The Ghost of the past

— Помнишь Ханну с пятого курса Пуффендуя? Пару недель назад ей помог симпатичный гриффинорец из библиотеки, так она только о нём и думает.

— И?

— Мы думаем, что он со старших курсов, но никак не можем найти, его будто не существует. Помоги, пожалуйста!

В хогвартской библиотеке хранится разнообразная литература: от забавной «Джигери Покери и Хокус-покус», вызывающей у юных волшебников желание раздражать друзей с помощью назойливых заклинаний, до весьма пугающей воющей книги «Волхованию всем презлейшему» Годелота, которая находится на полках Запретной секции в единственном экземпляре. Мало кому удавалось познакомиться с её содержанием, но Чхве Бомгю посчастливилось оказаться одним из немногих. За последние двадцать лет он прочёл большинство книг библиотечного фонда, включая все из Запретной секции. И если вы подумали, что у него слишком сильная тяга к знаниям, то вы ошибаетесь — ему просто скучно. По его скромному мнению скука — самый большой враг для любого волшебника. В настоящий момент Бомгю лениво перелистывает второй том (только вышедшей в свет) книги "Как превзойти Темные Искусства", которую ему сегодня утром в спешке вручил его близкий друг Ким Сокджин по совместительству преподаватель в Хогвартсе Защиты от Темных Искусств и автор двухтомного произведения ("Трёх!" — поправил бы его Сокджин, но, к счастью, он не здесь, а на собрании преподавателей перед началом учебного года). Календарь на столе показывает 31-ое августа, до начала занятий остаётся день, всё больше людей прибывает в Хогвартс. На часах четыре часа дня, а это значит, что Сокджин уже освободился и как обычно сидит в своем кабинете на третьем этаже. Сокджин его лучший друг и человек, который остаётся с ним дольше всех, Бомгю помнит как был удивлен, когда старший пришел, спустя три года после выпуска, преподавать в Хогвартс, оставив свою мечту стать Аврором. Бомгю никогда так не плакал, как в тот день. Не подумайте, что у несчастного Бомгю всего лишь один друг. При жизни он был довольно общительным гриффиндорцем, его знали все старшие курсы Хогвартса. Сейчас же, спустя двадцать лет, у него остались лишь трое близких друзей. Помимо Сокджина был также милый пуффендуйский мальчишка, выпустившийся пять лет назад. Он каждую неделю шлет Чхве письма совиной почтой на имя Сокджина, уверяя, что в следующем году, когда наконец-то закончит обучение в колдомедицинском, то непременно устроится работать в Хогвартс. Третьим другом Бомгю и, одновременно, самым молодым был Чхве Субин — староста Пуффендуя и племянник Сокджина, от которого гриффиндорец даже никогда не планировал скрываться. Задумавшись Бомгю не замечает, как проходит сквозь стену одного из коридоров Хогвартса, он тут же останавливается, удивляясь как в первый раз. Бомгю часто забывает о том, что мёртв, о том, что призраки могут проходить сквозь стены, о том, что они не ходят, а летают и большую часть своей мертвой жизни они бестелесные существа, которые будут неосязаемы, пока сами не захотят. А Бомгю хочет постоянно и быстро устает, поэтому выглядит слишком мёртвым даже для призрака. — Ты что-то рано, — говорит Сокджин, не отрывая взгляда от кипы бумаг, разбросанных на потрёпанном столе. Его голос звучит тихо, устало, с легкой ноткой раздражения будто он только что проснулся. — Уже четыре часа, — Бомгю подходит к столу и присаживается на край, чтобы лучше рассмотреть документы. Его глаза задумчиво бродят по записям, будто надеются найти там что-то важное. — В этом году ты снова собираешься уговаривать директора назначить тебя деканом Гриффиндора? На этот вопрос Сокджин лишь устало вздыхает. Он откидывается назад в кресле, вытягивая шею, словно пытаясь освободиться от тяжести мыслей. Профессор медленно снимает очки, аккуратно протирает стекла кончиком черной мантии, а затем мягко потирает лоб, словно в попытке избавиться от напряжения. Он ничего не говорит. Бомгю наблюдает, а затем вспоминает, что Сокджин уже как три года назначен на пост декана факультета. В который раз его подводит память. Бомгю опускает взгляд. — Бомгю, — вдруг произносит профессор мягким, уверенным тоном, — я думаю, пора перестать скрываться. Призракам не свойственно так долго оставаться в физической форме. Ты словно застрял между мирами, и эта затянувшаяся игра в “живого человека” начинает разрушать тебя изнутри. Эти слова заставляют Бомгю резко втянуть воздух и поднять удивлённые глаза на друга. Руки начинают слегка подрагивать, от одной мысли, что ему придётся выйти в мир, принять свою роль и стать на один уровень с этими глупыми, вышедшими из ума, хогвартскими призраками. — Ты предлагаешь мне стать кем-то вроде Плаксы Миртл и Почти Безголового Ника? — с ироничной усмешкой спрашивает он. — Подумай о том, что я сказал. Сокджин смотрит серьезно и в глаза, Бомгю отводит взгляд, исчезая.

***

Между тем дата в календаре правдиво выписывает первое сентября и подает некоторым студентам надежду на скорое избавление от осточертевшей тишины.

Сидя в вагоне Хогвартс-экспресса, Ёнджун отмечает про себя две вещи: первая — дни до первого сентября не пролетели так быстро, как ему хотелось, а тянулись медленно, словно резина, а вторая — все сопливые выражения, что он успел надумать про друзей, хочется вернуть обратно из вредности, потому что опоздавшему на полчаса от оговоренного времени Кан Тэхёну хочется прописать что-то покрепче легкого дружеского удара в плечо, а Хюнин Кая, пробравшегося в вагон старших под предлогом отсутствия свободных мест, попросить чуть тише жевать. — Завидую твоему аппетиту, — Ёнджун пускает беззлобный смешок, обращаясь к Каю. Хюнин пережевывает нечто, что явно с трудом поддается его зубам. С каких пор желейные продукты такие тягучие? Но самого жующего это не волнует, он лишь радуется покупке сладостей у ведьмы с тележкой, ходящей по коридорам вагончиков каждый год, и игнорирует едкость друга, рассказывая что-то простое и забавное. — Ёнджун, ты не дослушал, — наконец проглатывая сладость, отзывается пуффендуец, отвлекая старшего от размышлений. — Вот этот молодой человек, — он с вызовов тыкает на Тэхёна, спокойно уткнувшегося в окно, — пятнадцать лишних минут ворковал с Бахи о каких-то заколках, хотя я предупреждал его, что нам всем стоит поторопиться и они еще успеют наговориться. Мы почти опоздали! — заканчивая жалобу, Кай театрально разводит руками, задевая рядом сидящего Кана. Тэхён, моментально выходя из своих мыслей, отзывается: — Признай, ты просто дуешься на то, что твоя сестра перестала рассказывать подробности своей жизни. Но, о Великая Кандида, если ты не понял шутку про заколки, это еще не значит, что вы отдаляетесь, — в завершение когтевранец цокает, добавляя: — Раздражающий, сам-то слинял покупать сладости. Слушая это, Ёнджун не особо понимает, о каких заколках идет речь, но все равно смеется, когда Кай хмыкает, кидая в Тэхёна жевательную конфету. Их препирательства бодрят как никогда, но Ёнджун ни за что не признается вслух, что скучал по этим двоим. Летние каникулы казались Ёнджуну бесполезными, ему до омерзения было скучно. Долгое времяпровождение в родном Уилтшире с развлечением в виде чтения дополнительной литературы с редкими способами прорицания и сборниками подробно расписанных заклинаний от родителей не всегда симпатизировало, совы медленно доставляли однотипные письма с новостями — радостными и не очень — знакомым, а еженедельные семейные ужины почему-то до сих пор обязательны так же, как и вылазки в гости к важным шишкам мира магии. Спустя пару секунд все наигранные споры затихают и Тэхён поднимает новую тему, отвлекая слизеринца от унылых воспоминаний: — Кстати, а почему твой однокурсник Ли Хисын не с нами? Он поехал с друзьями? — любопытствует Тэхён, уклоняясь от конфеты, которую Кай грозится заколдовать на преследующий полёт. — А, — задумчиво тянет Ёнджун, — Он писал, что прилетит тридцать первого сам. Любитель добираться на метле, — в Ёнджуне борятся желания закатить глаза и отпустить улыбку от мыслей о дурацких привычках друга. — А вот его вещи должны быть с нами. Тэхён понимающе кивает, возвращая взгляд к воде за окном, а Кай начинает вслух гадать, с каким цветом волос увидит своих одногруппников в этот раз, потому что связь с ними летом не поддерживал — не настолько близки. Вагон наполняется весёлым смехом, шутками и тихими разговорами. Хогвартс-экспресс несет учеников под успокаивающий стук рельс еще добрую половину суток, за которую те успевают и наговориться, и вздремнуть, и поесть. Ёнджун уверен, что его выпускной год обязательно станет одним из лучших в жизни — полным ярких впечатлений и событий. Он смотрит в окно и мечтает о завтрашнем дне, даже не подозревая, что его ждёт что-то гораздо более важное и неожиданное. Он уверен, что впереди только хорошее. Или… кто знает?

***

Спустя прошедших двадцати лет в теле призрака, Бомгю уверенно думает, что скоро перестанет каждое первое сентября ощущать себя так, словно о чем-то забыл. Однажды к нему придёт полное осознание того, что он мертв, он прекратит нервничать, увидев злополучную дату, перестанет отсчитывать время до шести часов вечера, чтобы собраться и быстро направиться в Большой Зал. Бомгю часто забывает о том, что давно "закончил" учебу в Хогвартсе и что первое сентября давно перестало иметь для него особое значение. Бомгю останавливает себя, когда тянется к дверной ручке, ведущей из коридора преподавательских спален в общий коридор третьего этажа. Призрак облюбовал это укромное место ещё с тех пор, как заметил, что студенты редко здесь ходят. Граф Морис Альфред, чей огромный портрет в позолоченной раме висит напротив нынешних покоев Бомгю, со скукой в усталом взгляде наблюдает за призраком. В течение последних семи лет, каждое начало учебного года, он невзирая на перемены, смотрит на этого молодого студента. Нерешительное и немного нервное молодое лицо Бомгю стало для него уже неинтересным. — В этом году Вы также пойдёте в Большой Зал взглянуть на распределение первокурсников? — граф Морис спрашивает уныло, медленно растягивая гласные. Бомгю, ощущая внутри лёгкий дискомфорт, огрызается: — Не Ваше дело. Призрак быстрым, чуть нервным шагом минует коридор, не желая вести долгих разговоров. Иногда Бомгю кажется, что эти бесконечные вопросы — это ничто иное, как попытки сделать больно, напомнить ему о его прошлом, о тех временах, когда он ещё был живым студентом. Чхве не любит, когда с ним говорит кто-то помимо Сокджина и дружелюбных пуффендуйских детей. Даты на календаре оказывается достаточно, чтобы почти сломать его. Призрак спускается на первый этаж, стараясь держать себя в руках. Он успевает сухо поздороваться с парочкой хорошо знакомых портретов. Большой Зал в паре минут ходьбы, он чувствует, что его начинает трясти, а пульс ускоряется. Мысли беспорядочно скачут, когда боковым зрением он замечает компанию гриффиндорцев. Бомгю обречённо вздыхает, ведь те как раз стоят перед закрытой дверью Большого Зала. Ему сегодня не везёт, придется ждать, когда кто-то подойдет, чтобы проскочить вместе с ним. Но хоть с толпой сливается, уже какой-то плюс.

— Профессор Зельеварения такой красавчик! Когда он будет преподавать у нас?

— Я думаю, что профессор Ким намного красивее!

Спустя несколько минут появляются два профессора и с ними толпа первокурсников. Бомгю осторожно уходит в сторону в попытке смешаться со студентами, как только замечает Сокджина. Их последний разговор оставил после себя неприятный осадок: профессор задел болезненную тему, и Чхве нужно время, чтобы оправиться. На минуту Бомгю задумывается не обиделся ли Сокджин на то, что он резко исчез в тот день? Хотя Сокджин, скорее всего, привык к тому, что призрак просто напросто сбегает, когда разговор касается его нынешней сущности. Огромные дубовые двери медленно открываются, впуская внутрь первых студентов.. Первого сентября Большой Зал выглядит действительно потрясающе: он освещается тысячами и тысячами свечей, парящих невесомо в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сейчас рассаживаются ученики. Мягкий свет искрится и мерцает, создавая ощущение магической сказки. Бомгю стоит в стороне, ожидая своего часа, а затем присоединяется к слизеринскому столу. Обычно, призрак садится в самый конец там, где меньше всего людей, чтобы те случайно не задели его (всем известно, что на Слизерине по сравнению с другими факультетами не так много учащихся). Шепот старшекурсников неплохо отвлекает, Бомгю навостряет уши, когда рядом сидящая блондинка рассказывает очередную интересную сплетню о каком-то пуффендуйце. Рядом с ней низкорослый гнусавый слизеринец с удовольствием ест печенье "Джимми & Джонс". Призрачный взгляд Бомгю задерживается на этом юноше — при жизни он очень любил эти печенья. Одна из девушек Сокджина однажды заявилась в гостиную Гриффиндора с коробкой нежнейшего песочного печенья из недавно открывшейся пекарни в Хогсмиде. Гриффиндорец тогда был в восторге от них. Но профессор как-то сказал, что вкус у их сегодняшнего печенья намного хуже, чем у того, что они пробовали в школьные года. Бомгю хотел бы попробовать любое даже если оно будет невкусным. Но Бомгю призрак, а призраки как правило не едят, не спят и не нуждаются в посещении уборной. Бомгю пробовал всё: уснуть банально не получалось, украденные зелья снотворного на него не действовали, не смотря на то, что он употреблял их в ужасающе огромном количестве; еда проваливалась сквозь него каждый раз, когда он забывался и была совершенно безвкусной, а Миртл высмеяла его, когда он заявился в туалет для девочек на втором этаже. Взгляд устремляется на позолоченную посуду, в которой отражается потолок, усеянный звездами. Бомгю вспоминает, как однажды вместе с Сокджином пытался сосчитать их. В те далекие годы прошлого века, на железнодорожной станции Кингс-Кросс, двое мальчишек — Чхве Бомгю и Ким Сокджин — впервые встретились взглядом. Одинокий одиннадцатилетний мальчик со смущением на лице и большим чемоданом в руках, медленно осматривал волшебную часть станции и тихо глядел на приближающийся Хогвартс-экспресс. Он стоял там один, потому что родители были слишком напуганы магией и тем, что их сын волшебник. Бомгю тогда очень сильно на них обиделся, а Сокджин был тем, кто подтолкнул задумавшегося мальчишку вперёд, чтобы тот не опоздал на поезд. Когда Бомгю впервые вошёл в Большой Зал, то первым, что он заметил была небольшая дверь прямо в углу зала. В то время как все первокурсники разглядывали мерцающий потолок, он думал, что это очень странное место для кладовки. Бомгю тогда повернулся к Сокджину, намереваясь рассказать об этом, но Сокджин пальцем указывал на потолок как и все остальные первокурсники, удивлённо спрашивая у нового друга какие чары были использованы. Бомгю не знает, но ему не дают ответить, сопровождающие преподаватели подталкивают их к дальнему столу зала, где по словам профессора находилась Распределяющая Шляпа. Призрак помнит, что тогда немного ужаснулся, увидев лицо на остроконечной “ведьминской” шляпе. Стало только хуже, когда она запела:

Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец,

Хозяин дикой северной равнины,

Кандида Когтевран, ума и чести образец,

Волшебница из солнечной долины,

Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей,

Её взрастила сонная лощина.

И не было коварней, хитроумней и сильней

Владыки топей — Салли Слизерина

Бомгю не помнит, что ему говорила Шляпа, но точно знает, что он попал вместе с Сокджином на Гриффиндор. Призрак поднимает взгляд с позолоченной посуды на преподавательские столы. Он вспоминает, что в тот день двадцать лет назад все шептались о Гарри Поттере, маленький Сокджин даже хвастался знакомым мальчишкам с других факультетов, что они попали вместе с самим Гарри Поттером на лучший факультет Хогвартса — Гриффиндор. Бомгю не знал кто такой Гарри Поттер, но раз Сокджин так отзывался о нем, то это определенно великий человек. От размышлений его отвлекает незнакомый мужской голос, звучавший чересчур близко: — С Гриффиндора выгнали? — Бомгю оборачивается, не понимая с кем говорят и натыкается взглядом на слизеринца, стоящего от него в паре метров. — А то больно одиноко сидишь за нашим столом, — призрак завороженно смотрит на растянувшиеся в улыбке губы, — составить тебе компанию?