Посмотри с другой стороны

(Вольный перевод цитаты из «Король Лир» Шекспира: «How sharper than a serpent's tooth it is / To have a thankless child!»)

Анастейша Запах запеченной тыквы, казалось, пропитал стены Хогвартса до самого фундамента, проникая в самые маленькие щелочки и уголки. С самого утра празднично украшенный Большой зал дарил атмосферу праздника и волшебства: на стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а еще несколько сотен летали над столами подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых вдруг внезапно начали появляться самые разнообразные яства. — Мне кажется, от этой стряпни я сама рискую превратиться в тыкву, — рассмеялась я, быстро запивая остатки обеда тыквенным соком и закидывая сумку на плечо. После пар с Макгонагалл и Флитвиком безумно хотелось есть. — Не волнуйся, курсу к третьему, когда это треклятое заклинание начнет у меня получатся, я смогу тебя расколдовать. — Малфой уже стоял в дверях Большого зала и выжидающе на меня смотрел. — Если, конечно, ты сама не примешь окончательно форму овоща. — О, горе мне! — вновь захохотала я, вырываясь вперед, — Неужели все два курса я буду висеть, подвешенная левиосой над твоей кроватью! О, ужас! Ответить на мой комментарий Драко не успел. Стоило ему открыть рот, как из-за поворота, с привычным тюрбаном на голове, вылетел Квиррел. Правда его головной убор сбился набок, а на лице читался неописуемый страх. Не глядя на нас, он пролетел мимо и заорал на весь Большой зал: — Тролль! Тролль… в подземелье!!! ТРОООЛЬ! Словно подкошенный, он рухнул на каменный пол. На секунду в Зале воцарилась абсолютная, оглушающая тишина, которую тут же взорвал нарастающий гул сотен голосов. Стулья с грохотом опрокидывались, ученики вскакивали, а префекты вздымали руки, тщетно пытаясь вернуть порядок. Среди всей этой суматохи из палочки Дамблдора вырвались несколько фиолетовых фейерверков и стоило им оглушительно взорваться под потолком, как снова воцарилась тишина. — Старосты! — прогрохотал директор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни! Преподаватели пойдут за мной. Повинуясь приказу, Джемма Фарли тут же взяла инициативу в свои руки. Она поднялась из-за стола и принялась размахивать руками, подзывая к себе младшие курсы. — Слизеринцы, ко мне! Держитесь вместе! Мы возвращаемся в подземелья! На секунду меня заклинило. В голове крутились последние слова Квиррела, приказ Дамблдора и слова Фарли, которые она только что выкрикнула. Переведя осоловевший взгляд на Драко, я неверующее переспросила саму себя: — В подземелья? Драко, силясь понять поток моих мыслей, кивнул. — Постой! — мой собственный голос прозвучал для меня чужим, когда Фарли поравнялась с нами в дверях Большого Зала. Я сделала шаг, отгораживая собой путь толпе факультетов, направлявшихся к выходу, — Но мы ведь не можем спускаться! Квиррелл сказал — тролль именно в подземельях! Мы пойдем навстречу опасности! Поежилась, почувствовав на себе десятки растерянных взглядов. Фарли, стоявшая лицом к лицу со мной, сжала губы, ее лицо выражало усталое раздражение напополам с пониманием. — Это прямой приказ, Анастейша! — ее тон не оставлял пространства для дискуссий. Фамилию Снейп в таком тоне никто произносить не решался — Наш путь — в гостиную. Без обсуждений! Вперед! Она двинулась на меня, заставляя попятится. Справа тут же пронесся Перси, приговаривая: — Быстро за мной! — командовал он, — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится! Никому не отставать! — Анастейша, хватит! Идем же! — хватка Драко тащила меня вперед, к пролетам лестниц, уводящих в разные стороны замка. Внутри сжимался ледяной ком, а голову закружил поток мыслей. Перед глазами рябили строчки: Гарри и Рон прокладывали себе дорогу сквозь толпу, когда Гарри вдруг схватил Рона за рукав. — Я только что вспомнил: Гермиона! — А что Гермиона? — не понял Рон. — Она не знает про тролля. Твою мать! В этот момент толпу пронзила новая волна хаоса. Несколько перепуганных пуффендуйцев, пытаясь сократить путь, ринулись наперерез нашей колонне, в то время как остальные потерянно столпились на одной из лестниц и мешали пройти остальным. Возникла давка и Джемма, оттесненная, пыталась перекричать общий гам, раздать указания не расходиться и держаться вместе. Драко на мгновение выпустил мою руку, пытаясь удержать равновесие, отчего нас тут же разбросало по разные стороны потока. — Анастейша! Оттесненная когтевранцами, я спряталась за гобеленом, быстро моргая в попытках вернуть себе зрение. Перо, мельтешащее перед глазами, и не думало исчезать. Рон прикусил губу. — Ладно, — отрывисто произнес он через несколько секунд, которые, судя по всему, понадобились ему на то, чтобы призвать на помощь все свое мужество. — Но если Перси нас заметит… Черт! Я выглянула из-за гобелена. Две макушки, шатаясь и спотыкаясь, пытались перемешаться с толпой пуффендуйцев. Сердце пропустило удар. Они уже приняли решение. Они пошли. Сценарий запущен, и тикать начали уже не минуты, а секунды. «А ты уверена, что они полезут ее спасать, а? — квакнула моя шизофрения, потрясывая яркой книжкой над головой, — Может, захлопнут туалет вместе с «заучкой, дружащей со снейповской дочкой» и пиши-пропало?» Ну уж нет, не так уж и сильно я залезла в их отношения, чтобы Мальчик-лезущий-не-в-свои-дела и его рыжий побратим не ринулись спасать Гермиону из лап тролля. Я помотала головой в попытках прогнать облепивший душу страх. Ну не могла же я? Не могла же? В голове крутились совместные пары зельеварения, написание эссе в библиотеке, урок метел… Ну не могла же я, верно? Мгновение спустя я уже неслась вперед, поскальзываясь на склизкой кладке потайного лаза. Воздух здесь был спертым, пропахшим серой, плесенью и холодом. Я мчалась, спотыкаясь о собственные ноги, прижимая к груди сумку, чтобы та не гремела и не видя ничего перед собой. Только взмахи противного пера перед глазами заставляли сердце колотиться с новой силой. Никто не обратил на них внимания, и через какое-то время они вынырнули из толпы, быстро пробежали по опустевшему боковому проходу и устремились к женским туалетам. До цели было подать рукой. Они уже сворачивали за угол, когда сзади послышались быстрые шаги. — Это Перси! — прошипел Рон, хватая Гарри и прячась вместе с ним за большим каменным грифоном. Однако мимо них пробежал вовсе не Перси, а профессор Снейп. Боясь быть обнаруженными, мальчики перестали дышать. Сейчас или никогда! Нужно было обогнать не только тролля, но и двух гриффиндорских идиотов, решивших сыграть в героев. Мысль о том, что я ломаю их судьбоносный союз, отступила перед одной-единственной: выдернуть Гермиону Грейнджер из-под дубины горного тролля. Все остальное можно было решить потом. Если, конечно, мы все останемся живы. Я вылетела из потайного хода ровно в тот момент, когда Северус скрылся за поворотом, ведущим к лестницам на третий этаж. Сердце бешено колотилось, и, пытаясь не выплюнуть собственные легкие, я метнулась к двери женского туалета, отчаянно надеясь, что опередила всех. — Гермиона! — выдохнула я, задыхаясь и замолотила кулаками по кабинке, из которой доносилось сиплое хныканье. — Уходи, — донеслось в ответ, голосом, сорванным от слёз. — Оставь меня одну, я никому не нужна! — В замке тролль! — прошипела я, хватаясь за ручку в попытке выломать дверь кабинки к чертям собачьим. К сожалению, перед простым шпингалетом алохомора была бессильна. Онли супер-крутые замки. Сорри. — Он может прийти в любую секунду в любую часть замка! Ты должна уйти отсюда! Сейчас же! — Мне всё равно! — её голос дрогнул, но выходить, как я поняла, никто не собирался, — У меня всё равно нет друзей! Никому нет до меня дела! — Грейнджер! — бессильно саданула ногой по кабинке я, — И кто придумал назвать тебя «гриффиндорской заучкой»! Дура ты! Кабинка гневно распахнулась: — Я не дура! — дверца чуть не прилетела мне по лбу. Гермиона, взъерошенная, с зареванным лицом, сверлила меня злым взглядом. — Ну конечно не дура! — я схватила ее за руку, благодаря богов за то, что провокация сработала, и потащила ее к выходу скользкими туфлями по мокрой плитке — Дура — это та, кто сидит и ревет, когда по замку бродит тролль! А у тебя есть мозги — так хватит ими пользоваться только для заучивания учебников! — Ты! — начала заикаться Грейнджер, — Ты… Ты!!! — Тихо! — не отпуская ее руки, я остановилась. Перо, издевательски выводя завитушки, появилось вновь: — Чувствуешь запах? Гарри принюхался и сморщил нос. В воздухе пахло смесью грязных носков и общественного туалета, в котором много лет никто не убирался. — Гермиона, ты чувствуешь запах? — просипела я, насколько это можно было аккуратно пятясь назад к кабинкам. — Запах? — судя по голосу Гермиона нахмурилась, — Какой еще запах? О чем… — Тихо!!! — резко обернувшись, я зажала Грейнджер рот ладонью и затащила ее в последнюю кабинку, защелкивая дверцу. От низкого рёва, раздавшегося у входа, и шарканья гигантских подошв, по коже пробежали мурашки. Кожа, покрывшись ими, тотчас же стала неотличима от гусиной. Шаги стихли. По всей видимости тролль остановился, застыв у дверного проема. Медленно отняв ладонь от рта Гермионы, я приложила трясущийся палец к губам. Огромные карие глаза напротив являли отражение ужаса и животного страха в моих собственных. Сглотнув ком, вставший в резко пересохшем горле, я достала из рукава палочку, одними губами прошептав: — Каве инимикум! Крепко сжала древко в руке. Сработало ли? Кто знает? Сработало ли на нас обеих? Кто бы знал. Второй рукой нашла и крепко сжала ладонь Грейнджер. Стараясь дышать через раз, мы обратили все наше внимание в слух. Треск. Шлеп. Шарах. От входной арки отвалилась, сколовшись, одна из статуй русалок и тролль, сгорбившись, пролез в комнату. Я сильней стиснула ладонь Гермионы, и, наверное, впервые за обе жизни, начала молиться. Путанно, не помня ни единого слова, мысленно взывая к Богу, Мерлину, Моргане, основателям Хогвартса, собственной глупости, Северусу, Люциусу Малфою и даже Филчу, который мог сейчас обходить замок вместе со всеми в поисках тролля. Грейнджер передо мной стремительно зеленела и бледнела, устремив взгляд куда-то вверх, выше стенок невысоких кабинок. Симфонию нашего сбитого дыхания, казавшегося слишком громким сейчас, прерывали громоподобные шаркающие шаги. А потом раздался хлопок. …Гарри метнулся вперед, захлопнул дверь и повернул в замке ключ. Издевательски пробежала и тут же исчезла перед глазами витиеватая строчка. Ну все. Попадос. Дверь хлопнула с таким оглушительным звуком, как будто кто-то ударил в колокол. Шарканье прекратилось. Влажное, громкое сопение послышалось прямо за тонкой перегородкой, отделявшей нас от чудовища. Гермиона зажмурилась, сравнявшись цветом с профессором Бинсом. Я впилась пальцами в древко палочки, спиной чувствуя, как передаётся вибрация от огромного тела. Тролль заинтересовался дверью. Нашей дверью. Мозг лихорадочно скрипел, пытаясь растормошить парализованные страхом шестерёнки. Исчезли молитвы, исчезло предательское перо, оставив после себя тающие в воздухе буквы: — Есть! Окрыленные успехом, раскрасневшиеся от гордости, они направились туда, откуда пришли. Гермиона еле заметно дернула меня за рукав. Подрагивая от страха, она широко раскрыла глаза и, показывая взглядом на мою палочку, произнесла одними губами: — Фи-ли-пен-до. В ответ я выпучила глаза и непонимающе посмотрела на палочку, зажатую меж пальцев. Нахмурив брови, я вернула взгляд к Грейнджер. Она тихо, все еще косясь наверх, достала из рукава собственную палочку и сделала замах: резко вниз, изгиб и вскинуть вверх. Я повторила. Гермиона удовлетворенно кивнула. Аккуратно скользя по полу, я развернулась лицом к дверце, снова обмирая: короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни все это время находились от меня на расстоянии ладони, а из-за деревянной дверцы выглядывал страшный, напоминающий голый темный валун, сгорбленный силуэт. — Насчет три. — на еле слышном выдохе просипела Грейнджер. — Раз, два, три. — ФИЛИПЕНДО! Дверца с грохотом отлетела, откинутая двумя ярко-красными потоками магии, и, столкнувшись с огромной тушей, протащила ее за собой до противоположной стены с раковинами. Раздался оглушительный рёв, грохот падающего тела, треск ломающейся кафельной плитки и разбивающегося фарфора. Мозг, очнувшийся от коматоза, на чистом адреналине нетстово закрутил шестеренки с утроенной скоростью. Я вскочила, поскальзываясь на плитке. Из расколотых мерзким увальнем раковин хлестала вода. Ухватив Гермиону за руку, я потянула ее к выходу из женского туалета. Столкнувшись с запертой дверью, я остервенело затрясла палочкой, кажется, мешая заклинание с матами: — Алохомора! Дверь поддалась не с первого раза, в то время как тролль, наконец увидев то, что раньше лишь слабо обонял из-за заклинания, заметно оживился, неуклюже пытаясь встать. Толкая дверь вперед, я заверещала: — Бежим! Мы вывалились в коридор, едва успев отпрыгнуть от ударившей по двери дубины. Стены Хогвартса огласил оглушающий рев. Вновь замельтешили перед глазами буквы. Гарри и Рон застыли на месте, неверующее глядя друг на друга. Женский туалет. Как они могли забыть, что шли предупредить об опасности Гермиону Грейнджер? Они рванулись обратно к женскому туалету. Как только они вышли из-за поворота, вновь оказываясь перед каменным грифоном, так тут же вынуждены были ошеломленно замереть. — Почему вы еще здесь, идиоты! — проорала я, пытаясь палочкой смахнуть Поттера с Уизли вместе с буквами со своего пути. На Гарри неслась, таща за руку оборачивающуюся через плечо Гермиону, дочь Снейпа. — А тролль? — начал было Рональд. Его взгляд метнулся от девочек к дверному проему туалета, из-за которого в очередной раз повторился грохот. — Там! — Гермиона мотнула головой, наконец останавливаясь и упирая руки в колени. В этот момент дверь с грохотом была разрушена, и в конце коридора возникла огромная серая тень. Тролль, беспорядочно размахивая дубиной, свирепо уставился на них. Со стороны Уизли раздался звук, похожий на писк мыши. Поттер отшатнулся, пытаясь найти в карманах палочку. Гермиона сделала шаг назад, отступая вдоль стены. Я, пытаясь отогнать надоедливые буквы, затрясла головой, поднимая палочку вверх. — Петрификус Тоталус. Ледяной голос, привычно тянущий гласные, и решительные быстрые шаги. Зеленая вспышка, ослепившая нас на мгновенье, ударила в ревущего тролля. Он застыл в неестественной позе с поднятой к потолку дубинкой, прежде чем с оглушительным грохотом рухнуть на пол. Гарри, успевший достать из кармана палочку, оглянулся. Из темноты в конце коридора вышла высокая фигура в чёрном. Северус Снейп, не глядя на них четверых, нацелил палочку на тролля. Мгновенье спустя, за его спиной появились профессор Макгонагалл и бледный Квиррелл, который взглянул на тролля, тихо заскулил и тут же плюхнулся на пол, схватившись за сердце. Дописав последнюю срочку, перо пропало, забрав с собой витиеватую вязь текста. Я опустила палочку, и ссутуливая плечи, обернулась. Гриффиндорцы, сделавшие это немногим раньше, стояли теперь передо мной. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и каплями воды, падающими с нашей одежды. Профессор Макгонагалл обвела взглядом всю нашу компанию. Её холодный взгляд скользнул по Гарри и Рону, задержался на мне, потом на Гермионе. Я хмыкнула. У нее даже губы побелели от злости. Такого мне не рассказывали близнецы. Но будем честны. После тролля это было уже не так впечатляюще. — О чем, позвольте вас спросить, вы думали? — в ее голосе звенела холодная ярость. Я покосилась на Гермиону, которая прижалась к стене, все еще держа в поднятой руке волшебную палочку. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальнях? Я подняла глаза на опекуна. Он скользнул по нашим лицам острым, как нож, взглядом, остановившись на мне. Грудь затопило волной стыда, и неприятный уж вины затесался в сердце. Но глаза я не опустила. Из тени донесся слабый, сиплый голос Гермионы. Она чудом отлипла от стены, и, спрятав палочку в рукав, сделала шаг вперед. — Профессор Макгонагалл, они оказались здесь потому что искали меня. — Мисс Грейнджер! — Я пошла искать тролля, потому что… Потому что я подумала, что сама смогу с ним справиться… Потому что я прочитала о троллях все, что есть в библиотеке, и всё о них знаю… Я поморщилась. — Враньё, — холодно перебил ее лепетания Снейп под возмущенный вдох Макгонагалл. — Мисс Снейп, — его голос стал опасным шёпотом, — вам было велено следовать в гостиную. Попробуйте оправдать ваше неподчинение прямому приказу директора. Воздух тут же потяжелел. Гарри показалось, что температура холодных коридоров опустилась еще ниже. Он опустил глаза в пол. Колени подкосились и несмотря на то, что вопрос был адресован не ему, он явно ощутил, что не хотел бы отвечать на него профессору Макгонагалл. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется ледяным спокойствием в попытке вернуть ощущение опоры под ногами. Я подняла глаза, стискивая в руках палочку в поиске поддержки. — Еще в Большом Зале профессор Квиррелл сообщил, что тролль находится в подземельях. Старосты вели нас прямиком туда. Я пыталась предупредить, но меня не послушали. — решив оставить в воздухе то, что именно приказ директора мог подвергнуть факультет Слизерина опасности, я сглотнула и продолжила, — А когда услышала, что мисс Грейнджер одна и не знает об угрозе… — Потрясающе, — прошипел он. — Позвольте уяснить вашу безупречную логику. Опасаясь тролля в подземельях, вы решили… лично проверить, не заблудился ли тролль в других коридорах? Видимо я недооценил вашу тягу к знаниям. Обычным студентам для изучения троллей достаточно учебника. Вам же, очевидно, потребовалось наглядное пособие. Скажите, в ходе вашего… полевого исследования… вы хотя бы успели заметить, что дубина у него больше вашей головы? Или этот факт ускользнул от вашего пытливого ума? Слова застряли в горле. Страшнее яда, что пропитывал каждое слово, было сквозившее в глазах Северуса разочарование. Приоткрыв рот, я судорожно втянула в себя воздух, абсолютно не зная, что сказать. Внезапно Гермиона шагнула вперёд, закрывая меня собой. — Она спасла мне жизнь, профессор! Если бы не Анастейша, тролль бы меня… — Я спрашивал не вас, мисс Грейнджер. Резкий и твердый шелест его голоса обволок воздух коркой льда. Гермиона замерла, так и не закончив мысль, и тут же сжалась. Ее порыв мужества разбился о непробиваемую стену. Северус ждал. Ждал моего ответа. — Гермиона не врет, — тихо сказала я, чувствуя, как уж вгрызается сердце сильнее, — Я услышала, как Поттер и Уизли говорили о том, что Гермиона не знает о тролле. И я не смогла просто пойти в гостиную, зная это. Вышеупомянутые вздрогнули, опасливо переглянувшись. Добавлять что-то еще я не видела смысла. Во-первых — есть вещи, которые не стоить выяснять при посторонних, а во-вторых, слишком много чести для всех присутствующих видеть как отчитывают и наказывают слизеринцев. К тому же, Северус уже был готов огласить приговор. — Десять очков Слизерину, — неожиданно произнесла Макгонагалл. Снейп резко повернул к ней голову. Взгляд его не обещал ничего хорошего за вмешательство, но она продолжила: — За неожиданное проявление межфакультетской… солидарности. И минус пятнадцать — за ослушание и безрассудство, поставившее под угрозу ваши жизни. Макгонагалл смотрела на меня с новым, оценивающим выражением. Она перевела взгляд на Гермиону. — Пять очков Гриффиндору за попытку взять вину на себя. И минус десять — за ту же безрассудность. Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим проступком. Затем ее взгляд упал на Гарри и Рона. — И вам двоим… пять очков за то, что не оставили однокурсниц в беде. Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. — последняя фраза была обращена ко всем. — Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных. Вы можете идти. Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер — в башню. Немедленно. Мисс Снейп… — Со мной, — коротко бросил Снейп и, быстро развернувшись, направился прочь, даже не удостоверившись, следую ли я за ним. Я кинула последний взгляд на троицу. Гермиона смотрела на меня извиняющееся, Поттер смотрел с нескрываемым сожалением, а Рон выглядел ошеломлённым настолько, что не мог перестать глупо хлопать глазами. Я повернулась и послушно последовала за удаляющейся чёрной фигурой, чувствуя, как тяжесть последствий сегодняшнего вечера опускается мне на плечи. Возвращались мы ходами. Быстро. За весь путь до подземелий Северус не сказал ни слова. Лишь остановившись перед портретом перед гостиной, едко произнес: — Столетиями Салазар Слизерин вкладывал мудрость и благоразумие в умы своих учеников, а вам удалось за один только вечер перенять все худшие черты гриффиндорского героизма. Их безмозглую браваду и вероломство. Портрет, не дожидаясь пароля, медленно открылся, зияя пустотой прохода. Северус жестом указал мне на него и ушел, растворившись в темноте подземелий.