Аромат смерти

      

***

              Мой тревожный сон, прервал чей-то до безумия мелодичный голос. Распахнув глаза, я наткнулась на бледное лицо нависшее надо мной. Эта была девочка, такая же невольница, измученная и уставшая, со спутанными грязными светлыми волосами.        Я удивилась, ведь прежде мне не приходилось любоваться настолько светлыми натуральными волосами. Многие девушки пытались добиться такого цвета, осветляя волосы. Да что говорить, я сама была в числе тех, кто мечтал о подобном цвете волос.        Незнакомка тем временем подозвала меня к себе. Поднявшись с импровизированной постели, я последовала за ней. На ней была грязная рубаха, давно потерявшая свой белоснежный цвет, на шее висел крестик, значит она скорее всего русинка.        Мы подошли к круглому оконцу, которое открывало вид на кусок города, послышались радостные возгласы и приветствия. Я вопросительно посмотрела на девочку, прижав руки к груди.        — Мы уже приплыли? — Мой собственный голос показался мне глухим и каким-то сиплым. Посчитав, что это все спросонья, я глянула на невольницу.        — Да, слышишь, здесь приветствуют Барбороссу, тот что привез нас сюда. — Ответила светловолосая, вглядываясь в очертания Стамбула. — Вот мы и прибыли. — Она тяжело вздохнула, мучаясь от неизвестности своей дальнейшей участи.        — Как тебя зовут? — Поинтересовалась я, стараясь абстрагироваться от волнения за свою судьбу. Сердце начало биться чаще обычного, я понимала, что нервничаю.        Девочка повернулась и непонимающе уставилась на меня, будто я сейчас ляпнула дичайшую глупость. Это меня смутило и я нахмурилась, вопросительно глядя на русинку.        — Ты забыла меня? — В глазах невольницы заблестели слезы.        Только сейчас пазл в моей голове сложился, мы были знакомы с этой девочкой. Точнее это тело, было с ней знакомо, до моего попадания в него. Жаль, что старые воспоминания не передались мне.        — Это от того, что ты тогда сильно ударилась головой! — Воскликнула она, но поймав мой вопросительный взгляд постаралась объяснить. — Корсар ударил тебя, когда мы пытались бежать. — Наконец русинка поделилась со мной хронологией событий. — С тех пор, мне было запрещено приближаться к тебе. Но сейчас мы вновь будем вместе, как раньше, в нашей деревне, помнишь? — Она с надеждой глядела на меня, а я же застыла подобно статуе, не зная, что отвечать, вдруг осознав, что не знаю, даже своего имени в этом теле. — Варенька, ну не молчи! — Взмолилась невольница и крепко прижала меня к себе.        О, ну хоть имя свое теперь знаю. Варвара.        Я отрицательно замотала головой.        — Я ничего не помню. Кто я, кем была, с кем дружила, кто были мои родители, братья, сестры, ничего. — Отстранившись, ответила я, но новоиспеченная подруга лишь крепко сжала мою руку.        — Ничего, Варя, это пустяки. Я могу тебе все рассказать. — Русинка попыталась успокоить меня, видя как я начала напрягаться, пытаясь вспомнить хоть крупицу информации про саму себя. В голове царила пустота, чужих воспоминаний не находилось. — Ты дочь простого крестьянина, батюшку твоего звали Михаил, а матушку Ярославой, она была из рода обедневших дворян, у тебя нет ни братьев, ни сестер. Меня зовут Аксинья. С самого детства мы с тобой дружим, мы ведь соседи, наши дома совсем близко находились друг от друга, ты лишь на год старше меня. Нас схватили турецкие корсары и обратили в рабство.        Слушая краткую историю моей жизни, я осматривала свои худые кисти. Надеюсь, хоть в гареме меня откормят, потому что здешнюю еду питательной не назовешь.        Судно остановилось, наконец причалив к суше.        Затем началась полная сумотоха, нам приказали выйти из трюма, мы выстроились в одну длинную шеренгу, двое матросов ещё раз пересчитали нас, обыскали трюм на наличие в нем затаившихся невольниц, но так никого и не нашли. Затем они надели каждой на руки кандалы с цепями, чтобы не одна не умудрилась удрать.        От тяжести стальных кандалов мои руки быстро устали, сил на то, чтобы дойти до ворот дворца почти не оставалось, но я сжала челюсти и из последних сил пошла следом за другими девушками, разных возрастов и национальностей. Одна, судя по всему была итальянкой, она весь путь ругалась на родном языке и шипела как змея на матросов, которые призывали её к тишине.        Люди, смотрели на нас словно мы скот, лишь вещь и не больше того. Подобное отношение оскорбляло, но я прекрасно понимала, что теперь рабыня и никто не будет считаться с моим мнением. Нужно пройти этот извилистый трудный путь к вершине гаремной иерархии.        Вдалеке показался роскошный дворец, как же он был прекрасен в утренних лучах солнца. Аксинья шедшая рядом с презрением окидывала взглядом местные улочки и верхушки дворца.        — Как думаешь, куда нас приведут? — Спросила подруга, шагая вперед.        — Во дворец к султану Сулейману, нас продали в его гарем. — Спокойно ответила я, чувствуя, как солнце припекает макушку головы, захотелось пить и просто поспать, но путь все продолжался.        Мои ноги лишенные какой либо обуви, заныли от боли. Я прикусила нижнюю губу и выглянула из нашей толпы, когда все мы наконец остановились у ворот в Топкапы.        На улице их уже ждал Сюмбюль, две лекарши и несколько стражников. Мы с Аксиньей были практически в конце этой своеобразной шеренги, впереди виднелась спина Фирузе и остальных невольниц с растрепанными грязными волосами и в рваной одежде.        Каждую тщательно осматривали, отбирая в гарем повелителя.        Обрывки фраз на турецком, доносились до моего острого слуха.        — Открой, открой! — Приговаривал главный евнух гарема, осматривая очередную рабыню. — Нет! Нет. Отправь.        В его монолог вклинился другой служитель гарема, он был одет как простой ага, вероятно занимавший самую низкую должность.        — Сюмбюль Ага, такая толпа, что нам делать? — Он явно был обеспокоен и что-то спрашивал, судя по интонации.        Было очень печально, что теперь я турецкий не понимала от слова совсем и только могла гадать, о чем же у них шел разговор. Руки затекли и теперь я практически не чувствовала их.        — Мне так страшно, а вдруг мы не попадем во дворец? — Шепнула мне подруга, глядя на отвергнутых невольниц, которые стояли в стороне и горько плакали.        — Не бойся, все будет хорошо! — Убеждающим тоном проговорила я, успокаивая русинку.        И тут я вспомнила, а ведь и правда, Фирузе и других девушек стоящих рядом с ней отправили на невольничий рынок.        Это могло осложнить ситуацию, вдруг и меня туда отправят? Очередь Фирузе для осмотра все приближалась.        Оставалось всего две девушки перед фигурой персидской шпионки, когда словно гром среди ясного неба раздался голос Сюмбюля аги, который, увы, не предвещал ничего хорошего.        — Слушайте меня! Этих девушек, что я отобрал разместите в ташлыке, остальных отправьте на невольничий рынок!        Движение в толпе остановилось, я выглянула и увидела как евнух жестами показывает нам отходить назад. Вот этого я и боялась. Какова вероятность, что Хюррем и меня заберет, как Фирузе, что если после моего вмешательства канон измениться?        Сердце вновь забилось чаще и я в полнейшей растерянности схватила Аксинью за руку.        — Они нас отсылают! — С досадой проговорила я, вглядываясь в чистые голубые глаза подруги.        — Как же так? Куда нам теперь? — Взволнованно спросила русинка, сжимая мою кисть.        — Кажется, это место называют невольничем рынком. Там нас должны продать. — Я горько усмехнулась, быть проданной не во дворец не входило в мои планы, светловолосая девочка молчала, отпустив мою руку, я же побрела на выход, позволив себе обернуться лишь один раз, мазнув взглядом по закрывающимся воротам дворца.        Я ещё сюда вернусь! И в тот момент мою уверенность не пошатнуло бы ничто.        Нас словно скот привели на рынок, Слава Богу нас взял один работорговец, всех пятерых. Так что теперь я даже не сомневалась, что канон оказался ко мне благосклонен, в глубине души я понимала, что буду получать небольшие плюшки, для возвышения, раз меня так отчаянно пихают сюда, не давая пожить в своем времени.        На рынке мы и переночевали, прижимаясь друг к другу, засыпая на соломенной подстилке. Жестко, неудобно, воняет. Единственные слова которые крутились у меня в голове всю ночь и последующее утро.        Сегодня, как я и думала за нами должен прийти один мужчина, чтобы купить. Мы стояли под палящим солнцем и безразлично взирали на людей снующих туда сюда, за товаром получше, да подешевле. Каждый мужчина, а преимущественно здесь скупали рабынь мужчины, смотрел на нас оценивающе, некоторые даже трогали тело, прощупывая, насколько девушка худая и подойдет ли она в качестве служанки.        — Сколько просишь за этих девушек? — Спросил подошедший темноволосый мужчина, осматривая нас пятерых.        Торговец призадумался, а затем шепотом посчитал примерную цену.        — Пять сотен золотом. — Он обратил свой взор на нас. — Эти рабыни из самого Топкапы!        — За этих дам не больше четырёх сотен! — Покупатель махнул рукой. — Смотри какие они тощие!        — Зря ты так, их привез сам Барборосса. — Торговец заулыбался и указал рукой на нашу группу. — Они все здоровы и невинны.        Мы покорно подошли к нашему предполагаемому покупателю. Он долго всматривался в лицо Фирузе, среди всех она была самой высокой и выделялась на нашем фоне.        — Как тебя зовут? — Мужчина дотронулся до подбородка персидской шпионки, она скривилась и попыталась отстраниться. Девушка молчала. Тогда он повысил тон. — Назови своё имя, женщина!        — Фирузе. — Наконец произнесла невольница.        — Хорошо, я куплю их у тебя.– Согласился покупатель и торговец радостно улыбнулся.        — Да хранит тебя Аллах, эфенди! — Воскликнул он, забирая свои золотые.        — Только я смогу их завтра забрать, сегодня пусть ночуют здесь.        Мы с Аксиньей переглянулись и та погладила меня по руке.        — Кажется нас продали. — С тенью улыбки сказала я.        — Мы справимся, Варенька, все будет хорошо. — Подруга вселяла в меня надежду на хороший исход.        Мы вновь сели под навес от солнца, к нам подсела неизвестная девушка, которая тоже была из дворца.        — Прости, услышала знакомые слова, вы тоже русские? — С надеждой найти землячек, поинтересовалась темноволосая в порванном сером платье.        — Да. — Спокойно ответила я. — Нас купил один господин, так что мы теперь будем часто встречаться.        — Я так рада услышать вновь родной язык, вы себе не представляете. Как вас звать? Меня Настя.        — Меня Аксинья. — Подала голос подруга, приветливо улыбнувшись новой приятельнице.        — Варя. — Тихо представилась я и повернула голову в сторону других невольниц.        Грязные, измученные и истощенные, не знающие, что с ними будет завтра, мне было по-настоящему их жаль. Моя же судьба была предрешена, оставалось лишь следовать ей.       

***

       На следующее утро мужчина действительно забрал нас пятерых. Идти было тяжело, вчера нас почти не покормили и я чувствовала дикое головокружение. Утреннее солнце припекало голову, что явно ещё больше усугубляло мое самочувствие.        Руки опять связали, мы вновь шли друг за другом, подгоняемые помощником нашего господина. Я успокаивала себя тем немаловажным фактом, что вскоре нас должна забрать Хюррем и все будет хорошо. В горле пересохло, жутко хотелось пить. Про боль в ногах, мне не хотелось даже упоминать.        Сзади неё шла Аксинья завершая их своеобразную цепочку рабынь, она тихо стонала и еле передвигала ногами, я начала беспокоиться за неё.        Через час нашего бесконечного, как мне казалось, странствия одна из девушек впереди меня упала. Мы все остановились и замерли. Фирузе была к ней ближе всех и подбежала к потерявшей сознание девушке.        — Мы больше не можем, ты только взгляни на неё! — Фирузе подняла глаза на мужчину шедшего впереди. — Прошу дай нам воды! — Взмолилась персидская шпионка.        — Я сказал, идите! — Отрезал тот и отвернулся.        — Воды! — В её голосе послышались требовательные нотки. — Какой прок тебе будет от мертвой девушки?!        Он развернулся, затем осмотрев девушку кинул им флягу с водой. Фирузе осторожно приподняла голову невольницы и дала ей воды. Затем по очереди попили и мы. Хоть немного, но этого хватит, чтобы не потерять сознание от обезвоживания и дикой усталости.        Мы шли по пыльной дороге, мелкие камешки кололи босые ноги, стирая кожу в кровь. Приятного было мало, кроме тех долгожданных капель прохладной воды. Солнце стояло почти в зените, когда девушка прямо передо мной свалилась, не подавая каких-либо признаков жизни.        Я наклонилась над ней, это была Клара. Насколько я помню, согласно канону она стала первой фавориткой шехзаде Мехмеда, жаль их история любви закончилась печально.        Я легонько пошлепала по бледным впалым щекам, пытаясь привести невольницу в чувства, на землю опустилась Фирузе.        — Что с тобой? Скажи что-нибудь! — Было видно, что девушка испуганна. В тоже мгновение к нам подошел мужчина.        — Ну что ещё? — Он явно был недоволен.        — Позволь нам отдохнуть, иначе она умрет. — Едва ли не со слезами на глазах попросила Фирузе.        — Сейчас же поднимай её! — Потребовал он, её мольбы явно не разжалобили его черствое сердце.        Фирузе сжала губы и поднялась на ноги, я же все ещё пыталась хоть как-то привести бедняжку в сознание.        — Нет! — Резко заявила она. — Мы не сможем больше идти!        От этих слов мужчина побелел от злости, а затем влепил ей хлесткую пощечину, от которой она вскрикнула и повалилась на землю. Подскочив на ноги, я накинулась на своего «временного хозяина» пытаясь оттолкнуть его.        — Не трогай её! — Прокричала я, видя как рядом проезжает золотистая карета в которой сейчас ехала Хюррем султан.        Меня отпихнули словно тряпичную куклу и я ударилась спиной о землю. Услышав ржание коней и остановившийся стук колес, я с облегчением выдохнула. Скоро буду во дворце.        К нашему хозяину подбежал Сюмбюль ага, впервые я была очень рада его видеть.        — Что же тебе не жаль бедных женщин, зачем мучаешь их? — Заинтересованно спросил евнух.        — Не твое дело! — Буркнул мужчина.        — Кто они такие? — Не унимался Сюмбюль.        — Они мои рабыни, я за них заплатил. — Ответил он, пытаясь поднять невольницу, что неподвижно лежала на земле.        — Больше нет. — Евнух коварно ухмыльнулся, исполняя приказ госпожи. — Я их покупаю у тебя, сколько ты за них заплатил? Дам вдвое больше!        — Они мне нужны, ага, не продам. — Заупрямился наш хозяин.        — Послушай-ка, может ты не знаешь кто я такой? Перед тобой главный евнух государя! — Прокричал Сюмбюль ага, я же едва не засмеялась от его комичного выражения лица в этот момент.        — Прости, я ведь не знал! — Начал оправдываться мужчина.        — Сколько тебе нужно?        — Шесть тысяч золотых.        — Ах, Аллах, всего-то. — Сюмбюль цыкнул и эфенди опустил взгляд в пол.        Евнух кинул ему под ноги большой мешок, доверху наполненный золотыми монетами, а затем забрал нас.        — Варя, куда тот человек везет нас? — Спросила Аксинья, с жалостью смотря на пришедшую в себя Клару. — Он выглядел очень богато.        — Нас везут во дворец. — Уставшим голосом ответила я.        Почти три дня скитаний без еды и с малым количество воды, давали о себе знать, сил не оставалось, чтобы подумать о своем будущем, выстроить план действий, следуя четкому алгоритму в голове.        Хотелось есть и спать. А ещё конечно смыть с себя всю грязь и залечить раны.