Before Tyranny

“Очередной день - очередной шанс пустить голубую кровь” Азур мёртвым грузом висел на руках Баретес, время от времени подавая только вымученные стоны, в качестве единого признака жизни. Как это часто бывает у людей, привыкших перебарывать себя и трудится до упаду, болезнь ударила неожиданно, коварно, и безжалостно - казалось бы, ещё час другой тому назад юноша чувствовал себя замечательно, а сейчас, без преувеличения был одной ногой в могиле. Давно молодой рыцарь не оказывался в настолько плачевном положении. Настолько, что честно даже не помнил, какого это по-настоящему быть на грани смерти. Конечно, в его жизни смерть была ежедневной возможностью, но всё же близко - крайне относительное понятие. Когда пасть голодного волка, или ржавый нож отчаявшегося путешественника свистит над твоей головой, это близко. Но когда клыки зверя впиваются в твоё горло, а лезвие входит в плоть по самую рукоятку, это уже намного ближе. Агония была невыносимой, но даже сил бодаться и биться в беспомощности сейчас не было - предложи кто-нибудь Азуру сейчас быструю и безболезненную смерть, он бы наверное согласился не задумываясь, и пожалел бы уже в загробной жизни, и то не сразу - если такая и есть. Все, нет, даже всё после смерти попадает в Третью Реку, это юноша своими глазами видел, но есть ли что-то после неё? На этот вопрос ответить он уже не мог. Открывая слезящиеся от жара глаза, рыцарь видел мир совсем уж странно - хоть сейчас ещё должно было быть светло, зрение сообщало о кромешной тьме. Ничего не видно дальше собственной руки. Осенний двор, всегда раскрашенный многочисленными жёлтыми и оранжевыми оттенками, сейчас будто бы был нарисован лишь одним цветом, лишённым тени и тональности - нежным, светло-голубым. Было холодно. Холоднее, чем когда он посреди зимней ночи выбегал справить нужду в единственную на деревню выгребную яму. От такого зверского холода пальцы должны были окоченеть, почернеть, и отпасть за считанные минуты, но ничего подобного не случалось. Иллюзия? Магия? Иллюзорная магия? Да, наверное, последнее. Азур закрыл глаза. Баретес и её друг переговаривались, довольно оживлённо, и несмотря на то что он лежал, распластавшись, у девушки буквально под сердцем, все их слова были такими далёкими, такими тихими, доходили совершенно непонятными обрывками. Но что было слышно отчётливо, так это ветер. Да, ветер. Под землёй, конечно же - это фоморово место как-будто старалось нарушить как можно больше известных правил мироздания. Пронизывающий до костей ветер дул в направлении Третьей Реки. Откуда юноша это знал? Чувствовал. И в полной изоляции от остальных своих чувств, он невольно вслушивался, начинал воспринимать порывы как шепотки, невнятную речь, а потом - как в один, очень чёткий, незнакомый женский голос, который обращался именно к нему — Покидать этот мир не так страшно, как тебе кажется — Трусливое феево бабьё… — ответил рыцарь даже не задумываясь — Нападать на человека этим грязным, фоморовым колдовством, пока он болен, ранен, и истощён?! Ничтожество. Только дай мне встать, и твой пустой череп разлетится вдребезги, как стеклянная утварь! — Ну и ну. Это довольно…оригинальная реакция на собственную приближающуюся кончину. Мне интересно - она рождена смелостью, или бесстрашием? — А в чём разница? — Смелость - это умение перебарывать страх. Бесстрашие - это его отсутствие. Уметь побороть себя - добродетель. Если ты смел, ты можешь собой гордиться. Отсутствие такой естественной вещи как страх - глупость. Если ты бесстрашен, тебе должно быть стыдно — Ты говоришь кругами, ведьма. Меня не интересуют твои житейские мудрости, и твой голос мне отвратителен. Исчезни — Я не ведьма. Я галантный посол смерти — Смерти? Хочешь сказать, пришло моё время умирать? — Почти. Я хочу помочь тебе смириться с этой мыслью. Быть готовым — Прошло уже восемь лет… — Что? — Ты плохо слушаешь. И плохо меня знаешь. Позволь повторить погромче. Слушай и запоминай — Азур раскрыл глаза, видя перед собой только свисающие вниз волосы неописуемого для него цвета, и два холодных, практически сияющих рубина где-то высоко. Перебарывая слабость, он схватился за копну волос, и смотря прямо в глаза послу, заговорил во весь голос — Прошло восемь лет с тех пор, как кто-то смог заставить меня делать то, что они от меня хотят. И пройдёт ещё сотня сотен лет, перед тем как это случится ещё раз! И никто этого не изменит! Будь-то дворянин, колдун, или даже сам Балор…СЛЫШИШЬ, А?! НИКТО! ИСЧЕЗНИ! — юноша с силой дёрнул волосы на себя, вырывая небольшой клочок. Рубины вспыхнули, и без единого слова, видение закончилось - он открыл свои глаза уже в настоящем мире, хлопая ресницами и дрожа от дезориентации. Вокруг стояла вонь, как-будто они встали посреди табора пасущихся коров. Рыцарь повернул голову, и заметил что их небольшой антураж был окружен одетыми в меховую броню гоблинами. Их здесь было наверное сотня, если не больше — Что мы будем делать? — шепнул Лорен, как бы невзначай пытаясь встать между толпой врагов и своим магистром. Тот остановил его, легонько прикоснувшись к нагруднику — Поставьте меня на землю — Баретес последовала приказу незамедлительно, хоть и с заметным волнением в глазах и движениях. Еле держась на ногах, Азур сделал несколько хромающих шагов вперёд. Вооруженная армия, и так дрожа как листья осенью, попятились назад — Воняет-Смертью! — пробормотал один из них — Воняет-Смертью! — пропищал второй — Вы остановили нас просто чтобы поскулить? — хоть магистр не имел ни малейшего понятия, почему его так боятся, и определённо был удивлён, отдавать такое преимущество было нельзя - так что, он решил подыграть. Эта роль у него всегда хорошо выходила — Проваливайте, пока не взлетели на воздух! — Какая омерзительная армия! Держите строй, ничтожества! — сверху, на полупрозрачных крыльях, подобных покрытому стужей стеклу, на землю спустилась фея, одетая не в броню, а какое-то местное подобие бального платья. Это зрелище заставило юношу потерять угрожающую маску, от банального удивления. Это какая-то шутка? Его сейчас потанцевать позовут? — Ну привет! Ты ведь этот, тот самый, да? — Балорова залупа, ты кто вообще такая? Сегодня у вас тут фестиваль уродов? Сначала самоцветы говорящие, теперь, вот…ты — Что за грубость! Разве рыцари не должны вежливо обращаться с дамами?! И я не просто какая-то дама…Я - Блюэн, леди Зимнего Двора! — А может, нам стоит вмешаться? — неуверенным шепотком спросил второй рыцарь — Тихо! Не сомневайся в нём! — уверенным шепотком ответила Барет — Подавись этим сорняком на голове, который ты выдаёшь за волосы, и сдохни — МАТУШКИНА ЛЮБОВЬ! — незнакомая фея схватилась за сердце, и начала падать на землю. Никто со стороны рыцарей не поспешил её подхватить - а её солдаты поспешили отойти подальше. В итоге, “дама” упала лицом в грязь. Буквально. Азур начал ржать, пока смех не прервал приступ кашля — Тупая лупа — ТЫ - УЖАСЕН! — невероятная трагичность куда-то улетучилась, и оскорблённая незнакомка вскочила на ноги — Хватит обмениваться любезностями! Я беру вас в плен! Если будете сопротивляться - ещё и изобью! — Хм… — хоть ситуация должна была быть довольно угрожающей, воспринимать её и её (ситуацию и фею) стало невыполнимой задачей — Возьми только меня. Мы все втроем просто обычные мужики с деревни, но так как я магистр, у меня какая-то ценность да есть — Сэр А… — Барет собиралась возразить, но юноша поспешно развернулся, сделал шаг к ней навстречу, и протянул данное Федальвир перо. Потом, сказал лишь одними губами - “это приказ” — …так точно — И с чего бы мне тебе верить, м? И вообще выполнять твои пожелания! Ты же неисправимый хам! — юноша повернулся к ней, пощёлкивая пальцами, искренне задумавшись. Нет, с ней не надо думать. Её тупость - как призма, искажающая всё вокруг себя…свет логики здесь не поможет. Нужно продолжить нести первое, что придёт в голову, максимально уверенно — Я с тобой потанцую — К-ха! Меня не интересуют мужчины! Вы все - сплошное разочарование! — Ну…ты ведь про мужчин-фей говоришь? Может, про мужчин-гоблинов там…С мужчинами-людьми не знакома же? И вряд-ли ещё раз будет такой шанс. Кто знает, может, я тебя приятно удивлю? — в его словах не было ни капельки логики. Но кажется, фея каким-то образом её там нашла — Вообще-то, не бывает мужчин-гоблинов. У них нету пола! А так, ну…мне приказали привезти только тебя, так что…ладно! Твои дружки-селюки всё равно лишний груз для моих гоблинов. А они и так туго с тяжестями разбираются. Так уж и быть! Я исполню твоё желание, безнадёжная деревенщина! — Чудесно. Только вот…я очень сильно болею. Еле на ногах стою. Придётся меня вылечить, перед любыми танцами. Да и в целом… — Сколько условий, сколько подводных камней! Ты точно мужчина?! Или просто очень странная на вид женщина? — А какая разница? Или с женщиной-человеком ты уже танцевала? — Какой у тебя бодрый язык! Жду не дождусь с тобой потанцевать! Надеюсь, и опосля он не подкачает! — А как танцы с языком связаны? — Блюэн знающе улыбнулась. Из Азура вышла тугая струя рвоты Всю дорогу юноша провёл в связанный по рукам и ногам, с повязкой на глазах, и плотным куском ткани во рту, в качестве кляпа. Предварительно, рыцаря всё же напоили целебным эликсиром, и хоть тень смерти больше не нависала над ним, не сказать, что настроение улучшилось. Страх и дезориентация сменились чётким, практически осязаемым гневом. Как же эти зимние твари трясутся за своё бесценное рабство, как же быстро они выследили и наказали его, за то, что он посмел сопротивляться их малосердечию и лени. Испорченные, разнеженные ничтожества - интересно, сколько локтей они проживут, не паразитируя на чужом труде? Куда уж там локтей - за один кулак от голода загнутся. Так им и надо. Туда же Воертингеруса, фоморов, всех, кто готов использовать простой люд для своих целей. Хоть мир фей, на первый взгляд, кардинально отличался от привычного ему, суть вещей была идентична - богатые творят что хотят, пока все остальные пытаются выжить, умирая как мухи ради чужих амбиций. Кто-то должен был это остановить. И почему этим кем-то не мог быть сам Азур? Его ведь избрал этот дрянной меч, забрав всякую надежду на спокойную жизнь. Несмотря на свою браваду ранее, он прекрасно понимал, что слова галантного посла были правдой - ему, простому деревенщине с такой ношей, совершенно ни светило ничего хорошего. Он умрёт, естественно - как вчерашний селянин должен выиграть войну, которую уже Балор один знает сколько поколений проигрывают солдаты, и рыцари? Но раз уж умирать - то на своих двоих ногах, стоя прямо, гордо, а не на коленях. Да и почему бы не забрать с собой в вояж до Третьей Реки как можно больше рабовладельцев и подобных им ублюдков? Умирать за правое дело совсем не так страшно, как умирать просто так. И не то чтобы юноше, на всей его памяти, когда-либо нравилось, или хотелось жить. Прожить жестокую, короткую, но в итоге осмысленную жизнь - звучит крайне неплохо. Намного лучше, чем помереть по дороге на Юг, в поисках лучшей жизни, или сразу по прибытию стать собственностью очередного местного царька - примерно так закончили почти все его сверстники, насколько магистру было известно. Размышления были прерваны, когда небольшая армия резко остановилась. Фея резким движением сорвала с Азура повязку, и тот невольно дёрнулся, перед тем как поспешно осмотреться, пока у него снова не отобрали право видеть. Перед грубыми, небезопасными, развёрнутыми будто за пару часов копями возвышался ледянной форт, возведённый будто бы из чистейшего, прозрачного стекла, которому придал форму исполинский стеклодув. В своём бесконечно далёком детстве, рыцарь часто смотрел за тем, как его отец творил чудеса из раскалённого стекла, всего лишь-то полой медной жердью и своим дыханием. Иногда, даже помогал, несмотря на протесты Моргейн, и…женщины, которая их родила. Ни разу даже не обжёгся! Это было их семейное ремесло, передающееся из поколения в поколение, от отца к сыну. К сожалению, юноша успел познать только самые азы, перед тем как воинский призыв добрался и до Принципса. Иронично, то что внешний вид сооружения его врагов вызывал у магистра приятную ностальгию. Среди желто-горячих тонов Осеннего Двора, всех многочисленных гротескных уродств земли энтропии, Зимний форт выделялся как лучик света в глубинах заброшенной шахты. У юноши возник вопрос - зачем ему вообще завязывали глаза, если это здание и слепой увидит? Особо поразмышлять ему не дали - фея позволила запустить свою руку Азуру под плащ, больно впиваясь ногтями в кожу его спины — Достаточно полюбовался. Шевелись, иначе заставлю подниматься по лестнице с завязанными глазами — рыцарь резко развернулся, сделал короткий шажок в сторону пленительницы, и топнул ногой, пытаясь её напугать. В ответ, ему просто рассмеялись в лицо. Зимние гоблины боялись его подгонять, несмотря на то что они были вооружены, но в этом не оказалось нужды - магистр быстро сдался, понимая, что особо успеха ему в этом начинании не видать. Всё же, по крайней мере, остаток дороги Блюэн не распускала руки. Теперь, у магистра появилась возможность изучить и запомнить хотя бы интерьер. Форт был довольно минималистичным - три этажа, две башни, коридоры и гостевые залы оборудованные под склады. По всем помещениям был распределён небольшой отряд фей, закованных в полупрозрачную, хрустальную на вид броню. В отличие от надсмотрщиков, вооружённых только самодельными копьями различной длины, материала, и степени проржавения, каждый из Зимних стражников был вооружён изогнутым мечом, круглым щитом с отверстием для оружия, и луком. Обмундирование фей было изысканным, одновременно выполненным по единому стандарту, без единой погрешности, но также любой индивидуальный предмет по качеству мог сойти за единственный, заказной экземпляр. Когда Блюэн проходила мимо, стража поднимала свои щиты вверх, и начинала левитировать, пока “дама” и её кортеж не проходили мимо. В итоге, Азура вывели в эдакое подобие тронного зала, где среди сказочной хрустальной фурнитуры, одиноко и печально стоял один, простой, деревянный стул. Его усадили туда — Ну что же, дорогой…как тебя там, магистр? — Азур — Азур?... — Да, Азур — дворянка засмеялась. Потом, индивидуально посмотрела на каждого из шести окруживших их охранников, после чего те начали смеяться тоже. До тошноты наигранно — Я сказал что-то смешное? — Просто, как правило, у живых существ выше каких-нибудь гвасов есть ещё и фамилии…неужели всё так печально у человеческих простолюдинов? Просто имя, и всё? А как вы между разными Азурами различаете? По цифрам, раз, два, три, четыре, пять? А вы вообще считать хотя бы до пяти умеете? — … — по хрустальным стенам рокотом прошёлся снобский гогот, с каждой секундой всё нарастая и нарастая, как крайне фальшивое крещендо — Мы будем танцевать, или как? Я конечно не эксперт, но не знаю такого танца, во время которого мужчина на стуле сидит — П-ха! Наивный какой…что, думал, я буквально говорила про танцы, м? — юноша неуверенно кивнул, нахмурившись. Не нравится ему, куда это идёт. Очень не нравится — Смирись. Ты - безродный смерд, низший из низших. Ты даже слышать мой голос не имеешь права, какая огромная между нами разница. Пока сюда не прибыли наши дорогие друзья с поверхности, и пока Хельбрам не прознал про твоё присутствие и не выел все мои мозги, я воспользуюсь возможностью поразвлечься. Голова у тебя пустая, а по венам вместо крови течёт слякоть, но…хорошим телом тебя не обделили — Прошлые два человека которые так надо мной издевались - очень сильно пожалели. И голубая кровь их не спасла — ещё один раунд оглушительного хохота. Пара стражников заломали его руки за спиной, закручивая их вокруг стула, а Блюэн упёрлась подушечкой указательного пальца Азуру в губы — Открывай рот — прозвучала насмешливое и нетерпеливое требование. Всё тело сжалось в один кулак. В голову юноши начали пробиваться тяжёлые воспоминания. Было ясно одно - он не даст этому случиться снова — Ну? Решил сопротивляться, что-ли? Прими своё место и делай, что говорю. Тебе самому от этого будет лучше — Ты правда в это веришь? Что ты имеешь право распоряжаться мной и моей жизнью как захочешь, потому что родилась кем-то? Я тоже из плоти и крови, у меня точно такие же чувства как и у тебя. Что ты творишь? Ты головой вообще думаешь? Чем я тебя хуже? Тем, что серебряной ложки во рту с пелёнок не держал? — Ха-ха-ха! Слышите? Он со мной решил дебаты устроить! Сколько умных слов знаешь, мальчик… — на этот раз, раздающийся смех звучал крайне фальшиво. Слова рыцаря, кажется, задели их гордость. Блюэн медленно, смакуя каждое слово, принялась указывать пленнику на его место — Давай я приведу тебе пример, который будет просто понять…ты ведь в деревне жил, правильно? Ухаживал там за полями, скотом…и даже ты не настолько наивный и розовощёкий, чтобы петуха или свинью считать себе за равного, правда? Существует естественная иерархия…цепочка. Кто-то выше, кто-то ниже. Каким бы ты там умным и способным ни был, выше потолка не прыгнешь. Свинья есть свинья. Вот и всё — Ага, так значит… — хоть от такого наглого, показного элитизма у юноши закипала кровь, он смог достаточно сдерживать эмоции, чтобы проткнуть дырку в логике собеседника - она совершила ту же ошибку, что и недавно Федальвир — Ты, получается, животных портишь? Ну, или они тебя, скорее…я хоть всю жизнь в деревне провёл, такого никогда не видел и не слышал. А тут уже во второй раз скотоложца нахожу. Первая по котам была, ты вот, свиней ебать хочешь…видимо, равные тебе в иерархии тебя не очень уж то и жалуют, если тебе чтобы с кем-то переспать надо отловить животное и чтобы его шесть человек держали. Почему коня заарканить не приказала? Или тут не водятся? А, ты ж разочаровалась в мужчинах…лошадку тогда — Скотина! — Азуру дали пощёчину. Сразу же после этого - ему в живот прилетело колено. Удары феи были ужасно слабыми, практически не ощущались - но падать вместе со стулом на пол было также больно как и обычно. Видимо, не от ража конфликта боль затуманилась. Просто его пленительница, как и подобает дворянке, физически представляла меньшую угрозу, чем сельские дети — Да как ты смеешь, а?! Извинись! Сейчас же извинись, пока я не отрезала тебе язык! — Госпожа, нам было приказано доставить его в целости и сохранности! — один из охранников вмешался, естественно, не из доброты - по дрожи в голосе было понятно, что фея за свою шкуру боялся — Не поддавайтесь на его провокации! — Ты слышишь, что он себе позволяет?! Предлагаешь его по головушке за это погладить?! — Его можно наказать не нанося ему увечья. Как вы изначально собирались — по спине юноши невольно пробежался холодок. Конечно, он с самого начала не ожидал ничего хорошего от зимних мразей, но…что так спокойно и естественно будут при нём обсуждать надругательство над ним - это был совершенно немыслимый уровень бесчеловечности. Твари. Чудовища. В собственной крови их утопить будет мало! — Мы будем его держать. После первой пары раз станет, как шёлковый — Думаете, я просто так позволю вам это сделать?! — Азур собирался было вскочить и ударить стражнику по незащищённому шлемом подбородку, но ему сразу же приставили к загривку несколько лезвий, и он остался на “своём месте”. Как бы тошнотворно это ни было, судя по всему сейчас он никак из этой передряги не выпутается. Один на семерых, с одними лишь кулаками - максимум убиться об них получится. Но на магистре держится огромная ответственность. Права умирать у него не было — Думаешь, мне нужно твоё разрешение, свинья?! Поднимайте его! — на этот раз, куда более бдительная и напряжённая охрана перехватила его совместно, усаживая обратно на треклятый стул. Хоть индивидуально хватка у них была не такая сильная, вшестером относительная слабость фей не играла никакой роли. Рыцарь не мог даже брыкаться — Давай попробуем ещё раз. Открывай рот. И пошире — … — рыцарь молча подчинился. Неестественно бледный, длинный и тонкий большой палец Блюэн нажал ему на начало языка, заставляя тело содрогнуться от рефлекторного рвотного позыва, и всепоглощающего гнева. Мыслить и действовать рационально Азур уже не мог, маховик злости разросся, вытолкнул из его разума всё высшее. Забылась ситуация, долг, общая картина. Осталось только желание разорвать стоящую перед собой человекоподобную фигуру на куски. Дворянка запускала палец глубже, раз за разом вызывая рвоту и удушье, окончательно сделав невозможным здоровое мышление. Челюсть, с громким щелчком и заглушённой адреналином болью, сомкнулась. Деликатная кожа податливо порвалась в клочья, мягкий слой мяса сдался даже не замедлив хищное движение зубов, а кость фаланги мгновенно треснула. Тонкая, полая, как птичья, совершенно беззащитная перед укусом человека, привыкшего пережёвывать сухое мясо и чёрствый хлеб. Сравнение с животным стало очень подходящим - загнанный в угол зверь всегда опасен. Поддаваясь инстинкту, Азур резко дёрнул головой назад, зажимая основание пальца между двумя рядами желтоватого частокола, отрывая его от ладони. Стража этого не предотвратила, даже наоборот. Ведь как только стало ясно, что пленник пустил в дело зубы, его попытались оттащить назад, невольно помогая ему успешно покалечить пленительницу. В комнате встал, что иронично, похожий на поросячий визг, и Блюэн также сделала себе медвежью услугу, толкая напавшего юношу от себя - чужие движения заставили его невольно проглотить откусанную часть тела, и плеваться юноша начал уже только лишь чёрной, холодной кровью, жалея что он очень неудачно прекратил блевать совсем недавно — УБЕРИТЕ ЕГО, УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ! — послышался крик зарыдавшей от боли дворянки — ЗАКРОЙТЕ ЕМУ РОТ, И БРОСЬТЕ ЕГО В КОПИ! НА САМОЕ ДНО! — Д-да, госпожа! — поспешно, магистра подняли и поволокли прочь. Перед тем как они скрылись за поворотом, Азур смог встретиться взглядами с Блюэн, выжигая врага взглядом. Без каких-либо слов, сквозь культурный, видовой, да даже барьер в виде двух совершенно незаметно связанных миров, фее было прекрасно понятно, что имел в виду рыцарь. Рано или поздно, он вернётся за её головой Перед как швырнуть юношу на холодный камень, его лишили всей одежды, вообще - даже набедренную повязку пожалели оставить. Конечности рыцарю развязали, но тканевый кляп затолкали под основание языка, и завязали тряпку вокруг нижней половины головы таким замудрённым узлом, что не было смысла даже пытаться его развязывать - либо рвать, либо резать. Азур успешно останавливает падение ладонями, ценой пары сантиметров содранной кожи — Постарайся не сдохнуть до прибытия господина Хельбрама, смерд — кинул на прощание один из стражников, удаляясь со своими напарниками в огромную металлическую клетку на цепях - на ней они сюда и спустились. Какое интересное…изобретение. Азур ничего подобного ещё не видел. Он бы с удовольствием изучил механизм, но вот только лупины феи не дали ему такой возможности. Магистр поднялся на ноги, рыча в бессильном гневе, решил отвлечься от всепоглощающей ненависти, чтобы лучше рассмотреть и оценить своё окружение. Спустили его на дно огромного ущелья, где островки холодного, чёрного, острого камня были разделены зловонным, болотным мелководьем. Мостиков между ними не было, так что проходить от места до места придётся вброд. Голыми ногами. Мало того, что это мерзко, такие проходки рано или поздно закончатся какой-нибудь болячкой, так что нужно что-нибудь придумать. А вокруг…камни, грязная вода. В воздухе витает пыль, стоит невыносимое жужжание липнущих к нагой коже гнид, а издалека слышен треск костра и высокий смех. Тщетно пытаясь прихлопнуть кровососущих насекомых, юноше в голову пришёл один способ преодолеть воду - прыгнуть. Он отошёл от водоёма подальше, сделал глубокий вдох, и начал бежать. Стараясь не отвлекаться на вездесущий дискомфорт, от грязного воздуха, от унизительной наготы, от сумасшедшей смеси противоречивых эмоций, рыцарь оторвался от земли в паре шагов от препятствия, приземляясь на другом берегу. Крошечные камни мучительно болезненно вошли в кожу стоп, хоть и не смогли значительно поранить. Сквозь кляп послышалось низкое мычание искажённого до неузнаваемости ругательства. Взяв небольшую передышку, Азур повторил манёвр, медленно приближаясь поближе к костру, ориентируясь на ритмичный шум огня. Даже едкий запах дыма перебивала здешняя вонь — Вы все умрёте здесь, знаете? — послышался противный голос незнакомого мужчины, громко и противно чавкающего — В самой сраке мира! По уши в вонючем дерьме…Бедные выблядки. Бедные, безнадёжные выблядки. Мне даже жалко вас. Нюх ещё не отбило, а? Чувствуешь запах табака, жучара? — Нет, господин — учтиво, но безучастно ответил, судя по всему, гвас. Магистр ускорился. Место привала попалось в глаза - вокруг высокого столба огня расселась пятёрка рабов, и один стражник, фея. Пара его сослуживцев стояла неподалёку, обмениваясь чем-то друг другу на ушко. Кроме гваса, среди пленников была три гоблина, и…ещё невиданное юношей существо. Жёлтогорячий громила, с огромными четырёхпалыми руками, и без головы. Печально разукрашенная морда торчала из верхней половины груди, шмыгая сломанным, кровоточащим носом — А по вкусу как? Хотя бы часть букета сможешь оценить? У тебя хотя бы язык есть? — Не уверен, господин. И есть, господин — невольно сжимая кулаки, Азур почти подобрался к группе. Сначала, один из солдат мгновенно на него покосился, потом, стукнул своего товарища по плечу, и совместно с ним развернулся к пополнению среди заключённых всем телом. Третий пленитель, который до этого пытался очень навязчиво “угостить” жука жевательным табаком, получил лёгкий пинок по спине - и тоже обратил своё внимание на новоприбывшего — Надо же! Это же наш особый гость - принцесса из мира людей! С красивыми, длинными локонами, аж до плеч! — чавкающий мужчина поднялся на ноги, с ядовитой и недоброй улыбкой на лице, оценивающе пробегаясь по рыцарю глазами. Соседняя фея наигранно присвистнула. Остальные рабы даже не подняли глаза. Разве что, язык тела гваса чуточку расслабился, теперь когда пристали к кому-то другому — А вы замужем, госпожа? — с идиотской улыбкой выдавил из себя страж, сразу же разрываясь в лоскуты, хохоча от собственной шутки. Его соратники сразу же к нему присоединились. В ответ - только тихое бурчание из-под повязки — Ой какой недовольный! Повезло тебе, что ты здесь ненадолго, малыш. Такие молокососы тут долго не вытянут. Так что, будь нам благодарен - что мы будем приглядывать за твоей сракой — самый болтливый уверенно подошёл к Азуру, в издевательском жесте хлопая его по плечу, встав прямо перед костром. Плохая идея — Я бы тебе тоже предлагал пожевать, но так как твой ротик решили прикрыть, придёт- — лбы двух мужчин резко сблизились, и соприкоснулись. По округе разнёсся отчётливый, тошнотворный хруст. Видимо, деликатные у фей не только пальчики - с влажным, чавкающим звуком крайне напоминающим разжёвывание табака, наглец топориком полетел назад, прямо в огонь. Один из его товарищей успел поймать обмякшее тело зимнего солдата — Он мёртв…— еле слышно, удивлённо проговорил тот — Пиир… — ВЫБЛЯДОК! ТЫ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ! — вторая фея выхватил изогнутый меч, вытаскивая его из ножен. Пользуясь замешательством, Азур попытался ударить врага в челюсть, но не успел - лезвие вошло в его живот практически по дол. Юноша замер от смеси боли и страха. Несмотря на приказ, страж даже на секунду не замешкался — СДОХНИ, ДИКАРЬ! — Ноддфа, погоди, как же приказ?! — солдат изначально вытащил оружие лишь для того, чтобы нанести ещё один удар - но его остановили, грубо оттолкнув в сторону. На щеке юноши появился крохотный порез. Вдох, спазм - и рыцарь медленно завалился вправо, пока не упал наземь. В глазах начало темнеть, в ушах - звенеть. Хотелось встать, побежать куда угодно, лишь бы подальше, но кровоточащая рана не позволяла даже шелохнуть пальцем осмысленно — Матушкина любовь, нас же вздёрнут! Давай, быстрее, тащим его в лазарет! — Он тяжеленный, каким образом?! — Эй! Безголовый уродец, поднимайся! Для тебя есть работа! — молчаливый здоровяк нехотя поднялся на ноги, издавая скулящий звук — Быстрее! — И-иду… — заикаясь, раб поспешно и крайне неловко закинул магистра на плечо, пока тот тратил все силы чтобы зажимать рану и оставаться в сознании. Остаток первого дня на копях прошёл, как горячечный сон Резкий поток собачьего холода вернул ясность ума - вокруг снова было невероятно темно. Только тусклое кольцо света вокруг него самого, и что-то…на расстоянии. Высокая, продолговатая конструкция. Какого-то рода столб? Рана на животе практически не ощущалась. Напоминала о себе лишь отдалённым эхом боли, таким размытым, как-будто телу Азура было сложно вспомнить как боль ощущается вообще, а о том чтобы сейчас ощущать её даже речи не шло. Вокруг медленно плыли угольные силуэты, которые казалось бы пытались что-то сказать…но следующий за ветром шёпот заглушал любые попытки. На этот раз, принесённый леденящим бризом голос был другой, хоть и похожий. Более живой, более энергичный, даже немного насмешливый, с чувством и вкусом проговаривающий обрывки совершенно неизвестных юноше слов. От попытки связать мелодичные, неузнаваемые звуки во что-то понятное начинала болеть голова, но остановить себя рыцарь не мог. Кляп во рту на данный момент не ощущался, но ответить также не получалось - не то что бы что-то физически мешало издать звук, просто Азур никак не мог найти в своей голове слова. Хоть какие-то. Даже когда от головной боли хотелось покрыть всё на этом свете ругательствами, как назло даже их вспомнить не выходило. Они кружились где-то далеко, в какой-то абстракции, будто бы их никогда и не было, пока неизвестная речь волнами билась о череп. — Жа…га…вла…да…ва…да…тем…ря…ва… — юноша поднялся на ноги. Соприкоснулся плечом с одним из силуэтов, и поспешно направился к столбу. Нужно найти способ это прекратить, пока мозги жижей из ушей не пошли. Подойдя к сияющему предмету, рыцарь аккуратно провёл по нему рукой - стоило прикоснуться, как по ощущению каменная поверхность начала переливаться как водная гладь, показывая простые, но совершенно также незнакомые символы. Он убрал руку со столба. Поверхность продолжила переливаться. Он прикоснулся к нему ещё раз. Поверхность продолжила переливаться. Он легонько ударил по столбу ладонью. Поверхность продолжила переливаться. Он пнул столб. Поверхность продолжила переливаться. Таинственный голос заговорил с ним на понятном языке — Дурачок. Мы поговорим позже. Кажется, у тебя проблемы — так же резко как видение началось, оно оборвалось. Азур обнаружил себя посреди лагеря, на дне зловонного осеннего ущелья. Сзади послышался суровый крик надсмотрщика, за которым последовал удар плетью по спине — ТЫ ГЛУХОЙ ИЛИ СЛАБОУМНЫЙ?! Кому говорю, ты смерть часового, и своё исцеление отрабатывать должен, принцесса! ЖИВО ТАЩИ СВОЙ ЗАД НА ДОБЫЧУ ПОКА Я ШКУРУ С ТЕБЯ НЕ СНЯЛ! — поворачиваясь, юноша сжал кулаки, и оценил свои шансы. Нет, с самим надсмотрщиком он-то справится, но внутри лагеря держалась ещё как минимум фоморова дюжина “часовых”, и Балор его знает сколько ещё зимних ублюдков патрулируют окрестности. В качестве ответа, рыцарь лишь позволил себе насмешливо фыркнуть собеседнику в лицо. За это, он получил ещё один удар плёткой - на этот раз, по своему лицу — Какой повстанец! Какой герой! ДУМАЕШЬ ЭТО ЗДЕСЬ КОГО-ТО ВПЕЧАТЛИТ, ЧЕРВЯК?! Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ВЫПЛАТИТЬ ВСЕ ДОЛГИ ПЕРЕД ДВОРОМ ДАЖЕ ЕСЛИ МНЕ ПОНАДОБИТЬСЯ СОТНЮ ЛЕТ ТЕБЯ МУШТРОВАТЬ! ИДИ ПРЯМО ОТ СТОЛБА, ПОЛУЧИ СВОЮ КИРКУ, И КОПАЙ ОГРОМНУЮ СТЕНУ ИЗВЕСТНЯКА ПОКА ТРИ СМЕНЫ НЕ ОТРАБОТАЕШЬ! И ЕСЛИ Я УВИЖУ ТЕБЯ НА РАССТОЯНИИ ВЫСТРЕЛА ИЗ ЛУКА К КОЙКАМ ПЕРЕД ТЕМ КАК ТЫ ЗАКОНЧИШЬ, БУДЕШЬ ЕЩЁ ТРИ ЗА РАЗ ДЕЛАТЬ! ТЕБЕ ВСЁ ПОНЯТНО?! — Азур в ответ еле слышно зарычал, невольно хватаясь за покрасневшую половину лица. По глазу ни один из хвостов плети не попал, так что юноша отделался лишь болью и плеядой крохотных капелек крови. Не желая пробовать свою удачу ещё раз, он поспешно удалился в указанное направление. На убогом стеллаже висела фоморова дюжина искусно выполненных лопат, молотков, и кирок. Что же - хотя бы к инструментам у этих дикарей есть уважение. Закинув ближайшую кирку себе на плечо, рыцарь неспешно поплёл к месту работы, попутно внимательно осматривая копи. Условия здесь были омерзительные - все рабы грязные, одетые в лохмотья, многих раненых заставляют копать здесь и сейчас, и что к ним, что к здоровым, регулярно пристают охранники, зачастую с целью просто поиздеваться - от этого предприятия не может быть особо много выгоды. Просто какое-то больное развлечение нелепых масштабов, а не рудник. Добравшись до назначенной стены, магистр принялся неспешно долбить известняк, пока несколько щелчков кнута возле уха не заставили его ускориться — ШЕВЕЛИТЕСЬ, ЖУКИ, КРАСНОЖОПЫЕ, И БЕЗМОЗГЛЫЕ! И ТЫ ТОЖЕ НЕ ОТСТАВАЙ, ШКУРА, ПОКА НА МЕХ НЕ ПУСТИЛИ! — какой же у фей поразительно богатый набор специфичных оскорблений. "Красножопый" было ему уже давно знакомо, оно настолько распространённо, что его даже другие гоблины в сторону осенних используют. Жуки - очевидно. На самом деле, до Азура только сейчас дошло, что даже в мыслях называть так гвасов не стоит. Безмозглые - методом исключения, наверняка безголовые громилы. А вот шкура...какое интересное слово, чтобы превратить его в оскорбление. Может, стоит начать называть фей "огузками"? Они ведь мягкие и деликатные... — Эй — шёпотом обратился к юноше один из заключённых. Рыцарь никак не мог найти его глазами, пока кто-то не почесал по щиколотке. Оказывается, завести разговор решил гвас - судя по всему, тот самый, с кострища. Отличий во внешнем виде между разными представителями трудолюбивого народа было тяжело, но у магистра пока получалось — Ты ведь тот самый новенький, который размозжил башку одному из эвинов. Духу тебе не занимать, но план был тупой. Просто начать давать в морду. Если бы подумал, мог бы без проблем всех трёх убить — Р-р-р-р-р... — Азур издал низкий, утробный рык, раздражённо закатив глаза. Ему ещё упрёков не хватало — Это я к чему...силищ тебе не занимать. Желания утопить зимних в их собственной крови тоже хватает. А вот с планированием и ресурсами беда. Мы можем помочь друг другу. Что скажешь? — М? — неожиданное предложение. Разве гвасы не миролюбивый народ? Повернув свой взгляд на крохотного бойца, Азур увидел в его глазах...очень сильные эмоции. Маленькие чёрные бусинки были наполнены решительностью и жаждой крови. Не мгновенным, хаотичным, и кратковременным приливом ненависти, а расчётливым, холодным, полностью осознанным аппетитом к смерти своих поработителей. Магистру даже стало...страшновато. Но несмотря на это, он протянул новому знакомому руку. Тот схватил её своей лапкой, и поразительно крепко сжал — Жар-Тысячи-Солнц. Так меня зовут. Нам обоим хорошо знаком букет смерти. Ты им прямо...разишь. Я с первых мгновений понял, что мы с тобой одной породы руды. Скажи мне, мой дорогой соратник... — выждав когда надзиратели не будут активно смотреть в их направлении, Жар подошёл к соратнику поближе — На что ты готов, чтобы уничтожить эвинов? — … — Азур часто попадал в ситуацию, когда ему было тяжело объяснить свои мысли, даже без кляпа во рту. А сейчас…это ощущалось практически невозможным. Первым в голову пришло “на всё”, но у него не было на это права. Кроме своих обязанностей магистра, интуиция подсказывала, что как минимум Морна и Моргейн ещё живы - или возможно мысль о их смерти казалась невыносимой, поэтому юноша превентивно отмёл эту возможность. Так или иначе, рыцарю нужно выбраться отсюда живым и более-менее целым, но как выразить это без единого слова? Взгляд юноши задумался, и начал пялиться мимо огромной стены из известняка. Морна…надо было нарубить столько дров за вечер. И что к ней чувствовать? Что к ней можно чувствовать? Наверное, у него есть право на неё злится, но не слишком. Не по-настоящему. Да и он молодец. А Моргейн. Сколько ночей Моргейн уже провела одна? У неё с детства проблемы с тем, чтобы засыпать, хоть всю ночь над ней свечу держи. Фоморова срака, сколько времени он уже потерял в этой дыре?! — Есть что терять? — поток навязчивых мыслей прервал заданный, как бы невзначай, встречный вопрос гваса. Рыцарь кивнул — Жена, дети? — М-грх…— отрицательно пробурчав, Азур покачал головой — Родители? — и снова мимо — Возлюбленная? — П-ф! — юноша раздражённо фыркнул. Он понимал, что Жар не имел в виду ничего плохого, но эта линия вопросов с каждым словом всё больше и больше походила на жестокую шутку — Ладно. Смысл мне ясен. Главное…чтобы присутствие в твоей жизни дорогих тебе людей придавало сил, а не тянуло на дно. Мы поговорим позже. Не стоит излишне привлекать внимание поработителей — М-гм — гвас поспешно удалился, оставляя магистра наедине. С удвоенной силой, он принялся долбить известняк - чтобы отвлечься от шквала тяжёлых мыслей, пытающихся перевернуть крохотную шлюпку его самоконтроля, и швырнуть на скалы. Истощённый юноша упал на деревянные ступеньки у входа в баню. Отложив грязный плуг, он издал низкий, протяжный стон усталости, медленно почёсывая первую щетину. Каждая мышца ныла, запах навоза так сильно въелся в ноздри, что Азур даже не чувствовал окружавший его миазм переспелого пота. Стоило только откинуться на дверцу, дать себе хоть мгновение отдыха, и селянин мгновенно заснул - как котёнок. К сожалению, разбудили его настолько же быстро — Азур! Азур! Азур! — из-за двери послышался тонкий, высокий девичий голосок — М…м…дай по… — юноша невольно выпустил неприлично долгий зевок — Дай поспать, я устал… — Но ты ведь обещал, что будешь меня сторожить! — жалобный писк Моргейн ощущался как удары дятла прямо по черепу, и уставший селянин невольно схватился за волосы, с силой их сжимая — Я боюсь! — Фоморова срака, чего ты там боишься, а?! Тебе десять лун, чего ты боишься?! Я воду набрал? Набрал. Нагрел? Нагрел. Мыло сделал? Сделал. Мойся давай — А если на меня нападёт фея? — Феи в воде не водятся! — А если это будет Анум Грай? — Кто? — Это феи воды! — чувствуя нарастающую головную боль, Азур поднялся, пиная ближайший камешек куда подальше в приступе бессильной злобы — Опять тупые книжки Морны читала? Ничего полезного в них не пишут. Только страшилки и враки — Это не враки! — Слушай, чего ты от меня хочешь?! Я тебе больше помогать мыться не буду, ты уже большая! — Не надо помогать мне мыться! — после чёткого и громкого заявления, Моргейн продолжила после небольшой паузы, уже потише и намного менее уверенно — Просто…зайди и посиди со мной. Можешь и сам помыться! От тебя так воняет, отсюда чувствую! — Я устал. Я не буду сейчас мыться. Посидеть - ладно. Но тебе уже вырастать потихоньку надо — разминая плечи, селянин вальяжно вошёл внутрь бани, и закрыл за собой дверь. Его сестра сидела на корточках у ниши с водой, в мутно-зелёном, выцветшим платье с низким подолом — Почему одетая ещё? — Ну, а вдруг на меня напала бы фея пока я раздеваюсь? — Балоров хер… — Азур прислонился к ближайшей стенке, сполз, и снова начал засыпать — ТЫ МЕНЯ НЕ СТОРОЖИШЬ! — Не ори на меня, зараза мелкая! — Но ты обещал меня посторожить! — Да что б…хорошо! — крайне нехотя, юноша силой открыл полу слипшиеся глаза, и пару раз их протерев, начал с усталым прищуром сверлить Моргейн взглядом. Та с показной неуверенностью попыталась сбросить с себя одежду, заметив только на третью попытку протянуть платье через голову, что оно пристёгнуто ремнём. За этим откровением последовала череда жалких потуг расстегнуть тот — Азур… — Даже не вздумай — Да что не вздумай! Я не могу расстегнуть ремень! Помоги! — Я тебя сейчас утоплю — НУ АЗУР! — на краях огромных, зелёных глаз начали проступать слёзы, и девушка протестующе затопала ногами. Селянин поспешно поднялся на ноги, с виноватым выражением лица, и подошёл к своей сестре, аккуратно принялся снимать ремень — Прости. Я просто правда ужасно уставший. Давай, я его сейчас уберу, и помогу дальше раздеться. Оно на тебя всё ещё огромное…что-то ты в последнее время совсем не растёшь — Ты постоянно занят, поэтому не замечаешь — Моргейн кротко подняла подолы платья, помогая Азуру его снять — Прости — Почему ты не можешь просто быть со мной и больше ни с кем? Вместо того чтобы постоянно пропадать, а потом извиняться — Другие на меня полагаются — одним движением, юноша снял с девушки одежду, забрасывая последнюю себе на плечо, вместе с поясом, уже механически разворачиваясь и направляясь к табуретке, служившей здесь вешалкой — С лентой и трусами сама справишься, надеюсь? — Ну…раз уж ты уже начал помогать… — Я пошутил, вообще-то! Совсем обнаглела! Ты не настолько маленькая уже! Может попу тебе ещё вымыть? — селянин повернулся к собеседнице, и как только глаза упали на неё, в висок словно бы прилетело черенком от лопаты. Головная боль стала невыносимой, и по всему телу прошлась волна жара. Азур остановился, схватившись за голову, пытаясь удержаться на ногах — Что случилось? — Моргейн подбежала к нему, обеспокоенно прикладывая тыльную сторону брату на лоб — Ты горишь! — Я… — стоило ему снова перевести взгляд на Моргейн, как Азур снова ощутил резкую вспышку боли, и повышенную температуру тела. Она правда выросла. До этого момента юноша этого не замечал — Простудился, кажется. Я пойду с улицы посторожу. Воздухом подышу заодно — Хорошо… — не дожидаясь ответа, он поспешно вышел из бани захлопывая дверь, и спрыгнув со ступенек, лёг на холодную землю спиной, хватаясь за лоб с грудью дрожащими руками — Что эта…что та сволочь со мной сделала? — гневно косясь в сторону свиного загона, юноша свернулся клубочком, закрывая голову руками, повторяя одну и ту же фразу еле слышным бормотанием — Не думай об этом, не вспоминай об этом. Не думай об этом, не вспоминай об этом. Не думай об этом… — Попей водички! — проснулся Азур от насмешливой ремарки, за которой мгновенно последовал удар холодной воды прямо в его лицо. Дёргаясь и катаясь по полу в панике, он услышал хор смеющихся голосов, а открыв глаза увидел группу из четырёх охранников - один из которых держал в руках пустую бадью. Они, видимо, первым делом решили "проведать" особого гостя - у одного из стражников даже не было на себе шлема. Юноша перешёл в сидячее положение, морщась от влаги на голове и в волосах, и ощущения впивающейся в кожу гальки. Уснул он, судя по всему, прямо на рабочем месте — Доброе утро, ваше величество! Смена начинается. Проснитесь, и пойте — Он вообще нас понимает? Глаза тупые, как у дохлой собаки — дружная стража снова разразилась хохотом. Пленник же с требующим видом указал пальцем на свой живот - всё-таки, не сможет он долбить известняк уже третью смену на пустой желудок — Проголодался, что-ли? Завтрак ты уже пропустил, так что перебьёшься. Ужин через двенадцать часов — Если прямо сейчас не поднимешься, сегодня и спать ляжешь голодным. Шевелись, смерд! — в солнечное сплетение рыцаря прилетело навершие рукояти феевого меча, от лишённого шлема зачинщика травли. Понимая, что это угроза определённо может быть выполнена, магистр чудом умудрился быстро подняться на ноги, опираясь на натуральную стенку — Молодец. Теперь бери кирку, и копай. Будешь отлынивать - получишь плётку. Будешь показывать характер - получишь плётку. Ясно выражаюсь? — Г-р-р-х… — еле слышно рыча, Азур молча потянулся за инструментом - зачинщик схватил его за волосы, и больно потянул к себе, заставив выронить рукоять шахтёрского приспособления — Оглох, что-ли? Я ясно выражаюсь, или тебе ещё объяснений надо? — стерпев боль, Азур продавил сквозь кляп похожий на плевок звук. Через мгновение, его толкнули в сторону известняка, и ударили уже под дых. Он удержался на ногах, и повторил свою пантомиму — Да я тебя сейчас!... — Ффион, не поддавайся его провокациям. Он этого от тебя и хочет —...Склизкий выблядок — крайне нехотя, Ффион медленно убрал оружие, и развернулся, уходя прочь. Один из его подручных с гоготом швырнул в Азура пустой бадьей. Увидев возможность, юноша не стал долго думать - схватил кирку, сделал глубокий вдох, и вдарил Ффиону по затылку. Грубо огранённый, неизвестный камень как масло вошёл в мягкий череп зимнего солдата — Ффион! — испуганно запищал товарищ мертвеца - тот самый, который убедил его оставить Азура в покое — МРАЗОТА! — бросивший бадью кинулся на магистра, замахиваясь изогнутым клинком. Тот сделал шаг в бок - разъярённый противник сражался не очень аккуратно, и полностью открылся рисковой, вертикальной атакой. Магистр попытался ударить врага киркой в подбородок, но промахнулся, попав лезвием в защищённую грудь. Лезвие отскочило от доспехов с жутким лязгом, а по рукам прошлась дрожь, чуть было не заставившая выронить импровизированное оружие. Юноша отскочил назад, пытаясь подготовиться к следующему манёвру. На этот раз, всё оказалось намного сложнее. Взявший себя в руки охранник двигался слишком быстро. Азур даже не успел особо понять, откуда и как ему в голову прилетела чужая гарда. Только резко дёрнувшаяся клякса, острая боль в правом виске, и ощущение очередного падения на каменный пол. Не успев даже осознать, что он приземлился, рыцарь получил ещё несколько ударов в живот — Караул! Караул! — на крики более сдержанной феи, вскоре сбежалась группа из дюжины зимних, успев оттащить потерявшего контроль товарища от лежащего на боку Азура. Ещё один пинок, на этот раз от не успевшей онеметь от боли голове, был нанесён надсмотрщиком — Варвар…ВАРВАР! — громкий щелчок - и девять “хвостов” плётки соприкоснулись с грудью юноши, который умудрился громко вскрикнуть даже через кляп — Ты не человек, не скот, ТЫ БЕШЕНАЯ ДВОРНЯГА! БОЛЬНАЯ ПСИНА КОТОРАЯ БРОСАЕТСЯ НА ВСЁ ЖИВОЕ! БЕСПОЛЕЗНОЕ, СЛАБОУМНОЕ, ГРЯЗНОЕ ЖИВОТНОЕ! — Черномазый выблядок! — послышался крик из собравшейся толпы — Пустоголовая мразь! — вторил ему ещё один стражник — Отвратительное ничтожество! — пока магистра продолжали осыпать оскорблениями, надсмотрщик умело продолжал его пытать. Выдерживая достаточно долгие паузы, чтобы тело узника не могло привыкнуть к ощущению укусов кнута, но недостаточно долгие чтобы дать ему хоть какое-то подобие отдыха. Интервал между каждым ударом всегда был разным, непредсказуемым, и даже сам магистр не понимал, что было страшнее - сама кара, или её предвкушение? — Я найду способ тебя приструнить! — тихий, утробный крик надзирателя плавно переходил в высокий вопль, и обратно, пока он неистово выбивал из рыцаря жизнь — СВОЛОЧЬ! ТВАРЬ! БЕЗМОЗГЛЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! Я…я сломаю тебя. Я СЛОМАЮ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ, А?! Я СЛОМАЮ ТЕБЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНИМ, ЧТО Я СДЕЛАЮ В СВОЕЙ ЖИЗНИ! — Г-господин Ияго!... — слабо запротестовал один из солдат. Его проигнорировали — Господин Ияго! — присоединился ещё один. Его проигнорировали — Господин! Господин Ияго, прошу вас! — обратился третий. В порыве практически ослепляющего гнева, Ияго щёлкнул плёткой по земле — Матушкина любовь, Ияго… — послышался саркастичный женский голос. За спиной надсмотрщика медленно, вальяжно шла Блюэн, одетая в роскошное белое платье, подолы которого над землей держала небольшая свита из пяти гвасов — Ты не слишком спешишь решать судьбу моей снежинки? — Госпожа Блюэн! — фея мгновенно развернулся, отложив кнут и припав на одно колено — Простите, я не хотел покушаться на вашу собственность! Просто…этот пленник убил второго из ваших людей! Я был в бешенстве, когда услышал эти новости. Я хотел его приструнить, не более. Не смею полагаться на вашу законную…снежинку — Всего двух? Ску-у-у-у-учно! Ты ведь магистр целого рыцарского ордена! Я ожидала, что ты разрежешь три дюжины солдат заточенной палкой! Какое разочарование! Сколько шуму, а делов-то… — с показным безразличием, дворянка рассматривает свой маникюр, перед тем как громко зевнуть, прикрывая рот ладонью. Надсмотрщик поднялся на ноги, безуспешно скрывая своё недовольство — Ты правда скорее подходишь для обучения зверей, Ияго. Сколько усилий, а снежинка кажется только разозлилась. Посмотри на эти свирепые глазки! — Прошу прощения, госпожа — после очевидно фальшивого извинения, надзиратель невольно покосился на Азура, который с презрительным прищуром сверлил Блюэн взглядом. Очевидно, ему было больно - юноша свернулся в клубок, дрожа и подпрыгивая от, по ощущению, залитой смолой, обожжённой кожей, но это, кажется, только укрепляло его сопротивление — Есть очень простой способ это решить! Каждый раз, когда крохотный магистр будет напрашиваться на наказание, наказывать будут одного из других рабов. Скольких, говоришь, он успел убить? — Двоих, госпожа. Пиира и… — Двоих, значит — перебив подчинённого, дама, будто бы из воздуха, достала прозрачный кинжал, игриво подбрасывая его в руке. С хищной улыбкой, фея посмотрела на своих слуг, которые инстинктивно застыли, всё ещё придерживая ткань платья. Потом, Блюэн развернула голову к магистру - тот выпучил глаза, осознавая последствия — Значит, за пару моих солдат, умрёт пара жуков. Какого выбираешь? Вот этого, мелкого? Или с коричневым панцирем? Может калеку, у которого всего одно жвало? Меня волнует твоё мнение, снежиночка! Выбирай — М-гм! М-гм! — рыцарь вскочил на ноги - его сразу же окружило кольцо из копий. Пытаясь не насадиться ни на одно из орудий, он в панике закачал головой, делая руками крест — Ну как нет? Стоило думать, а потом делать, малыш. Думал, мы позволим тебе отделаться парой синяков? То, что мы не можем тебя убить не значит, что ты неуязвим. Выбирай. Сейчас же. Или я убью их всех — М-мм! М! ММ-М! — безуспешно крича сквозь кляп, Азур сложил руки в молящемся жесте, падая на колени и царапаясь об острые наконечники копий. Благородная фея расхохоталась, после чего приложила кончик лезвия кинжала к подушечке пальца, излишне сильно нажимая, кажется машинально пуская собственную кровь - синхронно с тяжёлым, медленным выдохом — Тебя так волнуют их жизни? Я думала, вся эта благородная чушь была лишь на показ. Хорошо, я предложу тебе ещё один вариант. Я заброшу тебя в ублиетт. Это тёмная, сырая дыра, только с одним выходом - наверх. Мы будем давать тебе только столько воды и еды, сколько нужно для выживания. Ты проведёшь там сколько я захочу. Во время каждого кормления, ты можешь сказать назначенному на присмотр за тобой стражнику, что сдаёшься. Тогда, я выпущу тебя из ублиетта - и ржавым шилом вскрою глотки одно десятой всех рабов на этих копях. Ну? Что думаешь? — … — Азур не вслушивался в детали новой пытки. Толку-то? Его не убьют. Избиения перетерпит, к голоду и жажде уже привык. Не задумываясь, юноша кивнул. Блюэн без единого заметного движения развоплотила кинжал, и ухмыльнулась — Какой же ты идиот. Мне с тобой очень повезло Впервые за время заключения, Азура накормили и напоили. После чего, с завязанными глазами, провели через многочисленные коридоры, находящиеся под стеклянным фортом. Сосчитать повороты юноша смог - всего, их было ровно двадцать один, но запомнить какой был влево, а какой вправо, представилось невозможной задачей. Поворот, спуск, поворот, спуск, и вот его останавливает сопровождение. Его ноги широко раздвинули, и приковали к толстой металлической платформе. Руки заставили скрестить, привязали друг к другу толстой верёвкой, после чего заключили каждую ладонь в тяжёлый шар. Сомкнув на юноше ошейник, тот тремя цепями соединили с разными точками комнаты, после чего пользуясь лебёдкой, опустили платформу на дно крохотной ниши из грубо обтёсанного камня. Магистр еле-еле сюда помещался, и практически не мог пошевелиться. Разве что, держать запястья ровно, чтобы вес сфер не вывихнул их. Внутри тоже не было места - развернуть кулаки или пальцы было невозможно. Хоть кляп до омерзения размяк от слюны, даже во весь голос проорать через него было невозможно. Вкупе с повязкой на глазах, магистр ничего не видел, не чувствовал ничего кроме холодной, гладкой текстуры металла, и не слышал ничего кроме собственного дыхания и сердцебиения. Время потеряло своё значение. Оно тянулось, иногда пролетало, но даже само слово очень быстро потеряло своё значение. Раз во сколько его собирались кормить и поить? Ему не сказали. Рыцарь решил отвлечься - нырнул в свои приятные воспоминания. Вот только…таких не было. Каждое воспоминание с Морной было испорчено поступком Моргейн - то, что он не был в силах управиться со своей маленькой сестрой. Все проведенные моменты с ней же были омрачены тем, насколько же он подвёл бедняжку. Моргейн ведь наверняка осталась совсем одна. Испуганная, в голоде, в холоде…она ещё жива? От одной мысли об отце хотелось размозжить себе череп. Он так его подвёл. Ни с чем не справился. Ни с чем разобрался. Каждый раз когда Азуру казалось, что вот, он схватил злодейку судьбу за рога, та насаживала его на них по самый череп, и швыряла на скалы. Его рыцари? Да когда они появились, всё покатилось Балору в сраку! И всё же, каждого из них он тоже подвёл. Баретес и Лорен смогли выжить благодаря его манёвру, а вот что с Бедивэросом? Что с теми, кого он ещё не успел встретить? Жив ли хоть кто-то из них? А из деревенских? Хотя бы кто-нибудь кто когда либо полагался на него ещё не умер в агонии, проклиная тот день когда встретились с ним? Поток мыслей прервало странное событие - на макушку юноши упала капелька холодной воды. Через какое-то время, ещё пару. Потом, три. И снова одна. Потом четыре. Потом две. И одна. На голову, на шею, на плечи, на бёдра - невозможно было предсказать, когда, сколько, и куда. Острое, неприятное ощущение, вкупе с абсолютным отсутствием какой-либо закономерности сводило с ума. Горе быстро переросло в злость. Злость в гнев. Гнев в ненависть. Самую мерзкую, вязкую, чёрную, от которой всё тело билось будто бы в припадке. Со дня ублиетта доносились звуки, напоминающие дикое животное В верхнем шпиле стеклянного форта, расположившись на витиеватом, напоминающем застывший зимний буран троне, расположилась госпожа Блюэн Гох. Лениво попивая кьянти, она задумчиво смаковала очередной глоток, постукивая какую-то мелодию каблуками по неестественно огромной шкуре каракала. Рядом с ней терпеливо стоял гвас с одним жвалом, крепко держа поднос крохотными лапками. Вскоре, бокал, вместе с содержимым, полетели слуге прямо в лицо - он успел среагировать и опустить голову, из-за чего стекло сломалось об прочный панцирь, ни оставив даже царапины — Какая гадость. Если ещё раз принесёшь мне эту мочу в стакане, я тебя живьём сварю — гневным жестом, дворянка указала на разлетевшиеся по полу осколки — Чего встал, как вкопанный? Живо приберись! — Госпожа Блюэн! — в зал резко ворвался солдат фей, пока гвас молча отложил поднос, и принялся собирать кусочки стекла в совок — К нам прибыли Рыцари Круга! — Я окружена раздражителями. Ладно, можешь сказать им, чтобы заходили — К сожалению, госпожа, их кажется не особо волнует наше мне… — из коридора послышался страшный грохот. Стражник отскочил вбок, замер как испуганный олень, и начал левитировать. Внутрь помещения зашли Мэлисунэ вместе с Глорией. Изваянный рыцарь кивнул отдающему честь солдату, и приблизился к хозяйке укрепления на несколько шагов, после чего молча застыл на месте. Жрица прошла чуть дальше, делая неловкий реверанс. Глаза вельможи зацепились за рубцы от ожогов на руках девушки. Гох слышно облизала губы — Приветствуем вас, госпожа Блюэн! Я - Глория, рыцарь круга, а это мой товарищ по оружию, Мэлисунэ. Вы наверняка о нас слышали. Мы пришли забрать мальчика по приказу Его Величества Воертингеруса — Забрать? Моего мальчика? Мою снежинку? Так скоро? — с каждым вопросом, дама повышала голос и наклонялась всё ближе, очевидно подавляя фрустрацию от того, что теперь ей дают приказы — Никак нет! Кроме того, что я только-только его поймала, согласно законам Зимнего Двора, все пленники в первую очередь принадлежат герцогу. Вам придётся просить господина Хельбрама. Но со всем послужным списком который этот мальчик успел наработать, не надейтесь что его вам отдадут. Лучше не тратьте время, и возвращайтесь откуда пришли — Вашу…снежинку? — невольно нарушив этикет от удивления, рыцарь Любви приподняла правую бровь — Почему вы его так называете? — Потому что он уникальный! Один такой на весь мир! — несмотря на в целом ужасно ядовитый тон, кажется, восторг Блюэн был искренним — Но в конце концов, это ничего не значит. А ещё, мне нравится как он хрустит у меня под ногами — Вы ведь не пытаете его? — Глория, с каждой секундой этого разговора, звучала всё более обеспокоенной. Дворянка, в ответ, недовольно хмыкнула — Это наш пленник! Хотим - пытаем, хотим - хоть казним! Особенно после всего, что ваш “мальчик” натворил! — Гох ткнула в собеседницу пустым местом, где раньше находился её палец — Вот! По самое основание откусил, зараза! Теперь мне придётся отдавать целое состояние этим бездарным выродкам из Весны! А после того какое оскорбление он нанёс господину Хельбраму…нет, вы его не получите — А как так получилось, что он…откусил ваш…палец? — ошарашенная жрица отчаянно пыталась понять - какой должен был сложиться сценарий, чтобы получилось вот так? Нет, конечно, в свирепости магистра даже те кто видели его минуту другую не сомневались, но обычно его зверства были довольно…практичными. Не стал бы он целиться именно в палец! — Не ваше дело, милочка! — Прошу прощения — донёсся скрежет со стороны Мэлисунэ — А какое оскорбление было нанесено этим юношей господину Хельбраму? — Всё ещё не ваше дело — раздражённая Блюэн убрала глаза с собеседников, возвращаясь к своему маникюру — И не думай что я помогу тебе, просто потому что мы принадлежим к одному роду. Раз уж ты решил пресмыкаться перед каким-то человечешкой, значит я буду относиться к тебе соответственно — Это твоё финальное решение, Блюэн? — та подняла глаза, в полном шоке, быстро превратившимся в вспышку гнева — ДА! ВОН! — рыцари молча покинули тронный зал, и Глория обеспокоенно косилась себе за спину. После чего, спросила шёпотом — И что мы будем делать? — Всё просто, сестра — спокойно ответил рыцарь Миролюбия — Если нам не хотят его давать - то мы заберём его сами