рабочие часы, что породило массовые волнения среди заключенных и некотором количестве сотрудников. — В самом деле? — поразился услышанному номер 15. — Да. Один из заключенных мне это рассказал. Постоянно утверждал, что кто-то выдает себя за Хаджиме и куда-то дел нашего настоящего трудоголика. — Хм… Интересный мотив. Эта горилла, оказывается, умеет любить, либо не умеет пить, — пришел к таким выводам сокамерник с длинными волосами. — Наверное, второе, — нервно отозвался Нико. — Все может быть, кроме появления бабы в его жизни, — подытожил Уно. — Это верно, — согласились все остальные, начиная заниматься своими делами. В это время охранник 4-го корпуса переписывал неправильно заполненные отчеты, и каждый раз приходилось начинать заново из-за волнения. — Остановись. Ты допускаешь одну и ту же ошибку уже в 4 раз, что происходит? Куда ты так спешишь? Терпение верного пса Хякушики Момоко постепенно сходило на нет, переживания сотрудника вызывали массу вопросов и беспокойство за него. Впервые он лицезреет подобную нетерпеливость младшего брата Хаджиме Сугороку. — Просто... Просто.… Простите… Я сейчас все исправлю… — охранник не решается сказать, что дома его ждет кто-то очень важный для него. И важный настолько, что он боится упустить возможность с ним увидеться и провести как можно больше времени. Хитоши давно воспринимал Самона как своего второго старшего брата, еще с первого дня их знакомства тот проявил себя подобным образом, но с момента его исчезновения с прежнего места работы, города и его жизни, прошло много лет. Однако, младший до сих пор до дрожи в коленях боится, что он снова исчезнет в один миг, и никто его не сможет найти, а парень даже не успеет показать свои новые выученные приему фехтования, рассказать о своих делах, поделиться чем-то значимым и сокровенным в его жизни, спросить совет или просто приготовить пакет самой дешевой быстро завариваемой лапши. Смотря в бланк отчета, младший Сугороку чувствовал, как перед глазами все начинает немного плыть, но это его не останавливает. Он старательно перезаполняет все отчеты дрожащими руками и затем отдает их на проверку своему начальнику. Йозакура видит еще 3 неисправленных ошибок, но отпускает подчиненного, наблюдая за тем как быстро тот выбегает из кабинета не попрощавшись. Устало вздыхая, Кенширо садится за свой рабочий стол, начиная, исправлять ошибки. — Что же тебя так тревожило? Вопрос, оставшийся без ответа, так и остался в голове до самого ухода надзирателя домой.

***

Гокуу почти закончил приготовления небольшого праздничного ужина. На столе были любимые блюда и закуски обоих братьев, а так же традиционная бутылка хорошего виски, которая распивалась рыжеволосым со старшим из семьи. Для Хитоши он купил и сок, и лимонад, и пиво, если тому захочется присоединиться к алкогольной вечеринке старших. Стоило только начать погружение в эстетическое удовольствие от вида проделанной работы, как все прервалось из-за влетевших с грохотом и шумом братьев. От неожиданности Самон дернулся и машинально повернул голову в сторону звука запыхавшихся людей. — Вы арендовали сверхзвуковую ракету, которая помогала вам бежать? — Заткнись, — частые шумные вдохи и выдохи, мешали Хаджиме четко говорить. Через две секунды, младший Сугороку едва не опрокинулся на спину рыжеволосого. — Ох ты ж, мама. Полегче. Я тоже рад тебя видеть. Хитоши изо всех сил обнимал любимого и почетного члена семьи, за столько лет знакомства было сложно назвать его гостем. Ответные объятия подняли его настроение до небес. — Хах. Кто-то, видимо, сильно соскучился по тебе, Самон. — Еще как. Ты почти не приходишь к нам и с моим братиком видишься чаще, чем со мной. — Это в основном.… Ай! Отдышавшийся надзиратель пихнул коллегу под бок, прося не продолжать и не упоминать о работе. — Ну, вот я как раз собираюсь наверстать упущенное и останусь здесь до начала завтрашней ночной смены. — Ура! Обрадовавшись этому, парнишка начинает прыгать на месте, а потом снова бросается с объятьями на второго старшего брата, пока в это время за ними наблюдает первый. — Спасибо тебе большое, — шепчет слова благодарности младший по званию. — Не знаю, за что тут благодарить, но нам пора... Воздух! Садиться за стол. Выпусти меня, я уже не могу дышать. Младший совсем не хочет отпускать, но немного расслабляет руки. — Значит идем так. Гокуу аккуратно подхватывает повисшую на нем тушку и идет вместе с ним на кухню. Приятный запах любимой еды заставляет оторваться от чужого тела, дабы взглянуть на все. — Ого! Когда ты успел столько приготовить? — У меня два выходных дня — сегодня, и он почти закончился, и завтра до начала ночной смены. Все в порядке? Широко распахнутые глаза Хитоши ненароком вызвали чувство беспокойства у обоих старших братьев. — Да! Я тоже завтра выхожу на ночную смену, может быть, тогда все вместе пойдем на нее? — Я буду на работе весь день и точно не успею сюда вернуться. — Я могу подойти к 4 корпусу, откуда ты сможешь проводить меня до 5. Мне все равно надо будет отдать тебе отчеты для Кенширо. — Спасибо! — Ох. Не за что. Да какой же ты сегодня тактильный. В ответ мужчина только похлопывает по спине и предлагает поужинать. И так проходит час, а может быть уже и два. Смех и душевные разговоры слышны уже под окнами, оставшиеся немногочисленные закуски продолжали быстро исчезать, как и бутылка виски, а две пустых пачки из-под апельсинового и мультифруктового сока давно были забыты под столом. Никто из них уже и не вспомнит, когда в последний раз они так хорошо проводили время. Исключительно в этом году Самон смог присоединиться к ним на празднование нового года, хотя и посидеть получилось всего два часа. В тот день срочно вызвали по работе, он чувствовал, что такое может случиться, поэтому хорошо расслабиться в кругу семьи казалось невозможным. Зевая, Хитоши желает хорошего времяпровождения двум самым близким ему людям и удаляется в свою комнату. Надзиратели тоже недолго просидели на кухне и в скором времени перебрались в гостиную, прихватив с собой недопитую бутылку виски, упаковку пива и пачку сигарет. Уже сильно подвыпивший Гокуу, словно воспроизводит поведение младшего брата — хочет то обняться, то голову прислонить или вовсе улечься как-то на Сугороку старшем. Табачный дым медленно впитывается в стены и одежду, но это уже никого не волнует. — А помнишь, мы могли так вечерами сидеть, выпивая? Хаджиме делает новую затяжку, прежде чем ответить на вопрос. Приятные воспоминания нахлынули на него, а едкий дым сигареты, заполнявший легкие, помогал еще сильнее погрузиться в них. — Да. Классные были вечера, хоть и жили паршиво. Сару тоже делает затяжку и не спешит с ответом. — Это верно. Долги, коллекторы, чертова учеба и куча работы. — Только вот ты работать любил больше, чем домой приходить. — Что? Самон в недоумении отстраняется от коллеги и облокачивается о спинку дивана. — Я ненавидел эти паршивые подработки, но работал больше тебя, чтобы ты мог проводить больше времени с братом и воспитывать его. Темно-красные глаза с удивлением смотрят на собеседника, Сугороку ни разу в жизни не приходила такая мысль и сейчас не знал, что ответить. — Т-ты правда никогда не задумывался почему я так много работал тогда? И почему ушел, оставив вас? — Нет, да, то есть, подожди. Мысли и чувства перемешались в голове, а в дополнение к этому смущение и вину вызывали опечаленные яблочно зеленые глаза. — Почему ты работал больше меня, я понимаю, но ушел то зачем? Это наверняка никак не связано с твоей предыдущей работой. Хаджиме никак не мог связать исчезновение на несколько лет с прошлым местом работы друга. От этого в голове появилось еще больше вопросов. — Связано… Гокуу переполняет грусть вперемешку с разочарованием и осознанием собственной вины из-за умалчивания об определенных вещах. — Но как? — Потому что. Потому что… — парень колебался и уже не был уверен, что стоит говорить. — Почему? — Я не уверен, что это стоит озвучивать. — Ты сейчас серьезно? Ты постоянно умалчиваешь об очень важных вещах, для меня важных вещах, и сейчас ты снова хочешь промолчать и уйти от ответа? — в голосе старшего уже был слышен крик души от причиненной когда-то боли. — Нет.… Просто, это сложно объяснить, и... — Да скажи уже что-нибудь! Нервы уже были на пределе, неужели снова его оставят без ответа, а потом на грани жизни и смерти он узнает что-то важное, когда будет уже поздно? — За мной был хвост, ясно?! Я чувствовал, что за мной следят и позже выяснилось, что это так. Я ушел только чтобы защитить вас, чтобы они не вышли на вас и не сотворили, хрен знает что, а потом все так закрутилось и завертелось. Я не мог уже просто так вернуться. Слезы градом посыпались из яблочно зеленых глаз, доставляя неприятное жжение в уголках глаз. Руки сами потянулись закрыть лицо и спрятать все позорные слезы слабости. Словно радиоприемник поймавший частоту радиостанции, на глазах Сугороку появилась небольшая пелена слезной жидкости. Крепко прижав к себе рыдающего, у которого все начинало переходить в истерику, он предпринял все, чтобы успокоить его. По прошествии 10 минут со словами, что все будет хорошо, Гокуу засыпает в крепких объятьях. После такого пусть и не самого приятного диалога, надзиратель чувствует положенное начало перемен — не только в поведении спящего, но и в личности, а там не за горами и перемены в отношениях со всеми. Спящее чудо вновь вызывает улыбку на лице, а такая маленькая вольность дать ответ на вопрос, не уходя от него, согревала душу. Умалчивать о таком при сроке в несколько лет было большой ношей, а Хаджиме был счастлив ее разделить. Отнеся Самона в кровать, ложится рядом, что ждет его утром — пустая половина кровати или спящий любимый человек неизвестно, поэтому, как можно скорее засыпая, он ждет наступление следующего утра.