Аромат смерти

***

Апрель, 1536

Прошла неделя.

      Я вновь поднялась с первыми лучами солнца. Ранние подъемы теперь не были чем-то редким и неожиданным. Так и день длился дольше. Настроение было хорошее, если не сказать радостное.       Чему я радовалась? Сама не знаю. Было предчувствие, что сегодня случится нечто хорошее и своим ощущениям я доверяла.       Аксинья как обычно помогла с утренним туалетом. Сегодня на мне было светло-фиолетовое платье и кафтан более темного оттенка с золотой вышивкой.       Я видела, как Умут смотрит на меня. Со страхом и почтением. По началу я думала, что она будет более дерзкой, особенно учитывая протекцию Михримах султан, но девушка была покорной и тихой. Она не представляла никакой угрозы и не стремилась отобрать шехзаде.       Рыжие локоны сегодня были туго заплетены в два колоска. Как только Бурзу принесла завтрак, вслед за ней зашел Кадир Ага.       — Асие хатун! — Он учтиво поклонился. — Приятного тебе аппетита.       — Благодарю, а в чем дело?       — Я с благими вестями к тебе. Наш шехзаде повелел сегодня тебя подготовить к ночи!       От этих слов я едва не подавилась салепом и отставила стакан на низкий столик, переглядываясь с подругами. Не знаю, что я должна испытывать, но внутри ничего не откликнулось. Он меня сильно обидел своими подозрениями и теперь я не знала, как смотреть ему в глаза. Делить ложе я тем более не желала.       Но моё мнение никого не волнует. Я фаворитка и моя задача делать Мехмеда счастливым, а раз он вызывает меня, то негоже отказываться.       — Хорошо, Кадир, я поняла. Ты можешь идти!       После окончания трапезы, я отправилась в хаммам, дав Аксиньи распоряжение подготовить платье для хальвета. Хоть я и не в духе, выглядеть нужно как королева!       В бане меня отмыли так, что кожа блестела как драгоценный камень.       Специально обученные уста сделали мне массаж, уложив на прохладную мраморную скамью.       Тело натерли маслом с нежным ароматом фиалки. Фиалка пахла просто изумительно, сладковато, но в месте с тем легко и непринужденно.       От ловких рук я быстро разомлела и едва не уснула, но после массажа следовала не самая приятная процедура — эпиляция. Отросшие волосы удалили с помощью сахарной пасты.       Перетерпев, я наконец оказалась в покоях для подготовки к хальвету. Здесь мои волосы подсохли и на них нанесли масло, для того, чтобы они были мягкими и шелковистыми.       Во время подготовки, я плотно перекусила и выпила сладкий шербет.       Бурзу принесла моё белоснежное платье с кафтаном и полупрозрачным платком.       Рукава были летящими, и образ ощущался легким, весенним. Одевшись с помощью служанок, я села за стол с самыми различными косметическими средствами.       Волосы я оставила распущенными, они рассыпались по плечам и на фоне белого платья, казались алым пламенем. Самостоятельно я подвела глаза сурьмой, делая их более выразительными и подкрасила губы.       От украшений я отказалась, оставив лишь золотые серьги, решив не отягощать образ. В зеркале я выглядела утонченно, будто лесная нимфа. Через несколько минут ожидания, в комнату вошел Кадир ага вместе с Аксиньей.       Подруга растрогалась до слез, когда увидела моё преображение, да и евнух не остался равнодушным.       — Ащ! Красавица ты наша. Шехзаде очень повезло!       — А мне кажется чего-то не хватает. — Задумчиво произнесла я и примерила серебрянную диадему. — Да, вот теперь можно идти.       — Кадир ага прав, ты прекрасна, милая!       — Верю. — Обняв подругу, я пошла вслед за евнухом. По дороге мы особо не разговаривали, инструктаж мне был ни к чему. Я прекрасно знала, как вести себя перед шехзаде.       — Перед такой красотой никто не устоит. — Вдруг произнес он.       — И даже ты? — Я игриво ему подмигнула, сдерживая смех, чем ввергла Кадира в болезненное смущение.       — О, Аллах, хатун, ну что ты такое говоришь!       — Брось, я просто пошутила.       — Значит в настроении сегодня. — Заметил евнух.       — Был бы четверг, я была бы ещё более счастливой.       — Ну, пока только понедельник.       Оказавшись перед дверьми ведущими в покои Мехмеда, я глубоко вздохнула и выдохнула. Стражники покорно впустили меня внутрь. В середине комнаты стоял он. Спиной ко мне.       Неужели всё ещё обижен?       — Мехмед. — Наследник повернулся ко мне, держа руки за спиной.       Я подошла вплотную, ощущая его дыхание. Наконец лед начал таять, и он проявил инициативу, погладив меня по щеке. Глаза в глаза. Его карие и мои похожие на бурные волны Черного моря.       Шехзаде притянул меня за талию и мы поцеловались. Это был длинный нежный поцелуй, от которого я ощутила томление внизу живота. Я была рада, что он не держит на меня зла и мы вновь можем быть парой.       — Асие моя. Драгоценная моя госпожа! — Взяв мою руку, он оставил на коже пылающий поцелуй, а затем ещё один. — Я виноват перед тобой, прости меня.       — Я не сержусь. — Шепотом проговорила я, боясь нарушить этот шаткий мир между нами. — И ты прости меня.       Обняв парня за шею, я вовлекла его в более страстный поцелуй и медленно подвела к ложу. Мягко подтолкнула назад и он подчинился, позволяя мне быть сверху.       Это было против правил, но кажется Мехмеда всё устраивало и он с живым интересом наблюдал, ожидая от меня действий. Я же рассмеялась и чмокнула его в нос, попутно расстегивая пуговки на его кафтане.       — Ты любишь меня?       — Да. — Склонившись к шее, я оставила отчетливый засос. Пусть все знают, что он принадлежит мне!       Наследник улыбнулся и помог мне с платьем. Сжав его бедрами, я сексуально изогнулась в пояснице, позволяя ему осыпать мою грудь поцелуями сквозь шелковую сорочку, одна бретелька которой предательски спадала и я рисковала остаться без одежды гораздо раньше, чем планировала.       Схватив его руки, я резко опрокинула его на кровать и нависла сверху. Мехмед не сопротивлялся, с вожделением глядя мне в глаза.       — Играешь со мной… — Его голый торс привлек меня, и я уже особо не вслушивалась в то, что он хотел мне сказать.       — Сегодня я буду вести.       Сказав это, я отпустила его руки и поерзала, ощущая, каким твердым стал его член. Ещё немного и он будет сходить с ума от желания.       — Я твой. Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь.       — И я буду, не сомневайся.

***

      Несмотря на изгнание Фирузе из дворца и фактическую победу Хасеки, повелитель оставался всё так же холоден к законной супруге и сводил к минимуму любое их взаимодействие, интересуясь только делами их детей.       Конечно это ранило Хюррем султан и всю последнюю неделю она была в ужасном настроении и практически стала затворницей в своих покоях. Ей больно и она имеет полное право на то, чтобы перестрадать всю эту ситуацию.       Наши отношения с Мехмедом наоборот наладились, и я буквально летала от любви на крыльях.       — А где шехзаде, Гюльсюм? — Зайдя в покои мальчика, спросила я у его няни.       — Он сейчас вместе с повелителем ужинает, а что такое?       — Я обещала ему сказку на ночь, время уже позднее, пойду схожу за ним.       Сложив руки в замок, я скользнула взглядом по подолу своего бежевого платья и задумалась. Не навлеку ли я на себя гнев падишаха, если вот так без приглашения ворвусь в его покои?       Отринув дурные мысли прочь, я двинулась в султанскую часть дворца, надеясь на благоприятный исход этой встречи.       Остановившись перед стражниками, я оповестила о своем приходе и один из них, пошел докладывать государю. От волнения у меня кружилась голова, будто сейчас я пойду сражаться с могучим тигром.       — Проходи!       После одобрительного жеста стражника, я выдохнула и, оправившись, двинулась дальше, завернула и оказалась перед двустворчатыми дверьми высотой под три метра.       По бокам стояли ещё одни стражники более крепкого телосложения и открыли двери, пропуская меня вперед. Сделав два небольших шага, я замерла на пороге и склонилась в низком поклоне.       Глаза я опустила в пол, изучая искусный орнамент на персидском ковре с длинным ворсом. Сам султан вместе с сыном сидели в центре комнаты, чуть ближе к камину за низким столом заставленным различными яствами.       Еды хватило бы на десятерых и наверняка половина осталась нетронутой.       — Повелитель. — Негромко произнесла я и выпрямилась.       — Так ты и есть та самая Асие хатун, да? — Падишах потрепал сына по кудрявой голове. — Джихангир многое мне рассказал о тебе.       — Шехзаде очень любит меня, это верно.       — Время позднее, сынок, иди с хатун, а утром мы с тобой в саду поиграем, идет?       Поднявшись с большой подушки, мальчик улыбнулся отцу и поцеловал его мощную ладонь с множеством перстней.       Взяв младшего сына Хасеки за руку, я покинула покои, стараясь успокоить колотящееся сердце.       Когда мы с Джихангиром вошли в покои Хюррем султан, та беседовала с Афифе хатун. Хазнедар, увидев нас, быстро ретировалась прочь, напоследок потрепав мальчика по волосам. Шехзаде лихо перепрыгнул возвышение и оказался в объятьях матери. Я же медленно прошла в середину и сцепила руки в замок. Предстоял нелегкий разговор, и я надеялась, что мне удастся донести свою точку зрения.       — Джихангир! — С любовью произнесла госпожа и поцеловала сына в лоб.       — Мамочка! — Шехзаде взял мать за руки.       — Вы были вместе? — Подняв голову, поинтересовалась султанша, и наши взгляды соединились.       — Нет. Он был у нашего повелителя, я забрала его так как время уже позднее.       — Хорошо. Назлы, уложи шехзаде.       Служанка поклонилась и забрала наследника в покои.       — Хюррем султан, я бы хотела кое-что обсудить. — Наконец заговорила я после минутного молчания. — Это важно.       — Я слушаю. — Хасеки сидела прямо и я позавидовала её идеальной осанке.       — Это касается шехзаде Мехмеда.       — Вы с ним повздорили опять?       — Нет, сейчас всё хорошо. — Я отрицательно замотала головой. — Он так старается и прилагает все усилия, чтобы быть достойным сыном повелителя мира. Но… — Помедлила, не зная как подступиться. — Одних занятий мало, чтобы набраться опыта в управлении государством.       — Кажется я поняла к чему ты клонишь. — Рыжеволосая хитро сузила глаза. — Санджак. Мой ответ — нет!       — Не будьте так категоричны, умоляю вас, госпожа!       — Враги жаждут, чтобы я покинула столицу и уехала, оставив падишаха одного.       — Это вовсе не обязательно.       — Что ты имеешь в виду?       — Вы можете не ехать с Мехмедом.       — Традиции…       Я перебила султаншу.       — Вы уже изменили несколько вековых традиций и, как показало время, весьма успешно. Повелитель, я думаю, и сам не захочет отпускать вас от себя.       — Ты так думаешь? — Задумчиво спросила Роксолана.       — Да. Если всё время опасаться и ограничивать шехзаде в его праве, то он взбунтуется от слишком долгого ожидания. В нем уже сейчас горит этот огонь, нужно направить его в правильное русло.       — Хорошо, Асие, уговорила. Я поговорю с Сулейманом касательно санджака.       — Спасибо вам, госпожа. — Я счастливо улыбнулась и склонила голову в поклоне. — Я пойду, обещала прочесть Джихангиру сказку.

***

      Накидка из бархата золотого цвета легла на плечи, и я принялась спешно завязывать ленты на груди. Младший сын Хасеки уже был одет для прогулки по весеннему саду и ждал только меня.       Рыжие волосы сегодня были распущены, лишь передние пряди пришлось заколоть назад, для удобства.       На лбу было нетипичное украшение, больше походившее на колье, но я решила, что оно вполне дополнит образ и сделает его нежнее.       Накинув на голову капюшон, я взяла мальчика за руку и мы вышли в дворцовый парк. Слуги трудились здесь с самого утра, высаживали новые цветы и ухаживали за кустарниками.       — Дорогу! — Прокричал глашатай, как только мы с Джихангиром приблизились к небольшому навесу, под которым сидели султан и Мехмед.       — Сыночек мой славный! — Повелитель тут же изменился в лице, и глаза его засветились от радости. — Ты пришел.       Шехзаде тут же отпустил мою руку и бросился в отцовские объятья, я же осталась стоять и лишь смотрела на реакцию Мехмеда.       — Асие хатун. — Наследник склонил голову в приветственном поклоне.       — Шехзаде!       — Как твои дела?       — Всё хорошо, Джихангир захотел увидеть падишаха. — Ответила я и широко улыбнулась. — Он сегодня был прилежным учеником и даже научился считать до сорока.       — Молодец! — Сулейман погладил сына по голове.       — Папа, когда уже ты научишь меня делать украшения? — Спросил малыш, переглядываясь со старшим братом.       — Подрасти для начала, тогда и обучу! — Султан рассмеялся и усадил сына к себе на колени.       Мехмед встал с тахты и подошел ко мне.       Я затаила дыхание и ждала его следующих действий.       Но он стоял, не рискуя произнести ни слова. Будто и нет той пылающей любви между нами. Я попыталась объяснить себе, что, возможно, шехзаде просто смутился из-за присутствия повелителя.       Я соединила ладони в замок и повернулась корпусом к юноше, пытаясь заглянуть в его глаза.       — Уже несколько дней я лишена твоего внимания, дорогой! — Тихо произнесла я, проявляя инициативу.       — Тебе стоит только пожелать, драгоценная госпожа моя!       Наши взгляды соединились, и будто весь мир на мгновение перестал существовать. Были только он и я.       Трепет в груди разросся до небывалых размеров, и дрожь прошла по телу, когда наследник незаметно протянул мне сверток пергамента, перевязанный шелковой ленточкой фиолетового цвета.       Прерывисто вздохнув, я быстро спрятала его в рукав, чувствуя, как жар прилил к щекам, делая их пунцовыми. Что он со мной делал? Заставлял смущаться, будто мне и правда пятнадцать.       Мехмед отошел от меня и вновь сел на тахту напротив отца и брата. Мне не терпелось прочитать его письмо, и я ушла, как только Гюльсюм по приказу Хюррем султан забрала Джихангира.       Удостоверившись, что кроме молчаливых стражников, в саду никого нет, я достала послание и развернула его.       Ты подобна яркой Луне, что освещает мой путь темной ночью. Твой свет сравним лишь с сиянием Солнца. Я — раб твоей красоты и слепну каждый раз при виде тебя, драгоценная моя госпожа!       Спасением станет лишь твой поцелуй, что развеет мою печаль и тоску этой ночью. Я лью горькие слезы в ожидании твоей милости. Любимая, твой раб жалобно стонет от разлуки с тобой.       Лучезарная улыбка тронула моё лицо, и я прижала руки к груди, чувствуя, как гулко бьется сердце от написанных им слов в мой адрес. Я была так счастлива, что мечтала лишь об одном: поскорее увидеться с шехзаде, и пусть эта ночь станет вечной!

***

      — Асие хатун, ты уже готова? — Нетерпеливо спросил Кадир ага. — Шехзаде уже весь извелся от ожидания!       Я улыбнулась самой себе и нанесла немного масляных духов с ароматом цитруса на сгиб локтей и на шею.       — Мехмед жаждет меня сильнее всего, так что подождет.       — О, Аллах! Даруй мне терпения! — Бедный евнух схватился за голову, словно прямо сейчас здесь возникнет палач и отрубит её.       Голубой шелк заструился по изгибам женственного тела, скрывая все откровенные детали, оставляя простор для фантазии. Хотелось быть недоступной.       — Иди, кому говорю! — Кадир разозлился на меня и подгонял по коридору.       — Я иду. — Возмутилась я, нарочито медленно переставляя ноги.       — Хатун, ты смерти моей хочешь?!       — Перестань ныть, никто не казнит тебя! — Шикнув на евнуха, я остановилась напротив дверей, что вели в покои наследника. — До завтра, Кадир ага! — Я игриво ему подмигнула и услышала в след:       — Вот же дьяволица! Прости меня, Аллах милосердный!       Оказавшись внутри, я застала шехзаде сидящем на тахте. Лицо его было нахмуренно. Очевидно, он успел заскучать в одиночестве. Увидев меня, Мехмед тут же сорвался с места, и я даже не успела заговорить с ним, как он схватил меня за затылок, до боли сжимая рыжие волосы в пальцах.       Обрушился на мои губы страстным поцелуем, будто наказывая за столь долгое ожидание.       Теплый язык заскользил по моим приоткрытым губам. Наследник завладел моим ртом, целуя напористо и даже если бы я не хотела, он всё равно бы настиг меня.       Спустя пару долгих мгновений Мехмед всё же оторвался от моих губ, насытившись. Я же, почувствовав всем телом его разгоряченную твердую плоть, прошептала:       — Ты так сильно хочешь меня?       — Неимоверно. — Говорит юноша, не выпуская меня из рук.       — Так возьми, то что и так принадлежит тебе. Если бы я не хотела, то не пришла сюда.       — Моя… — Прошептал он собственнически. — Только моя!       Шехзаде вновь впился в мои губы.       Ревностно, жадно, будто хотел доказать самому себе, что это правда, и я его по праву.       Рукой я зарылась в его короткие темные волосы, прижалась к нему так, что между нашими телами больше не оставалось свободного пространства. Я готова была стерпеть всё, что он захочет.       Исполнить любое даже самое запретное желание.       Поцелуй завершился и Мехмед провел пальцем по моей щеке, красной от его напора. Я откинула голову чуть назад и кокетливо закусила нижнюю губу, прекрасно понимая, что он смотрит и возбуждается лишь сильнее.       — Ненавижу когда ты такая…       — Какая? — Спросила я и рассмеялась.       — Одновременно доступная и недосягаемая.       — Я люблю тебя, Мехмед!       Резко он развернул меня к себе спиной и принялся распускать шнуровку на платье, сдернул ткань с плеч, оставляя меня в одном нижнем платье из полупрозрачного шелка с глубоким вырезом на груди.       Одним движением он уложил меня на постель и навис сверху, разглядывая, будто я этакая диковинка. Я разыгрывая смущение попыталась закрыться руками, прижав их к возбужденной груди, но Мехмед сжал мои запястья и с силой впечатал в их в простынь над моей головой.       Пальцы скользнули вниз и дотронулись до гладкой стороны бедра. Шехзаде хищно улыбнулся, когда я прогнулась в спине и тихонько простонала его имя, дурея от приятной истомы между ног.       Его касания были легкими и не способными довершить начатое, мои бедра дернулись вверх, и я почувствовала, сколь велико его желание обладать мной этой ночью.       Наследник зашипел и оставил поцелуй на груди.       — Прошу…       — О чем ты просишь, милая? — Теперь он изводил меня, играл и ждал, когда я начну умолять его о близости.       — Мне нужен ты. Я хочу, что бы ты… — Я буквально задохнулась, когда Мехмед проник двумя пальцами внутрь.       — Видишь, иногда достаточно просто вежливо попросить.       Я привстала и уперлась локтями в одеяло. Быстро поцеловала юношу в шею. Жаль, что нельзя было оставлять засосы. Я хотела, чтобы мои поцелуи он не забыл никогда, и каждая наложница должна видеть эти отметины. Пусть знают, кому он принадлежит.       Я развела ноги пошире. Мехмед вошел в моё хрупкое тело и смял рукой мягкую грудь. Он начал двигаться почти сразу, и с каждой фрикцией скорость только увеличивалась. Рукой он накрыл моё бедро и оттянул его, ещё сильнее раскрывая меня для себя.       Наслаждение растеклось по телу раскаленной лавой выбивая из груди крик. Я задрожала всем телом, вцепившись руками в шею Мехмеда. Он закончил внутрь несколько секунд спустя и поцеловал меня в лоб, устраиваясь рядом.