Er ist so seltsam

Снег за окном ложился ровными полосами, будто кто-то старательно закрашивал серое небо белой краской. В гостиной пахло бумагой, мелом и старым деревом. Господин Миллер стоял у доски. Его голос был тих, но уверенный, с той особой интонацией, когда человек увлечён своей темой — может быть, даже слишком. — Heute sprechen wir über den „Bund des Wahrhaft-Göttlichen Auges“. (Сегодня мы поговорим о «Союзе Истинно-божьего Ока».) Фридрих поднял глаза от тетради. — Man sagt, diese Artefakte seien nicht nur Werkzeuge, sondern... Zeugen göttlicher Ordnung. (Говорят, эти артефакты — не просто инструменты, а... свидетели божественного порядка.) Он сделал паузу. — Ihr Bund, der „Kovenant unter Gottes Auge“, sollte удерживать Gleichgewicht zwischen Ländern, verhindern Chaos... (Их Ковенант — «Под оком Божьим» — должен был удерживать равновесие между странами, не дать хаосу захлестнуть мир...) — Das Schicksal der Welt veränderte sich immer, sobald diese Augen geöffnet wurden. (Судьба мира всегда менялась, как только эти глаза открывались.) Миллер сделал долгую паузу, будто обдумывая каждое свое слово. — Es heißt, fünf Relikte wurden einst geschaffen — als Spiegel göttlicher Macht. (Говорят, когда-то было создано пять реликвий — как отражение божественной силы.) Он прошёлся вдоль доски и начал рисовать мелом простые символы: книгу, веер, нимб, браслет и глаз. — Das Buch... (Книга...) — он коснулся первого рисунка. — Es verschlingt Angriffe, Magie, selbst Worte. Alles, was in ihr aufgenommen wird, bleibt dort — bis der Besitzer es wieder freigibt. (Она поглощает атаки, магию, даже слова. Всё, что в неё попадает, остаётся там, пока владелец не решит освободить это.) Он повернулся к ученику, глаза чуть блеснули. — Ein gefährliches Werkzeug für einen klugen Mann... oder ein törichtes Kind. (Опасное оружие для умного человека… или глупого ребёнка.) Фридрих слушал молча. — Der Fächer. (Веер.) Миллер нарисовал изящную линию. — Dünn wie Papier, scharf wie Tod. Wenn man ihn entfaltet, teilt er sich in Dolche — viele, lautlos, präzise. (Тонкий, как бумага, острый, как смерть. Когда его раскрываешь, он делится на кинжалы — множество, бесшумных, точных.) Он улыбнулся уголком рта, словно знал о чём-то, о чём не стоило говорить. — Der Nimbus... (Нимб...) — Ein Ring aus Licht, der schneidet wie Stahl. Er kann wachsen, um Menschen zu verschlingen — oder Portale öffnen. Aber nie weiter als dreißig Meter. (Кольцо света, которое режет, как сталь. Оно может увеличиваться, чтобы проглотить человека — или открыть портал, способный перенести тебя в любое место, но не дальше тридцати метров.) Фридрих чуть наклонился вперёд, слушая внимательно. — Das vierte Relikt — die Krone des Bandes. (Четвёртая реликвия — браслет-корона.) — Ein leerer Raum in Metall gefangen. Legst du etwas hinein — du kannst es später вернуть. Selbst Jahre danach. Manche sagen, sie sei bodenlos. (Пустое пространство, заключённое в металл. Что положишь туда — можно достать потом. Даже через годы. Некоторые говорят, она бездонна.) И, наконец, Миллер замолчал перед последним символом — простым глазом. — Und das Letzte... das Dritte Auge. (И последнее… Третий глаз.) Голос его стал тише, почти шепчущий. — Он может видеть то что скрыто. Создавать глаза на стенах, на земле, на теле врага. Через них можно наблюдать. Говорят что с его помощью можно видеть сквозь время, или — то что находится на другом крае земли, но думаю это лишь сплетни. Сам глаз может стать кинжалом. Он провёл мелом линию по доске — и в центре глаза нарисовал маленький зрачок. — Doch diese Augen sind für alle sichtbar. Sie verbergen sich nicht. Gott sieht alles … und das Auge auch. (Но эти глаза видны всем. Они не прячутся. Бог видит всё… и Око — тоже.) Фридрих молчал. Потом спросил: — Warum heißt es so... so kompliziert? (Почему у них такое… замудрённое название?) Миллер хмыкнул, обернулся с лёгкой усмешкой. — Weil die Menschen glauben, dass ein Name kraftvoller klingt, wenn Gott darin erwähnt wird. (Потому что люди верят, что имя звучит сильнее, если упомянуть в нём Бога.) Он улыбнулся. Фридрих почувствовал что-то неприятное, липкое. Миллер говорил уверенно, спокойно, но за этим стояла холодная маска. > Лицемерие. Это слово эхом прозвучало в голове мальчика. Он перевёл взгляд на нарисованный глаз. > «Если бы у меня был такой… Я бы посмотрел, где Святослав. Просто одним взглядом — сквозь города, свет и тьму.» Но он знал — реликвии не достаются просто так. Эти ценные вещи не выбирают, но всегда принадлежат тем, кто готов ради них потерять что-то человеческое.