Трасса I-95

      Мотель был паршивым. Они в таких никогда не останавливались, но трак к вечеру задымил нутром, а гилово: «бля, ты чего это?» сулило минимум три дня ремонта, во время которого находиться внутри было бы некомфортно.       Он сам, пока Рейстлин щёлкал выключателем в надежде оживить настенную лампу, зашёл в душ и тут же вышел.       — Рядом совсем ничего больше нет?       — Увы.       — Мда. Мы встряли.       — Кажется, у меня есть кое-что, чтобы поднять тебе настроение.       — Тоже мне, новость, оно у тебя всегда при себе... Ох ты!

***

      Не слишком роскошный, но волшебно древний, давным-давно брошенный особняк, оплетённый мёртвым виноградом, подточенный дождями и ветром, изъеденный временем, который едва-едва видно из окна мотеля — сокровище в глазах и Маджере. И он же огромная опасность: здесь, в таком месте, что только не нашло укрытия в нём, как они сейчас. Но им будет после, куда убраться, тому, что живёт там — уже нет.       — Пожалуйста, смотри под ноги.       Отлаженный порядок действий, чёткие движения двух фонариков, расслабленные свободные руки: у Гилтиаса хищное кольцо на указательном пальце, обнимает все три фаланги змеиным металлическим узором, у Рейстлина на сухой ладони едва заметно светятся тонкие линии обычно незаметной татуировки с песочными часами. Всё это не впервой, но всё же проступает в такие моменты в них обоих что-то детское, когда весь мир вокруг — огромная загадка, и только держи глаза распахнутыми, чтобы разглядеть её целиком, и невольно отвлекаешься.       Гил кивает и продолжает тщательно проверять пол, Рейстлин, не удержавшись, будто не сам напоминал только что о внимательности, тоже отвлекается от своей сферы контроля, углядев что-то в пыльном углу, где под слоем облезшей краски выступил камень.       — Такое богатство, — азартно шепчет Гилтиас, а Рейстлин снова переводит взгляд на потолок. Самое время! Под тёмным сводом притаилась паучница, не заметишь — так её сеть накроет сверху, лёгкая, неощутимая, и будет сосать силы, куда бы ты не ушёл, будет подпитывать свою хозяйку...       — Кыш, погань.       Даже заклинания на неё тратить не нужно, паучница тает от внимания и спасаясь, сбежит от первого оклика, второй такой в здании тоже не будет — собственница.       — Рейст, с дороги, — Гилтиас делает короткий выпад. Совершенный, отточенный, привычный, он приходится в крак-капкан, ловушку для полезных магических сущностей, и тот начинает тлеть, пожирая самого себя. Хозяин, семиногий крак, зло скрежещет жвалами и цокотит в темноту — копить силы на восстановление.       — Ну, кто ещё в теремочке живёт? — шепчет с радостным предвкушением Гил, заворачивая за угол.

***

      — Ты заметил, что в таких местах время будто начинает течь иначе? — спросил Гилтиас уже в номере мотеля, защёлкивая ящик с добычей.       По-настоящему ценные физические компоненты для творения магии с каждым годом всё трудней достать, и хотя они почти уже научились обходиться без них, случай упускать — преступно. Семена мёртвого мха, плотная паутина почти исчезнувшего паука, черепичная крошка — абы какая не подойдёт, неприкосновенная пыль — чем дольше лежит нетронутой, тем ценнее, полуистлевшие фитили восковых свечей и третий нагар, куколки ночной бабочки, которая водится только в местах, где когда-то практиковали Искусство... Даже три полупрозрачных призрака воспоминаний плещутся в одной, тесноватой колбе — прошедшая охота была очень удачной.       — Думал, мне просто мерещится, — Маджере осторожно заклеил пластырем ссадину на тыльной стороне ладони Гила, покачал головой. — Ты когда аккуратней станешь?       — Когда мне всё это начнёт казаться скучной рутиной?       — То есть никогда.       — То есть — никогда. Иди в душ. Теперь он почти привлекательным кажется.       — Всего-то потребовалось от пола до потолка облазить древний брошенный дом...       — Особняк. Я настаиваю.