Аромат смерти

***

      — Даже не знаю, на какой грех ведь пойдем… — Причитала Аксинья уже добрые полчаса, пока я уговаривала её сменить вероисповедание. — Сгорим в Гиенне огненной!       — Мы попали в исламский мир и другого выхода нет.       Я порядком устала проговаривать все плюсы от данного шага, но подруга словно не слышала и до боли в руке сжимала свой деревянный крестик — единственное, что осталось от прежней жизни.       — Господь покарает нас, Варвара! Мы и так уже почти не говорим на родном языке, не молимся.       В Бога я, конечно, не верила, а доверяла только себе и своему разуму, но переубеждать славянку не стала. Захочет сама скажет.       — Ладно, как знаешь, а я попрошу Мехмеда обратить меня в мусульманство. — Я пожала плечами, поймав осуждающий взгляд девушки. — А что? Господь давно отвернулся от меня. Я — грешница!       Быть белой вороной среди других мусульманок в гареме мне не хотелось от слова совсем, к тому же я была уверена, что одна вера сблизит нас с шехзаде ещё больше. Это самый выгодный шаг в моем положении, который поможет закрепить своё место под солнцем.       Неверная никогда не станет госпожой…       Во дворце правоверных мусульман было куда больше, чем, к примеру, католиков или православных. Все девушки, к какой бы ступени иерархии они не принадлежали, рано или поздно делали этот шаг.       С волками жить — по-волчьи выть.       — Повелитель с шехзаде говорят уже вернулись с охоты. — Взяв шкатулку с украшениями, произнесла Аксинья и чуть улыбнулась. — Колье?       — Да, вот это. — Указательным пальцем я показала на колье треугольной формы, сделанного из серебра и маленьких драгоценных камней. — Меня Хюррем султан уже заждалась, опаздывать невежливо.       — Хорошо, что она позвала тебя на завтрак. — Блондинка застегнула колье на моей шее.       Волосы были заплетены в два колоска и соединялись на затылке, длину я оставила распущенной и перекинула через плечо.       В покоях Хасеки было светло и уютно, я настолько привыкла к этому месту за годы службы, что относилась как к своему второму дому. Госпожа встретила меня приветливой улыбкой. Кажется, возвращение султана порадовало её. Сегодня на ней красовалось фиолетовое платье со светлой вышивкой по всей длине, а шея была украшена массивным ожерельем.       — Варюша, проходи, садись. — Рукой султанша указала на тахту, обычно предназначенную для сестер или дочерей султана. Лучезарно улыбнувшись, я села на указанное место и оглядела большой стол накрытый на двух человек.       — Благодарю за приглашение!       Мой желудок приветственно заурчал, когда глазами я наткнулась на аппетитные блюда. Здесь была так называемая «мухаммара» овощная паста из болгарского перца с орехами и «кысыр» традиционный турецкий салат с булгуром, зеленью и пряностями.       — Кстати, как там продвигается расследование, нападавшего нашли? — Как бы между делом поинтересовалась рыжеволосая.       — Пока нет и, честно говоря, я сомневаюсь, что найдут. Всё указывает на Хатидже султан, у неё есть мотив, она очень разозлилась, когда вы узнали о Фирузе и выместила весь гнев на мне. Её волю исполнила Шахи хатун.       — А Ибрагим, конечно, не станет подвергать женушку такому риску, тем более теперь. — Проговорила Хасеки и отпила воды из стакана.       — Теперь? — Переспросила я, не совсем понимая, что имеется в виду.       — Госпожа простила пашу за измену с Нигяр, подумать только, она оставила такое оскорбление без наказания.       — Не думаю, что следует развивать эту историю с Нигяр, она бесполезна.       — Ты права. — Хюррем согласно кивнула. — Не пригодилась она мне.       — Эта женщина абсолютно отчаянная и неизвестно, что может выкинуть в будущем. Лучше отослать её подальше из столицы. И вам так будет спокойнее.       — Какие умные мысли в твоей юной головке, Варвара! — Изумилась госпожа и взор её застыл на моих ключицах. — Красивое украшение, мой сын подарил?       — Да, это один из его подарков. — Я машинально погладила колье, прошлась пальчиками по мелким камням.       — Вижу, он просто очарован тобой.       — Мне тоже хочется сделать ему подарок.       — Мехмед будет рад! — Султанша широко улыбнулась. — Что ты хочешь подарить?       — Кинжал, я попросила ювелира отделать рукоять алмазами.       — Отличный подарок. Насчет Хатидже не волнуйся, я прижму этой бешеной кошке хвост!

***

      Мы с Аксиньей стояли в ташлыке и тихо беседовали, когда по коридору пролетела Михримах султан со счастливой улыбкой на всё лицо. Причина её радости была мне неизвестна.       — Чего она так сияет?       — Наверное ходила просить прощения у падишаха, он был зол на неё. — Предположила славянка и придвинулась чуть ближе. — Умут хатун уже приступила к своим обязанностям.       От этой вести я вскипела.       — То есть она уже видела Мехмеда?       — Думаю, да. — Подруга пожала плечами и обратила взор на Фирузе, спускающуюся по лестнице. — О, гляди-ка, выползла гадюка!       — Оставь её, с ней Хюррем султан пусть разбирается. — У меня дико заболела голова и я прижала пальцы к виску. — С Умут надо что-то решить.       — А что решать? Ещё не факт, что она понравится шехзаде.       — Не хочу сейчас строить теории, но сегодня я должна попасть в покои Мехмеда!       Я хотела сказать ещё кое-что, но меня перебила Афифе хатун.       — Фирузе хатун, собирайся, этой ночью пойдешь к Властелину.       Сегодня? В священный четверг? Хотя, чему я тут удивляюсь, в сериале было то же самое. Главное, чтобы Хюррем с собой ничего не сделала, надо будет как-то проследить за этим.       Сама быть в двух местах одновременно я не смогу, но вот Аксинья вполне сможет пройти в покои Хасеки и не дать ей сотворить с собой такое.       — Вечером последи за госпожой, ладно?       — Зачем? — Глаза славянки округлились от удивления.       — Неспокойно мне что-то, побудь с ней рядом.       — Не пугай меня, Варь.       — Предчувствие нехорошее, тем более сегодня четверг, это оскорбление для султанши, мало ли, что ей в голову придет.       — Хорошо, я всё сделаю. — Подруга кивнула и крепко сжала мою ладонь.

***

      Дворец на Ипподроме в лучах утреннего солнца был по-своему прекрасен. Дорожки были расчищены от снега, и Хасеки гордо ступала по одной из них, намереваясь нанести визит хозяйке этого дома.       В поле зрения появилась повитуха из дворца, и Хюррем султан заинтересовалась причиной, по которой её сюда вызвали.       — Хатидже султан позвала меня, Хуриджихан султан приболела немного. — Отчиталась лекарша.       — Уии! Ты то причем, на то существуют лекари?! — Воскликнул Сюмбюль ага, сопровождающий свою госпожу.       — Ну… я же принимала роды у госпожи и она мне очень доверяет. — Выкрутилась хатун и опустила глаза в пол.       — Сюмбюль, оставь её, пошли. — Раздраженно сказала рыжеволосая, не желая мерзнуть на улице.       Хатидже султан встретила её холодно, но другого жена султана и не ждала. Они враги.       — Что такое, Хюррем? Похоже, дело важное, раз ты явилась ко мне. — С усмешкой произнесла госпожа и села на диван, откинув длинный подол своего зеленого платья назад.       — Кто дал вам право расправляться с девушками из гарема?! — В лоб спросила Хюррем.       — С какими девушками, я не понимаю?       — Не притворяйтесь, вы прекрасно поняли о ком я говорю. Варвара хатун только за то, что рассказала о Фирузе едва не лишилась жизни. Тогда она была моей служанкой, а теперь она фаворитка шехзаде, так что если вы не хотите, чтобы это дело дошло до ушей повелителя…       — Ты угрожаешь мне, Хюррем? — Сестра султана сощурилась.       — Я предупреждаю вас, султанша. Ваша верная Шахи хатун сегодня на рассвете предстала перед Аллахом, вы погубили девушку.       — Ты всё-таки убила её. — Просто, без капли раскаяния произнесла Хатидже.       — Смерть Шахи хатун будет на вашей совести, а не на моей. — Развернувшись, Хасеки покинула комнату.       Уже на улице к ней вновь пристал Сюмбюль ага.       — Госпожа моя, я такое узнал!       — Что ещё?       — Хуриджихан султан вовсе не больна, повитуха солгала нам. Она приезжает сюда по другим делам. — Высказался главный евнух султанского гарема.       — Выясни всё!       — Будет исполнено. — Сюмбюль поклонился и помог Хасеки забраться в карету. — Во дворец!       — Не во дворец, Сюмбюль! — Шикнула на него Хюррем. — К Нигяр хатун поедем, надо уже решить что с ней делать.

***

      Я задумчиво глядела на соперницу. Клара хатун сидела на другой стороне ташлыка и вышивала. Какова вероятность, что Мехмед призовет её сегодня к себе, учитывая их канонное притяжение? Я кусала ногти, размышляя об этом. Укусив нежную кожу, я зашипела.       — Черт!       — На вас лица нет, госпожа. — С кухни вернулась Бурзу со сладкими булочками для меня.       — Спасибо, ты можешь идти. — Отблагодарив служанку, я снова погрузилась в свои мысли.       Может он вообще никого не позовет? Да, будет обидно, но не так сильно, если бы в покои пошла Клара или эта Умут.       В ташлык вбежал, будто ужаленный, Кираз ага с красным лицом и прокричал:       — Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретляри!       Джарийе повскакивали со своих насиженных мест и склонили головы в низком поклоне. Он ведь не к жене пришел, мерзавец, а к этой девке персидской. Его персона с густой бородой, которую я мельком успела разглядеть, не вызывала у меня ни капли уважения.       Султан поднялся на этаж фавориток и я почувствовала облегчение, можно было снова сесть и наконец попробовать выпечку с сахарной пудрой.       Глаза вновь наткнулись на Клару. Она всегда была тихой и смиренной, никогда не грубила и в ссорах не участвовала. Эта девушка была похожа на легкий весенний ветерок.       Султаншей она не станет и мне она не соперница.       Первая наложница Мехмеда подошла ко мне и присела рядом.       — Что такое, Варвара хатун?       — Ты о чем?       — Уже полчаса ты пристально изучаешь меня, может, ты что-то хочешь сказать? — Девушка чуть улыбнулась.       — Ничего.       Наш разговор прервал Кадир ага, вошедший в ташлык с широкой улыбкой на всё лицо.       — Вечером тебя ожидает шехзаде Мехмед… Варвара! — Воскликнул евнух и хлопнул в ладоши. — Девушки, что вы как сонные мухи, сейчас же помогите ей собраться, времени у вас не так и много!       Клара печально вздохнула и пошла обратно на своё место. Я же засияла, словно золотая монетка, и тут же выбежала прочь, спеша попасть в баню.              

***

      

      Хрупкое тело госпожи била мелкая дрожь. После слов Хюррем ей стало нехорошо и она, отослав прислугу подальше, расхаживала по покоям и заламывала пальцы.       По её вине казнили человека. Это съедало изнутри. Прижав руку к сердцу, Хатидже султан глубоко вздохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. В окне мелькнула тень Ибрагима.       Ибрагим… Он ведь тоже теперь знает. Плохо.       Пальцы сжали зеленый бархат, женщина уже готовилась к серьезному разговору с супругом.       — Госпожа! — Великий визирь подошел к ней.       — Ибрагим, ведь ты не выдал меня?       — Нет. Шахи хатун казнена за совершенное преступление, я сказал повелителю, что девушки повздорили и он поверил.       — Уф, ко мне Хюррем утром приезжала, угрожала. Эта Варвара хатун стала фавориткой Мехмеда.       — Даже так. — Мужская рука коснулась её плеча нежно поглаживая. — Забудьте об этом госпожа, вражда не принесет вам ничего, кроме разрушений.       — Ибрагим, но ведь её надо поставить на место, эта девушка словно вторая Хюррем, оглянуться не успеешь, как она сведет с ума Мехмеда и тот станет её преданным рабом. К тому же, учитывая, что эта рыжеволосая ведьма сама приехала ко мне и явно защищала её…       — Хатидже! — Прервал паша. — Прошу тебя, успокойся. Эта девочка пока не имеет никакой власти.       — Вот именно, Ибрагим! Пока не имеет! Ещё вчера она была простой служанкой, а сегодня уже любимица шехзаде. Дрянь амбициозна и хитра. Как ты сам говоришь: змею нужно умертвить, пока она не укусила.       — Хорошо, я придумаю, что можно сделать. — Смирившись, произнес Ибрагим паша и заключил супругу в крепкие объятья.              

***

      

      Большую часть дня я убила на подготовку к встречи с шехзаде. В бане меня отмыли и сделали массаж с использованием эфирного масла с приятным ароматом апельсина. На этот раз я облачилась в розовое платье из шелка. Рыжие локоны собрали в прическу, убрав височные пряди назад.       В комнату для подготовки к свиданию с Мехмедом вошла Аксинья держа в руках небольшую подушку, на которой расположился небольшой кинжал, рукоять которого была украшена драгоценными камнями.       — Ты вовремя. — Я улыбнулась подруге. — Отдай Бурзу, она пойдет со мной.       Блондинка кивнула и отдала свою ношу служанке, стоявшей за моей спиной.       — Шахи хатун казнили, ты уже знаешь?       — Нет. — Я повернулась лицом к подруге. — Сегодня?       — Да, на рассвете вынесли тело.       — А кто тебе сказал?       — Девушки в гареме болтают об этом уже час.       Моё лицо помрачнело от таких новостей. Я сидела и еле сдерживала слезы. Её убили из-за меня, раньше мне всё казалось ненастоящим до этого момента. Шахи умерла и я наконец полностью осознала, что это лишь первая жертва. Мне придется убивать других людей ради собственной выгоды.       — Могу идти? — Спросила Аксинья.       — Иди.       В покои влетел Кадир ага и громко прокричал:       — Ещё не готова?! Ох, Аллах-Аллах, шехзаде с меня шкуру сдерет!       — Не преувеличивай, он на это пока не способен. — Я специально сделала акцент на слове «пока» и подмигнула побелевшему евнуху. Завершив образ небольшими серьгами, я встала с тахты и расправила подол платья.       — Правила помнишь?       Кажется он волновался куда больше меня самой.       — Эти правила на меня не распространяются.       — Ты очень уверена в себе, хатун! — Изумился Кадир ага, подводя меня к заветным дверям.       — Да и я очень нравлюсь ему.       Беспрепятственно я вошла внутрь и широко улыбнулась, увидев Мехмеда. Я опомниться не успела, как оказалась в его объятьях. Он сжимал сильно, но бережно, вкладывая в эти прикосновения всю свою тоску.       — Варенька… — Без запинки проговорил парень, явно готовился и репетировал. — Скучала?       — Ещё спрашиваешь? — Я шутливо нахмурилась, отстраняясь от наследника. — Мне тебя не хватало. В гареме скучно.       — Со мной весело? — Мехмед приподнял темную бровь.       — С тобой можно забыть о заботах и расслабиться.       — Тебе понравились серьги? — Заметив украшение в моих ушах, спросил наследник.       — Мне нравятся твои подарки и мне бы хотелось ответить тебе тем же.       О, удивление явно проскальзывало на лице старшего шехзаде, он не ожидал от наложницы даров. Обычно это он должен одаривать, а не наоборот, но я и здесь отличилась, ломая систему к черту.       Бурзу хатун вошла в покои и низко поклонилась, держа в руках мягкую подушку на которой расположился кинжал.       — Он прекрасен. — Первое, что сказал парень спустя несколько минут принятия.       — Я рада, что он пришелся тебе по душе. Над отделкой старался ювелир и он неплохо справился со своей задачей.       Оставив дар, служанка спешно ретировалась прочь, оставляя влюбленную парочку наедине. Не долго думая, я приблизилась и вовлекла Мехмеда в нежный поцелуй. Он охотно на него ответил, придвигая меня к себе, обвив рукой тонкую талию.       — Ты снилась мне. — Признался Мехмед. — Твой лик не покидает моё сознание. Прошу, будь рядом и я стану рабом твоих желаний.       — Это я твоя рабыня. Но у меня и правда есть одно желание. — Я уверенно пошла в наступление и погладила щеку шехзаде.       — Что угодно.       — Я приняла решение сменить веру, поможешь? — Без лишних отступлений я сразу перешла к сути.       — Конечно. — Мягко произнес юноша и мы присели на подушки.       Он уже хотел начать, но его внезапно перебил стук в дверь. Я резко обернулась и нахмурилась, кто мог прийти к нему в такой час?       В покои прошел ага и, поклонившись, сообщил, что снаружи ожидает Хатидже султан. Вот уж неожиданность и что ей здесь надо?       С неохотой я встала, сдерживая порыв с презрением плюнуть этой династии в лицо. Женщина плавно прошла в центр комнаты с очаровательной улыбкой.       — Мехмед, дорогой мой! — Игнорируя моё присутствие, она подошла к нему ближе и дотронулась до плеча. — Как ты?       — Всё хорошо, госпожа, как вы?       — У меня всё в порядке, решила навестить тебя и заодно пригласить завтра к нам на ужин, Михримах тоже поедет.       — Если не буду занят, то обязательно воспользуюсь приглашением. — Юноша говорил с непривычным холодом. Видимо, с тетушкой у них были весьма натянутые отношения и он просто терпел её общество.       Ему приходилось терпеть.       Султанша не стала мучить племянника и, бросив на меня неоднозначный взгляд, что-то между брезгливым и заинтересованным, вышла прочь.       — И часто она так приходит?       — Очень редко, её любимчик Мустафа и, возможно, Михримах, но сестре плевать на неё. — Ответил Мехмед, мрачнея с каждой секундой всё больше.       Решив разбавить обстановку я вновь поцеловала его, аккуратно и нежно, со всей страстью, которая чуть позже дала свои плоды и, подхватив меня на руки, наследник отнес меня на кровать.       Это была ночь с четверга на пятницу. Священное время. Наша первая ночь четверга. Теперь я точно могла рассчитывать на титул главной фаворитки, сместив Клару.       Он будет проводить ночи только в моей компании.              

***

      

      На следующее утро во время прощания с шехзаде, я произнесла с легким волнением:       — Мы ещё увидимся?       — Что за вопрос? — Лицо сына Хасеки нахмурилось и он оставил легкий поцелуй на моем лбу. — Естественно.       — Вдруг ты больше не захочешь меня звать, ведь в гареме есть сотни красавиц, которые мечтают сделать тебя счастливым. — Я опустила взор в пол, делая расстроенный вид.       О, да, я подло манипулировала и играла нечестно.       — Они все не стоят и одного твоего волоса, Варюша. — Мехмед заключил меня в свои объятья.       Мы понежелись ещё пару минут, а затем я покинула его покои. В своей комнате я переоделась в светло-зеленое платье с кафтаном такого же цвета и с помощью Аксиньи сделала незамысловатую прическу, добавив блестящее украшение на волосы. От ожерелья отказалась, решив не отягощать образ, и выбрала пару серег с жемчугом.       Получился нежный образ. Я бы даже сказала… подходящий.       Конечно, я немного расстроилась, что вчера Хатидже помешало мне осуществить задуманное и сменить религию. Ладно, займусь этим вопросом чуть позже.       После короткого стука в покои вошла неизвестная калфа.       — Зачем явилась? — Немного грубо спросила я, показывая, что гостям не рада.       — Я из дворца Ибрагима паши, он зовет вас.       — Раз Великий визирь такую «честь» оказывает, я не имею права отказать, поехали.       Бурзу тут же отыскала мою темную накидку с капюшоном и мы отправились во дворец на Ипподроме. В ташлыке меня за руку перехватила Эмине калфа и ядовито поинтересовалась:       — Куда с утра пораньше собралась?       — Ибрагим паша к себе во дворец вызывает. — Правдиво ответила я и обернулась на калфу, та с легким недовольством вздохнула, не желая задерживаться в Топкапы.       — Хм. Веди себя крайне аккуратно, сама знаешь, что с пашой и его супругой у тебя не лучшие отношения.       — Я с ними не ссорилась, это они видят во мне врага.       — Хатидже султан будет оценивать тебя, так что держи лицо. Если она увидит угрозу, то начнет нападать.       — Пусть. — Тихо сказала я. — Плевать на неё.       — Не дерзи им, иначе наказания не избежать. Начнут задевать — ответь, но так, чтобы они не расценили это как неуважение.       — Я всё сделаю красиво и тонко. — Натянув хитрую улыбку, я кивнула калфе на прощание и вышла прочь.        В дороге я размышляла, зачем вдруг понадобилась паше? Неужели начнет угрожать? Вполне возможно, учитывая последние события. Со мной в карете ехала Бурзу, Аксинья осталась в гареме.       Приехав, я последовала за калфой, отдав свою накидку служанке, что шагала позади. Передо мной открылись большие резные двери и я прошла, взглядом отыскивая хозяев этого дома.       Парочка сидела на большом длинном диване практически во всю стену и держалась за руки, как подростки, ей богу! Хатидже была в белом платье и блестящем золотом кафтане с привычно перевернутой короной на голове. Темный, полный презрения взгляд Великого визиря ещё больше насторожил меня.       — Проходи, хатун, ближе. — Потребовала сестра султана и зло зыркнула на меня.       — Госпожа, вы тоже здесь, я думала, что разговор будет только с Ибрагимом пашой. — Не поднимая глаз, я мягко улыбнулась и сложила руки на поясе.       — Твоё дело — выполнять приказы, а не строить домыслы! — Отрезал Раб из Парги.       — Вы безусловно правы, так что от меня требуется? — Не переставая улыбаться, я подняла глаза вверх и больше не намеревалась их опускать. Пусть знают — я готова к борьбе, в которой они проиграют.       — Хюррем султан знает, что ты поехала к нам? — Поинтересовался паша, чуть смягчив свой тон.       — Нет. — Ответила я, мимоходом оценивая внутреннее убранство комнаты. Большая и светлая с росписями на потолке. У Ибрагима определенно был вкус, чего не скажешь о его женушке. Даже сияя в бриллиантах, она выглядела тусклой и безжизненной. Вероятно потрясения так отразились на ней, смерть сына, матери, измены и холодность мужа, всё это отпечаталось на её лице, оставляя на нем глубокие морщины.       — Хорошо. — Проговорила госпожа и вытянула ладонь из руки супруга. — Ты стала слишком много себе позволять, но у всего есть предел. Ты преданно служишь этой змее, но смотри не прогадай, многие пали от её руки.       — Не нужно сравнивать меня с другими, султанша.       — Ты будешь давать госпоже советы?! — Ибрагим паша вышел из себя и закричал: — Статус фаворитки шехзаде не делает тебя особенной!       — Если ты продолжишь служить Хюррем, тебя ждут печальные последствия. — Подытожила Хатидже. — У тебя есть выбор, либо служишь нам, либо ей.       Я улыбнулась ещё шире, становясь почти безумной, чем вероятно напрягла супружескую пару. Они инстинктивно отодвинулись, дернулись в порыве спастись.       — Что будет, если не соглашусь?       — Смерть. — Рявкнул Великий визирь, чем ещё больше раззадорил меня.       — Возможно, когда-нибудь меня действительно убьют, но, в любом случае, вы этого уже не увидите. — Издевательски протянула я и ,хлопнув ресницами, поклонилась. — Во дворце шехзаде ждет меня, не хочу заставлять его ждать.       Хатидже открыла рот, чтобы возразить, но паша остановил её и положил руку на предплечье. Нас ждет война и я не позволю им победить в ней.              

***

      

      После ухода Вари шехзаде вышел на балкон и какое-то время провел там, вдыхая холодный зимний воздух, что забирался под желтый кафтан и отрезвлял.       Он словно был пьян. Наложница совершенно точно свела его с ума. Он не мог думать не о ком, кроме неё. Видел только её.       Какие у неё необыкновенные глаза и бархатистая кожа, касаться которой — сплошное наслаждение. Казалось, даже дышать с ней было сродни подарком судьбы.       Порой его Варенька была забавной, как дитя малое, начинала в шутку бить его подушкой и лучезарно улыбаться. И только лишь это Мехмед был готов весь мир бросить к её ногам.       Эта девушка вызывала в нем чувство любви и привязанности. Она — что-то родное и близкое. Такого притяжения у него не было даже с семьей. Даже с матерью он вел себя более отстраненно.       Но Варя это какой-то феномен. Очаровательная красавица, что пленила его на веки вечные…       Продрогнув окончательно, наследник зашел внутрь и прикрыл за собой дверь, ведущую на балкон, обдуваемый со всех сторон ледяным ветром. Ложе уже было заправлено новым постельным бельем фиолетового оттенка.       Его взгляд зацепился за светловолосую макушку служанки. Её послала Михримах. Порывшись в памяти шехзаде с неким сожалением отметил, что не помнит её имени. Но всегда можно было спросить.       — Хатун, как твоё имя?       Девушка резко обернулась и кудри упали ей на лицо.       — Я напугал тебя, извини.       — Это было неожиданно. — Призналась служанка и сцепила руки перед собой. — Моё имя — Умут.       — Умут. — Медленно произнес Мехмед, рассматривая девушку с ног до головы.       Она была красивой.       Блондинка поклонилась и уже собиралась уходить, но шехзаде остановил её, придержав за предплечье.       — Ты куда-то торопишься? — Он чуть улыбнулся, давая девушке шанс. — Тебя дела какие-то ждут?       — Нет. — Выдохнула Умут и, поймав сигнал от него, осторожно потянулась вперед, желая поцеловать наследника. Их лица были в миллиметре друг от друга. Девушка уже размышляла, какой прекрасной будет её жизнь, если она станет фавориткой. Но стук в дверь не позволил её мечтам осуществиться.       В покои плавной походкой вошла Михримах султан и лукаво улыбнулась, увидев как брат смотрит на служанку. Её план начал работать!       — Брат, я могу зайти позже, если ты занят.       — Нет, проходи, хатун уже уходит. — Очнувшись от морока произнес Мехмед.       Светловолосая с сожалением посмотрела на наследника и, поклонившись, ретировалась прочь.       

      

***

      

      Прибыв во дворец, я сразу же пошла в покои Хасеки, чтобы рассказать ей обо всём. Оказавшись внутри, я с почтением склонила голову перед супругой падишаха. Она кивнула и подозвала меня движением руки ближе.       — Зачем ты ездила во дворец Хатидже султан?       — Приехала калфа, сказала, что Ибрагим паша хочет меня видеть, вот я и поехала. — Ответила я, ничего не утаивая.       — И что было?       — Угрожали. — С легкой улыбкой произнесла я.       — Хатидже я смотрю никак не уймется! — Раздраженно прошипела Роксолана и поднялась на ноги. — В скором времени я решу этот вопрос.       — Хюррем султан, я просто хочу сказать, не действуйте деликатно, пусть им будет больно, как нож в сердце.       — О, обязательно, Варенька! — Рыжеволосая даже не скрывала своего ликования. — Час расплаты скоро придет для всех, особенно для Фирузе.       — Слышала она вчера была в покоях, государя, это немыслимо!       — Эта дрянь не осталась у него, так что ничего у неё не вышло. Обмануть меня хотела, мерзавка!       Из смежной двери выбежал Джихангир и бросился ко мне.       — Варя пришла! Варя пришла!       — Она больше не Варя, сынок. — Султанша игриво улыбнулась и снова села. — У неё теперь будет новое имя.       — Новое имя? — Ошеломленно переспросила я.       — Да, ты осчастливила моего сына и достойна этого имени.       — Как же вы хотите назвать меня?       — У прекрасной девушки как ты должно быть имя ей подстать, поэтому ты будешь Хюмашах.       — Хюмашах… — Я даже растерялась в первые секунды, но взяв себя в руки, выдохнула и широко улыбнулась малышу. — А что оно означает?       — Одно из его значений «драгоценная госпожа.»       — Благодарю вас, это отличное имя.       В покои вбежал Сюмбюль ага и, поклонившись, оповестил о приходе гостьи, которую госпожа ждала уже целое утро.       Взяв маленького шехзаде за руку, я пошла на террасу.       — Папа мне деревянный меч подарил! — Похвастался он и побежал ловить снежинки.       — Покажешь?       — Да, сейчас! — Мальчик снова убежал, а я в это время облокотилась на балюстраду руками и задумалась. Смена имени это хороший знак. Перемены какими бы они не были всегда к лучшему.       Это мне внушала мама в моей прошлой утерянной жизни.       Любопытство пересилило страх и, пока никого не было, я осторожно подошла к дверям, ведущим в покои Хасеки, и начала подсматривать через маленькую щель.       Напротив госпожи стояла низенькая бабушка на вид лет пятидесяти в каких-то лохмотьях и бормотала непонятные слова, находясь в трансе. Да уж, и Хюррем, что, поверит этой шарлатанке?       Я исключала возможность воздействия магических сил и относилась к пресловутым ведьмам и колдунам крайне настороженно.       Вернувшись обратно на балкон, я снова подошла к краю и поежилась от холода. От теплого пальто я бы сейчас не отказалась.       Джихангир радостно забежал с деревянным мечом в руке, принявшись рассказывать о своем новом оружии и что он больше не малыш, а будущий воин.       Я с интересом слушала шехзаде и внимала каждому слову. Честно сказать, в оружии я была не сильна и толком никак не могла поддержать беседу. Через пару минут я предложила ему отложить меч и слепить снеговика, благо ночью нападало много снега, образуя в углах террасы небольшие сугробы. Джихангир тут же согласился и принялся усердно лепить шары из белоснежного чистейшего снега.       Не удержавшись, мы на пару слопали несколько кусочков льда и беззаботно продолжили лепить нашего чудо снеговика, который и на снеговика то плохо смахивал, но я уверила наследника, что так и должно быть.       Нас прервал недовольный крик Хюррем султан.       — Убирайся отсюда! Пошла прочь!       Я немного нахмурилась и, взяв шехзаде за руку, отвела его в комнату, а сама пошла к госпоже, чтобы выяснить что произошло. На рыжеволосой не было лица, когда я прошла внутрь, а Сюмбюль настойчиво выталкивал старушку из комнаты, шипя на неё.       — Ай! Уйди, бесноватая!       — Я говорю правду, султанша, так и случится! — Её огромный блеклые глаза расширились до невозможных с точки зрения человеческой физиологии размеров и она уперлась рукой в грудь евнуха, выкрикивая. — Вы не сможете изменить будущее!       — Что она вам сказала? — С беспокойством поинтересовалась я, глядя как женщина без сил рухнула на софу.       — Предрекла смерть моим детям… — Едва шевеля губами, шепнула Хасеки.       — Не стоит доверять словам этой колдуньи.       — Ты не понимаешь, Варя, всё, что когда-либо предсказывала эта женщина, сбывалось наяву.       Я нахмурилась ещё больше и, кивнув, не стала ждать, быстро покинув покои. — Постой! — Я быстро подбежала к удаляющейся фигуре ведьмы. Она замерла на месте и резко обернулась. — Ты правда видишь будущее? — А ты будто не видишь. — Скрипучим голосом прошипела женщина. Я взволнованно ахнула, значит ей обо всем известно. — Ты чужеземка, твой мир мне неизвестен, он совсем другой. Тебя отправили сюда не просто так. — Она коснулась моей груди, там где билось сердце. — Ты — проклятье этого дворца. Как ядовитый плющ, ты окружишь всех врагов и удушишь. Тебе известно будущее, ты знаешь как его изменить, так чего ты хочешь от меня? — Я справлюсь? — Этот вопрос мучил меня уже многие годы, стоит ли эта игра свеч? — Ох, ты многое просишь, хатун. Откуда мне знать, я вижу лишь то, что ты начнешь убивать в угоду своим амбициям. Твои руки по локоть в крови. Я ошарашенно уставилась на провидицу. — Кого я убью?       — Многих. — Ответила ведьма и, не говоря больше ни слова, скрылась за поворотом.              

***

      

      К сказанному пророчеству я отнеслась серьезно, эта ведьма слишком много знала обо мне, даже про то, что я вообще человек не из этого века заперта в теле рабыни.       Приподняв подол своего светло-зеленого платья. я поднялась по лестнице на этаж фавориток и встретила около двери Бурзу хатун. Она показалась мне крайне встревоженной, и я остановилась.       — Что случилось?       — Девушки в гареме болтают… — Глаза служанки расширились от страха.       — Говори!       — Клара хатун прямо сейчас пошла в покои к шехзаде.       — Он сам позвал её?       — Неизвестно. — Девушка пожала плечами и склонила голову вниз.       Мне должно быть больно? Но внутри вопреки всему пустота. Захожу в пустые покои и встаю около окна, глядя на безоблачное небо над головой. Сердце отчаянно бьется в груди, а агония подступает к горлу противным комком. Нет! Так быть просто не может! Мехмед не мог так со мной поступить, не мог предпочесть мне другую…       Понимаю, что лишь обманываю себя этими мыслями, не стоит забывать где я и как здесь всё устроено. Гарем и правда безжалостное место, где нельзя показывать слабость или страх.       В груди всё горит огнем и я прикладываю руку, ощущая, как сильно бьется сердце. Кончики пальцев леденеют и я теряюсь в своих мыслях. Предательство. Всего лишь одно слово, но как оно точно описывает всё происходящее. Я считала это предательством и плевать мне на устои гарема. Не сразу замечаю Аксинью с подносом, а когда оборачиваюсь, злость наполняет грудную клетку и я уже теряю контроль над своими эмоциями.       — Унеси. — Тихо шиплю я сквозь зубы, пытаясь сдерживать свою ярость насколько это вообще возможно.       — Варя, поешь! — Твердит подруга и ставит поднос на столик. — Ты очень бледная, что-то произошло?       — Я сказала уйди! — Взрываюсь и перехожу на крик, чем вероятно очень пугаю её. — Я ничего не хочу!       Блондинка испуганно замирает, а через секунду забирает еду и быстро уходит, оставляя меня в одиночестве.       Как бы мне хотелось сейчас просто перестать существовать, лишь бы не чувствовать этот адский огонь внутри.       — Бурзу!       — Госпожа. — Она входит в покои и останавливается у порога, ожидая приказа.       — Принеси мне ножницы.       Без лишних вопросов служанка выполнила поручение и уже через пару минут небольшие ножницы с заостренными концами были уже у меня в руках.       Повертев их в руках, я немного улыбнулась. Это был единственный выход не задохнуться от боли. Да, возможно слишком радикальный и этого можно было избежать, но внутренний пожар уже не погасить.       Я нахожусь на грани и это способ забыться хоть ненадолго. Перекрыть физической болью душевную. Факт, что меня может позвать к себе Мехмед и увидеть не дал сделать этого сразу. Нужен был план. Глупить нельзя.       Решив, что дождусь ночи, я села на диванчик.       Поздним вечером в покои заявилась Клара с очаровательной улыбочкой на всё лицо. Меня затошнило и я отвела взгляд.       — Варвара, я думала ты уже спишь, тем лучше, хочу, чтобы ты тоже знала.       — О чем же? — Безжизненно говорю я и сжимаю руку в кулак.       — Шехзале мне новое имя даровал. — Она села на свою кровать и улыбнулась ещё шире. — Отныне я Нурбахар — весенний лучик!       — Ты стала мусульманкой?       — Да, Мехмед предложил провести обряд, это было так волнительно и незабываемо.       — Что же на ночь не осталась? — Я пыталась говорить тихо и непринужденно, будто мы сейчас говорим о погоде, а не о его предательстве.       — Он уехал с Михримах султан к Хатидже султан.       — Ах, вот оно что! — Я натянула губы в подобии улыбки и едва сдержалась, чтобы не закричать во всё горло.       Он знал как для меня важно сменить религию, но сделал это с другой. Как он мог так поступить? После всех его слов он просто взял и наплевал на меня?!              

***

      

      Несколько часов к ряду я просто лежала с закрытыми глазами, под одеялом сжимая рукоятку ножниц. Открыв глаза я убедилась, что Клара-Нурбахар уже давно спит и точно не станет потом задавать ненужные вопросы.       Выскользнув из комнаты, я тихо спустилась на первый этаж, где за занавесками посапывали одалиски. Охраны на моё счастье не было, очевидно, у них была пересменка.       Выйдя за пределы ташлыка, я вздохнула полной грудью и подняла голову, всматриваясь в яркое свечение луны. Сегодня было полнолуние. Самое время, чтобы страдать.       Я продолжила идти дальше, намереваясь зайти в покои, раньше принадлежавшие Хатидже султан. Они пустовали уже много лет и здесь почти никогда не было слуг.       Ноги сами несли меня к террасе. Снег мягко ложился мне на плечи и волосы. Подошла к перилам и остановилась, вытягивая правую руку. Возникла новая трудность, как нанести порез так, чтобы можно в случае чего списать всё на банальную случайность? Я твердо решила, что резать слишком глубоко не буду, а также, что порез будет только один. Слезы облегчения полились из глаз, когда я провела лезвием ножниц по коже ладони. Кровь заструилась по руке и я вытянула её ещё сильнее, чтобы пятна крови не остались на моей белой сорочке. Выкинув окровавленные ножницы вниз я залилась тихим истеричным смехом.       Сквозь слезы я всё смеялась и смеялась, пока окончательно не окоченела и на негнущихся ногах пошла обратно.