Песнь о Красном Ниле. Тепло души

Будь на месте Ливия кто-то другой, Эва бы сразу приняла решение, как и учил ее наставник. Шезму должен быть всегда готов замарать руки в крови, и именно для подобных случаев у черномагов всегда в рукаве припрятано пара трюков. Но девушка даже не допускала мысли, что может навредить Ливию. Человеку, который помог Эвтиде, вытащив из липких лап горя и отчаяния? Нет. Но Эва была осторожна, как и подобает шезму. — Громкое обвинение, господин Пелийский. Мужчина тяжело вздохнул и недобро взглянул на девушку. — Говори правду, Эва, мне кажется я ее заслужил. Она бегло посмотрела в сторону двери, чем вызвав еще больше негодование у лекаря. — Ценной информацией обладаешь, господин, как воспользуешься? Ливий долго вглядывался в янтарные глаза подруги, прежде, чем сказать: — Если бы хотел выдать тебя, Эва, давно бы сделал это. Ты же и сама это понимаешь, верно? — Ливий... Девушка устало вздохнула и подошла к мужчине, кинув ему голову на плечо. Друг сразу взял Эву в кольцо рук и прижал к себе. Он всегда знал, что его новообретенная подруга со странностями, но ремесло черномага... Ливий нахмурился и уверенно кивнул своим мыслям. «Без царя в голове, череомаг....да хоть сам Апоп во плоти, пожирающий Ра. Не оставлю и не позволю причинить вред ей. Пусть хоть эпистат над моей головой клинок заносит или сам фараон избирает для меня вид казни... Не заслужила она». Мужчина слегка отстранился и заглянул в уставшие глаза подруги. — Ну, бедовая госпожа, расскажешь, как ты все неприятности этого мира к себе притягиваешь? Эвтида устало усмехнулась и рассказала. Все. Как в детстве едва спаслась из полыхающего хет-ка, как Исман и его родители приняли ее в семью. Как родная мать издевалась и не любила ее. Поведала о своем ремесле, умолчав о том, кто был ее наставником, ведь Ливий знал про Эву, но не про остальных, и раскрывать тайну друзей девушка не собиралась. С каждым словом, пропитанным горечью и детскими слезами подруги, Ливий становился все мрачнее. Глядя на Эвтиду, он и представить не мог, что она выживала в таких тяжёлых условиях, что была не любима. Можно разве не любить ее? Шумная, иногда высокомерная, неугомонная, но бесконечно добрая и чувственная. Сильная. Конечно, сильная. Разве можно пережить весь тот ужас, что пережила Эва и остаться жизнерадостной и милосердной? — Эва Ливий снова прижал к себе подругу. Крепкие объятия мужчины говорили громче любых слов. Эва не любила, когда ее жалели, но сейчас поддержка человека, ставшего ей близким другом, помогала справится с тяжелыми воспоминаниями. «Бедная милая госпожа». После рассказала захотелось отчаянно ее защищать, оберегать, подарить все то, чего девушка была лишина в детстве. — Ливий, — прошептала Эвтида, едва сдерживая слезы, и снова обхватила друга руками. Такой теплый, приятный, как само Солнце. — Твоя тайна со мной, а я с тобой, можешь рассчитывать на меня. Девушка забавно шмыгнула носом, чем вызвала смех Ливия. — Ну все, милая госпожа, ещё скажет господин эпистат, что до слез его неферут довел, руку отсечет. Эвтида цокнула и закатила глаза, снова вызывая в лекаре приступ смеха. — Господин эпистат, может отсечь руку себе, ведь... Девушка едва успела прикусить язык. «Держать при себе их не может». Ливий, высунув бровь, вопросительно посмотрел на девушку. Та отмахнулась. — Неважно. Он заходил ко мне, сказал, что Нейт нашу убили. Внутри все похолодело. Вот только вчера виделась с женщиной, согласившейся помочь ей. «Нейт знала, что мы черномаги, может....Нет!» Эвтида обругала себя самыми бранными словами. «Она не заслужила. Чью бы тайну не знала, она не заслужила этого». — Что, господин эпистат, просто оповестить тебя зашёл? Не уж-то добрее стал к тебе. «Добрее..» Эва вспомнила руки Амена на своем животе, уткнувшуюся макушку под грудь. Низ живота снова затянуло. «Хватит». Эва стёрла образ Амена, с потемневшими от желания глазами, и поспешила ответить Ливию: — Скорее весь пантеон богов перед нами восстанет, чем охотник снизойдет милостью ко мне. — Зачем же заходил? —Допрашивал: что видела, слышала, куда-то выходила? — Не догадался, что в ибу была ты? Эва отрицательно качнула головой. — Сет отвёл. Ливий тяжело вздохнул. — Он-охотник, Эва, рано или поздно догадается о тебе. Боюсь представить, что эпистат сделает с тобой. Если сейчас он к тебе особой теплоты не питает, что будет, когда поймает за ремеслом? Девушка опустила взгляд. «И правда ведь. То, что было сейчас - порыв, легкомысленный и короткий. Амен не смотрит на меня, как на достойную. Он – эпистат, несет волю фараона Менеса Второго, а я? Та, чьего покровителя считают противником фараонской власти и самого Амона Ра. Я и эпистат по разные стороны Нила». — Я буду аккуратна, дождусь пока работа в Фивах закончится и уеду обратно в Гермополь. «И впредь постараюсь больше не встречаться с тобой, охотник». Мысль больно кольнула где-то внутри, оставив неприятное чувство тоски. — Ты ведь из-за Нейт приехал? Ливий неопределенно повел плечом. — Да, но есть ещё кое-что, что я хотел бы тебе рассказать. Точнее, не я. Пойдем. Друзья вышли из хет-ка Эвы, и Ливий сразу повел девушку в сторону небольшого здания, служившего здравницей. На улице Эва заметила эпистата, разговаривающего с Тизианом. Амен раздражённо стёр снова выступившую кровь со лба и обернулся. Девушка поспешила отвезти вздор и спряталась за Ливием. «Ну уж нет, второй раз не поведусь». Друзья миновали улицу и зашли в плохо освещаемое помещение. На одной из коек лежала бледная соседка Эвы. — Дия! Девушка сразу подбежала к койке и взяла подругу за руку. — Что с тобой? Это все лепешки? Тебе дали отвар? Как... Дия болезненно поморщилась, и Эва сразу замолчала. Потеряв общего дорого для них человека, девушки сблизились, Эвтида и не заметила, как дружба с Дией пустила свои корни и с каждым днём становилась все крепче. — Я могу что-то сделать для тебя? — Эва вопросительно заглянула  в глаза подруге. — Да, Эва. Помолчать. Ливий весело хмыкнул и подал бледной девушке кувшин с травяным запахом. — Выпей, это поможет. — Спасибо, — Дия благодарно кивнула Ливию и долго посмотрела на него. Мужчина сразу понял намек. — Отойду к господину эпистату, думаю, у него есть вопросы ко мне. Эвтида не заметила, как вышел друг. Все внимание было приковано к изменившемуся лицу подруги: щеки впали, под глазами пролегли тени, взгляд такой же печальный, только где-то на дне Эва могла разглядеть прежний зарождающийся блеск. — Поразят боги тех, кто пек эти лепешки. В Исфе… — Эва, — Дия, явно устав от причитаний подруги, положила ее руку себя на живот. Эвтиде хватило секунды, чтобы понять. — Д-дия, ты…. — Да. — Исмана? — Да. — Незримый, — одними губами прошептала Эва и кинулась с объятиями на подругу. Дия впервые со смерти Исмана громко и весело засмеялась. Она прижала к себе Эвтиду, уткнувшись носом в ее темные волосы. «Благодарю тебя, Месхенет[1], благодарю». Эва благодарила богиню деторождения и уже представляла, как бегает с маленькой копией Исмана по их хет-ка. Ребенок никогда не заменит брата, никто и никогда этого не сделает. Но, погибнув, Исман успел зародить жизнь, и Эва поклялась себе, что будет оберегать и любить этого маленького человека жизнь во что бы это не стало. Девушка отстранилась. — Сегодня же подойду к эпистату и попрошу, чтобы отправил нас в Гермополь. От нас все равно, как от писарей, толку мало, только взгляды гневные ловим. Вернемся и я познакомлю тебя с нашими родит…. Эва остановилась, поймав поникший взгляд подруги. — Эй, Дия? — Боязно мне, Эва. Без Исмана кажется, что все боги от меня отвернулись, что не будет мне счастье после его смерти. Как же будет счастлив ребенок, если несчастна и мать? Слова Дии вырисовывали образ злой и поникшей матери Эвы. «Она не была злой, она была несчастной. Интересно, если бы не умер отец, любила бы она меня?» Хаторут в истерике как-то упомянула, что во всем виноват Апис – отец Эвы. Уйдя к Анубису он лишил женщину любви и смысла, оставив после себя тяжелое и ненавистное воспоминание в лице их общей дочери. Девушка поспешила подбодрить подругу. — Я знаю, Дия, мне тоже не хватает его, но он бы не хотел, чтобы мы терялись в этом мире без него. Ты носишь под сердцем его дитя, которого будешь любить всем сердцем, которого буду любить я. Я всегда буду рядом и помогу. — Эва.., — влага собралась в уголках глаз Дии. — Кто-то еще знает о твоем положении? — Только Ливий и ты. «Вот, зачем он пришел ко мне». — Хорошо. — Можем рассказать Реймссу, — воодушевилась Дия. «Реймсс…». Имя тяжелым грузом легло на сердце. — Его нет в поселении, он…ушел. — Как ушел, куда? — подруга округлила глаза и приподнялась. — Дия, это… — Говори, Эва! Девушка удивилась властному тону подруги, поэтому поспешила ответить. — Охотники, они вчера вышли на нас, я скрылась, а Реймсс… он сразу покинул поселение. Дия, до этого бледная, стала белее баритового камня. Слезы потекли из ее глаза, а нижняя губа сильно затряслась. — Дия, пожалуйста, не плачь, тебе ведь нельзя. — Живой ли он? — Конечно живой! — Эва поспешила приободрить подругу. Как бы ей хотелось верить, что друг не вредим. — Что же будем делать? Как же теперь Рем? — Я подойду к нему сейчас, и мы решим, что делать дальше. А ты отдыхай и не думай ни о чем. Ну, только о хорошем, разумеется. Дия легла обратно. — Пожалуйста, Эва, будь аккуратна. Держись подальше от зрячего, не просто так ведь молва ходит, что у него нюх на вас. Подруга поднялась и с наглой ухмылкой ответила: — Подводит нюх господина эпистата. Гнев наставника обрушился на Эву, как только она переступила порог его хет-ка. Мужчина выглядел взвинченным и нервным. Ученице прежде не доводилось видеть его в таком состоянии, но ведь и охота на его младшего брата ранее не выходила. — Рем… — Молчи! — мужчина зло прошипел сквозь зубы. — где он теперь? Я даже не могу помочь ему…. — Наставник… — Эве с трудом удавалось сдерживать слезы. Отчаяние мужчины передалось и ей. Девушка привыкла видеть Реммао сильным и уверенным черномагом, способного уйти от любого охотника. Но побег младшего брата сильно подкосил мужчину. — Реймсс - умелый черномаг, ты научил нас всему, что знал сам, — Эвтида подошла к мужчине ближе и заглянула в глаза, — он справится, Рем. Наставник тяжело вздохнул и присел на стул. — Если бы не свеча…— мужчина с укоризной посмотрел на воспитанницу. — Рейм бы так не сглупил. «А ведь и правда…это была моя идея, Реймсс был против..» Стыд за свою недальновидность и легкомысленность обрушились на Эву бурным потоком. «Если бы не я, Реймссу бы ничего не угрожало, Нам бы ничего не угрожало». — Прости, — еле слышно прошептала девушка. — ты прав, это все моя вина. — слезы все-таки потекли по щекам, оставляя влажные дорожки на нежной коже. Эвтида всхлипнула. Мужчина тяжело посмотрел на воспитанницу и устало потер переносицу. Эва редко плакала в детстве, а с возрастом и вовсе перестала. По крайней мере Реммао давно не видел ее слез. Сейчас же, глядя на содрогающуюся в рыданиях воспитанницу он вспомнил маленькую и совсем худую девчушку, которая плача прибежала к нему. Эвтида тогда здорово поранилась, упав с дерева. Наставнику пришлось долго успокаивать воспитанницу и накладывать лечебные мази. Не выдержав жалобного вида девушки, Рем смягчился. — Не скули, — мужчина подошел к Эве и обнял ее. Рыдания Эвы стали сильнее, она обняла наставника в ответ. — Я так виновата, Рем, так виновата. — Тише, — мужчина уткнулся носом в макушку воспитанницы. — Ты права, Рем - сильный черномаг, он справится. Будет милостив Сет — еще свидимся с ним, сейчас надо думать про нас. У охотников уже возникают вопросы. Эва подняла заплаканное лицо на наставника и шмыгнула носом. — Эпистат приходил к тебе? Мужчина кивнул. — Едва Ра своим светом поделился, сразу нагрянули. Эва отстранилась. — Что говорил? Снова избивал тебя? — девушка стала оглядывать наставника на признаки «эпистатского допроса». — Не тронул, — Реммао нахмурился, чувствуя неладное. — только спросил, знал ли я о ремесле брата, одарил тяжелым взглядом и ушел. — А охота? Отправил гончих своих за ним? Сам не поехал? — Сам не поехал, других отправил — мужчина тяжело вздохнул. — Не просто так все. Обычно эпистат, как зверь, учуявший добычу, гонится за ней до конца. А здесь… — Нам надо уезжать, наставник, пока эпистат не прознал про нас. — Повод нужен, Эвтида, просто так уедем – поймет, что скрыться хотим. Отправит охоту. Девушка осенила мысль. — Есть повод! Реммао скептически взглянул на воспитанницу, ожидая от ее мыслей только мировые беды. — Страшно мне от твоих идей, Эвтида. Девушка отрицательно мотнула головой. — Это может сработать. Господин Пелийский поможет. — И как же? — Дия, — Эва сделала паузу, подбирая правильные слова. — она носит ребенка Исмана. Мужчина вскинул брови и снова присел на стул. Весть о беременности его воспитанницы здорово удивила его. — Ребенок, надо же…и как ты хочешь это использовать? Эвтида пододвинулась на стуле ближе к наставнику и тихо заговорила. — Я попрошу эпистата отпустить нас в Гермополь. — Ты? Да охотник чернее ночи становится, как только ты в поле зрения появляешься. «Да что это такое!! Почему все только и судачат о том, что Амен меня терпеть не может?» — Может и так, но когда с Исманом горе случилось, эпистат первый ко мне подступился и гончих своих сразу отправил расследовать дело. Если не ко мне, то к брату он хорошо относился, никогда не видела, чтобы эпистат его гневным взглядом одарил. Вру разве? Мужчина задумался. — Все верно говоришь. Охотник Исмана уважал. — Вот именно, а девушка, которая носит его дитя разве не может уехать подальше от хвори? Он отпустит Дию, а вместе с ней и нас. Я отвезу ее к родителям Исмана, они о ней позаботятся, а ты, как старший из нас, сопроводишь до Гермополя. Наставник все чаще кивал словам ученицы, соглашаясь с ее планом. — А лекарь, как он нам поможет? — Ливий первый узнал про беременность Дии, он готовит для нее отвары от тошноты. — С чего бы ему нам помогать? — Мы успели подружиться, он все время был рядом, когда Исман погиб. Ливий поможет. Излагая план девушка воодушевилась, то же самое она могла сказать и про наставника, который стал  менее хмурым. — Хорошо, похоже на неплохой план, — мужчина облегченно выдохнул. — и сам Реймсс более вероятно направится обратно в Гермополь. — Ему больше некуда идти? — вероятность скорой встречи с другом придавала девушке сил. Наставник нервно дернул щекой. — Некуда. — Вот только Исман… — Эвтида была готова сорваться в ту же секунду. Кинуться к эпистату и рьяно просить отпустить их в Гермополь, но мысли о брате заставили остудить пыл. Мужчина с пониманием кивнул. — Поговоришь с братом. Было бы все равно странно, если мы сразу после побега Реймсса собрались. Поэтому выждать какое-то время все равно придется. Эва кивнула. — Тогда в ближайшее время связываемся с Исманом и потом отбываем в Гермополь… — Да, если Ра будет милостив, то наш план сработает. — Тогда помолимся ему, наставник. Как и было велено, ровно через час Эва стояла около повозки и ждала отбытия на практику. Пока охотники запрягали кортеж, девушка думала: «Амен спросит про Реймсса, и я должна быть готова врать. Надо действовать осторожно, иначе охотник раскусит меня и станет подозревать». Осознание того, что придется действовать через ложь неприятно отозвалось внутри. Но был ли у Эвтиды другой выбор? «Выбора нет». Девушка тяжело вздохнула. Наконец, повозки были готовы к отбытию, но главного охотника так и не было видно. «Даже я уже собралась, поговорила с Дией и наставником, даже поплакать успела, а он…». — Готова, Эвтида? Девушка подпрыгнула на месте от низкого голоса, прозвучавшего прямо у нее за спиной. Развернувшись, она испуганно посмотрела на едва заметно ухмыляющегося эпистата. Мужчина, скрестив руки на груди с легким прищуром смотрел на Эву. «Чего это я растерялась, заподозрит неладное. Больше наглости». — Уже давно, господин, вот тебя только ждем, — девушка придала лицу высокомерное выражение, выгнув бровь и, подобно мужчине, скрестила руки на груди. Эпистат недовольно хмыкнул, намереваясь сделать очередное замечание Эве за ее длинный язык. Шагнул ближе, загораживая девушку от солнца. — Забываешься, неферут… Взгляд мужчины скользнул к шее девушки, где ранее покоился его подарок. «Когда лежала подомной, усех точно был на ней». Эва с трудом выдержала внимательный взгляд мужчины. Девушка хотела было по привычке потянуться к украшению, но вовремя остановилась, вспомнив, что в гневе сорвала его с себя. Амен только приоткрыл рот, чтобы спросить… — Амен, у нас проблема, — голос Тизина донесся до ушей Эвы. Охотник кивнул подручному и направился в его сторону. Проходя мимо девушки, он остановился и склонился к ее уху. — Зайди, как прибудем на место. И ушел, оставив после себя уже полюбившийся запах граната и мирта. [1] Месхенет (Месхент, Мешент) — богиня деторождения и доброй судьбы, помощница в родах, покровительница акушерства.