Корпрус

Ух ты. Нет, с одной стороны, можно понять. Человек поссорился просто вдрызг со своим самым близким созданием, молча покинул город три года назад, занимался непонятно чем, на связь не выходил, а потом вернулся одним днем, и сразу же приступил к налаживанию старых контактов, поиском информации и нашел абсолютно все свои серые знакомства практически за одну ночь. Но чтобы прямо вот так… Арсений перешагнул валявшуюся на полу громадную карту Москвы. Где-то она была насквозь прожжена окурками, абсолютно вся разрисована кругами, точки пересечения которых были обозначены красными крестами, а в некоторых, видимо, особенно важных местах, торчали канцелярские кнопки. На стенах висели портреты разных людей, какие-то черно-белые, в плохом качестве и с серыми отпечатками пальцев по краям, а другие — будто специально фотосессию устраивали ради этих картинок. Некоторые лица уже были перечеркнуты, а одна фотография, особенно большая, была прибита к стене буквально черным ножом-бабочкой. Попов поморщился, когда различил на ней лицо своего лучшего друга. Ну надо же, как он его… ценит. Если бы сюда пришел не Арс, а любой другой оперативник, хозяин жилплощади уже ходил бы в наручниках, потому что на столе, где несколько лет назад стояла целая кипа дорогущих лекарств, сейчас лежал разобранный USP, видимо, владелец только что чистил его, но был вынужден прерваться. Рядом лежал и глушитель, снятый с оружия ранее. На межкомнатной двери болтался черный тренч, повидавший дерьма в своей жизни. Но выглядел он, тем не менее, весьма прилично. Потрепанный диван… если это диван, конечно, завален вообще непонятно чем. Там смешалось все: таблетки, книги, одежда, боксерские бинты, кони, люди. Если поискать, наверняка можно найти даже чьего-то отца, ушедшего из семьи пару десятилетий назад. Или кастет. Одно из двух. Хозяин квартиры, тем не менее, чувствовал себя здесь вполне хорошо. Он просто сгреб все бумаги и бесчисленное количество папок со второго стола прямо на пол, швырнув на освободившееся место несколько свежих бумаг, а потом щелкнул зажигалкой, подкуривая сигарету, которая до этого покоилась у него за ухом. Если честно, здесь и без того было прокурено до такого состояния, что, если бы сюда пришел кто-то без вредных привычек, вышел бы с жесточайшей никотиновой зависимостью. Если бы вышел, конечно. Воздух стоял настолько спертый и пропахший табачной вишней, словно тут вообще больше ничего не делали, только курили и рисовали круги на картах. -Располагайся, — не особо гостеприимно бросил Эд, указывая двумя пальцами с зажатой в них сигаретой на ближайший (единственный во всем доме) свободный стул. -Чая нет, кофе закончился. Если хочешь — виски, — буркнул Выграновский, облокачиваясь руками по обе стороны от бумаг. -И сколько нынче платят киллерам? — поинтересовался Арсений, разглядывая нагоняющие жути фотографии на стенах, висящую в дальнем углу боксерскую грушу и разобранный пистолет. -Че? — не понял парень, оглядываясь на друга. -Дебил? Это подозреваемые. -А этот? — Попов указал на фотографию Анджея, ту самую, что прибита к стене ножом. -А этого ненавижу, — моментально отозвался Эдуард, метнув ровно в центр лба изображенного там человека с наглой ухмылкой второй нож, так удачно оказавшийся в кармане большой худи. Лезвие прошло через бумагу, с глухим «тук» втыкаясь в старые обои. Так и осталось там. Оперативник скривил губы, чуть поежившись. Он уверен, что не наемный убийца? Точно? -Напомни, — аккуратно начал брюнет, -почему вы поссорились? -Он мои пельмени съел, — мрачно отозвался Выграновский. Зная этих двоих, это может быть не шуткой. -Стой, правда? -Конечно нет, мент, — рыкнул Эд, выпустив недовольное облако дыма, которое, вопреки всем законам физики, решило не рассеиваться. А может, тут уже просто воздуха-то и не было. -Не сошлись характерами. Ясно? Короче, опустим мылодрамы, у нас маньяк по улице расхаживает, — напомнил он, отрывая зубами кусок скотча и прикрепляя на него еще одну фотографию какого-то мужика прямо над своим рабочим место. -Если не вдаваться в подробности: здесь все, кто откинулся за прошедший месяц, — поделился наконец парень историей своей коллекцией. -Зачеркнутые — вне подозрений. Либо опять сели, либо знакомые. -А разве твои знакомые не могли… -С ними со всеми я уже поговорил, — перебил его ровный голос. -Это обычные шестерки, они тупые, как пробки. Не способны на те фокусы, которые вытворяют с вами. Теперь глаза оперативника забегали по лицам с большей вдумчивостью и вниманием. Некоторых он мог припомнить, но казалось, что видел их всех очень давно или вообще никогда. И где только он все это раскопал… насколько Арсений помнит, у этого парня нет доступов к базам данных, архивам и прочим штукам, которые в разы облегчают поиски. Хотя, у него и разрешений на приобретение и ношение оружия нет, чего уж тут скрывать. Попов только-только решил поинтересоваться, в какую сторону Эд думает копать, как его прервал звон мобильного. Рита. Странно, чего это она? -Секунду, — пробормотал он, принимая вызов. -Да, милая. Я попросил Максимова забрать. Нет, Рит, я у Эда… Парень замолчал на полуслове, закатив глаза и чуть раздраженно причмокнув. -Да, в городе. Спроси у Макса, серьезно, я занят. Нет, не как в тот раз, реально занят. Выграновский тихо хмыкнул, дернув краешком губ. Его всегда забавляло то, как его друг пытается строить свою личную жизнь. Хотя, если честно, не ему смеяться. Варламова, наверное, единственная женщина, которая умудрилась продержаться рядом с ним дольше, чем неделю. Оно и понятно: одна из лучших выпускников академии того года, умная, характер — под стать Арсению. А главное — отец одобряет. Пока Арс был занят семейными разборками, Эд уже разложил все необходимое на столе, обошел всю комнату по кругу, собирая необходимые для поездки вещи: вернул пистолет в рабочее состояние, заткнув его за пояс, вытащил нож из стены, как-то слишком задержавшись взглядом на фотографии, в которую тот был воткнут. В общем-то, все. Остальное по карманам плаща распихано, он даже не вынимал ничего. Забежал сюда буквально на пару минут: Попова встретить и вещи лишние скинуть. -Так, — все-таки выдохнул оперативник, забирая со стола все бумажки. -Куда мы едем сначала? -К Кержееву, — бросил через плечо Выграновский, накидывая тренч на плечи. -Вышел по УДО чуть меньше месяца назад, где был в день почтовой рассылки — неизвестно, с поджогом и кафе — тоже самое. Нужно выбить из него либо алиби, либо мозги, — продолжил свое повествование он, проверяя на всякий случай карманы, чтобы ничего случайно не забыть. -Поехали, до девяти успеваем. Лифт в этом доме конструкцией не предусмотрен, так что спускались по лестнице и быстро, чтобы лишний раз время не терять. На улице уже было куда прохладней, чем днем, так что кожанка совершенно не спасала Арса, заставляя его ускориться, чтобы поскорее попасть в теплый салон. Эдуард же, видимо, никуда не спешил. Он даже за другом не пошел, а свернул в другую сторону, размеренным шагом проходя мимо потрескавшегося кирпича старой хрущевки. -Моя не там, — крикнул Попов, когда понял, что рядом с ним никто не идет. -Я не пиздюк, на четырех колесах кататься, — отмахнулись от него почти в ту же секунду. Секунду оперативник стоял на месте, а потом, закатив глаза, сменил траекторию движения. Опять этот мрачный тип что-то вычудил. Не может Выграновский законно что-то провернуть, а уж тем более — купить. Вот сто в гору у него даже категории в правах нужной нет. -Спиздил? — прищурился тут же Арсений, как только из-за угла дома выплыл матово-черный мотоцикл, чуть наклоненный вбок, на подножку. Он выглядел сдержанно и агрессивно одновременно. Угловатые линии обтекателя сужались к переду, создавая впечатление чуть вытянутой, аккуратной морды. На черном, массивном бензобаке красовалась надпись «Kawasaki», чуть ниже, на раме, витиеватым шрифтом выведено «Ninja». Задняя часть, с округлыми линиями, плавно переходила в сидение, которое даже примерно мягким не выглядело. -Тупой вопрос, — буркнул тот, кивком приглашая осмотреть аппарат детальнее. Ну, а кто такой Попов, чтобы отказываться? Да никто. -Согласен, херню спросил, — вздохнули ему в ответ. Тут и без того все ясно. Действительно, шикарная штука. Футуристичный вид, четкие грани, местами резкие изломы формы. Ну просто песня. -Инжекторка? -Нет, блять, восьмиклоп, — фыркнул Эд, скрестив руки на груди. -Конечно. А дальше ты спросишь: сколько… -Сколько кубов? -Да неужели, — усмехнулся парень, предугадав вопрос и скептически взглянув на собеседника. -Вот тут написано, — постучал он пальцем по раме, где действительно была выведена цифра «650». Кажется, достаточно выдать им какую-нибудь технику и все: они заняты примерно на ближайшие лет пять. Но, к сожалению, сейчас не было времени облизывать новый мотоцикл Выграновского, так что пришлось постепенно выдвигаться на место. На одном из светофоров, когда Арсений уже с трудом отбивался от желания вытащить синюю люстру и прилепить ее на крышу, чтобы доехать побыстрее, между его и чужой машиной неторопливо, как будто издеваясь, просочился черный мотоцикл, ехидно порыкивая двигателем. -От сука, — хмыкнул оперативник, удрученно глядя в лобовое, за которым тянулась километровая пробка из-за одного единственного ублюдского светофора. Даже треки все играли какие-то скучные, явно не подходящие под настроение. Потыкавшись в затянувшейся пробке еще минут пять, оперативник наконец не выдержал, вытянул с заднего сидения небольшую мигалку и, высунув руку из окна, примагнитил ее сверху, на ровную крышу. Вот и все, вот и конец пробке. Включив проблесковый маячок, Арс спокойно вырулил на пустую полосу встречного движения, позволяя себе расслабиться и просто выжать педаль в пол. Вот таким совершенно незамысловатым Макаром и получилось добраться по адресу за считанные минуты. И, кстати, даже быстрее Эда. Попов победоносно усмехнулся, в очередной раз доказав, что мигалка, четыре колеса и отсутствие инстинкта самосохранение — лучший набор против опозданий. Неторопливо расправив воротник куртки, Арсений вышел из салона, спокойной походкой направляясь к подъезду, но… -Слушай, заебался ждать, — вздохнул кто-то прямо на ухо. Попов резко оглянулся, замечая за собой Выграновского, что образовался за его спиной буквально из ниоткуда, при этом потягивая воду из бутылки, которую явно только-только купил. -Ты пойдешь или я? -Да как ты… -Это неважно, — пожал плечами Эд. -Квартира двести восемь. Идешь? -Иду, — буркнул раздосадованный оперативник, закатив глаза. Его друг лишь кивнул, удобно устраиваясь на лавочке с сигаретой. Бездельник какой. Арсений уже и забыл, что такое сотрудничать с ним. Когда-то давно, когда Арс только-только поступил на первый курс в академию, а Выграновский еще ездил на своей убитой белой Киа Рио, они оказался в одном потоке. Там и познакомились, прямо на вступительных испытаниях, и с тех пор, пусть и учась на разных факультетах, все равно продолжали близкое общение. А потом выяснилось, что Эд очень (даже слишком) хорошо знаком с Анджеем, тем самым человеком, что был рядом с Арсением почти весь его жизненный путь. Сам Джей — старше их обоих, поэтому давно закончил свой университет с красным дипломом (друзья до сих не уверены, что он получил его цивильным путем, а не выбил через суд), а затем стал работать адвокатом. И, если честно, все, кому доводилось с ним работать — седели чуть быстрее положенного. Пару лет парни были буквально неразделимы, везде ходили вместе, посещали одни и те же клубы, Джей всегда помогал проходить практику и закрывать сессии по щелчку ксивы, а два его «хвостика» так и росли: в пьянстве, строгости и законном беззаконии. Правда, в один момент все рухнуло, как карточный домик. По неизвестной причине Эд пропал со всех радаров, а Анджей больше никогда его не упоминал. На все вопросы отвечал очень уклончиво, злился и отмахивался, совсем не желая обсуждать тему их конфликта. И вот, спустя три года, Выграновский снова здесь, но теперь совершенно не желает видеть того, кто однажды вытащил его с самого дна жизни. Для Попова до сих пор остается загадкой их ссора. Эти двое всегда казались одним целым, даже жили в одном доме, и ничего не могло предвещать такого болезненного и внезапного разрыва. Вспоминая всю историю друзей, опер наконец добрался до нужной квартиры, вежливо стукнув по облупленной двери костяшками. -Открывай, доставка, — брякнул он, уже нащупав свое удостоверение в кармане. За дверью послышался какой-то шорох. Да ну, неужели обманка впервые решила сработать? Буквально через пару секунд преграда на пути исчезла, открывая сотруднику не самый приятный вид. Перед ним стоял низкорослый, лысенький мужичок в запачканной каким-то соусом серой майке-алкоголичке и домашних спортивках. Судя по туману в глазах — уже поддатый. Подранные тут и там обои, раскуроченный линолеум и одинокая лампочка под потолком, что болталась на проводе и жалобно мигала — не нагоняли приятных ассоциаций от слова совсем. -Я ничего не заказывал, — прищурившись заявил, видимо, хозяин этой х(з)алупы. -Кержеев Дмитрий Вячеславович? — поинтересовался Арс, рукой придерживая дверь, чтобы ее не захлопнули обратно. Получив осторожный кивок, Попов раскрыл свое удостоверение перед носом мужика. -Ответишь на пару вопросов? Мужик замялся, явно не зная, как ему лучше поступить. Еще немного помычал что-то неразборчивое, а потом все-таки чуть отошел в сторонку, давая место незваному гостю. -Вы на кухню проходите, — довольно гостеприимно предложил он, когда Арсений зашел внутрь. -Чай, кофе? -Потанцуем, — отшутился тот, оглядывая коридор. М-да, ремонтом тут и не пахло. Пахло только чем-то давно протухшим. Как только оперативник потерял бдительность и развернулся лицом к кухне, а спиной к Кержееву, тот моментально приложил его по затылку чем-то тяжелым. То ли это была железная ложка для обуви, то ли доска какая-то — Арс не особо предметы затылком различает. Сознание он не потерял, но в глазах на секунду потемнело, а в ушах ударило колоколом. Парень пошатнулся, оперся рукой о стену, все-таки устояв на ногах, однако, когда оглянулся, от Димки уже и след простыл. Попов поморщился, не спеша бежать за ним. Только приложил ладонь к волосам, проверяя, нет ли там крови. Вроде бы, нет. Ах, да, чертила сбежал же. Вздохнув, Арсений отправился вслед за ним, но весьма неторопливо. Пока оперативник отходил от удара, подозреваемый кубарем скатился по лестнице, суетливо открыл тяжелую подъездную дверь, но дальше его везение закончилось окончательно. И понял он это ровно в тот момент, когда ему четко в лоб уперлось что-то холодной и явно огнестрельное. -Мы же не собаки, за тобой бегать, — лениво протянул Выграновский, нравоучительно потыкав глушителем в лоб Кержеева. -Нет, ты, конечно, можешь попробовать, — безразлично добавил он. -Но мне колени тебе прострелить проще, чем напрягаться. Не любитель я нагрузок, знаешь ли. Набегался в жизни. -Так, насчет вопросов… — со спины напомнил Попов, что неторопливо спускался по лестнице, потирая ушибленное место. -Не появилось желание поговорить? -Я без адвоката ничего не скажу, — пробормотал окруженный законом бедолага, но звучало это очень неуверенно. Тем не менее, на слове «адвокат», рука Эда подозрительно дрогнула, будто внутренний триггер сработал. Он не опустил оружие, наоборот, обхватил рукоять чуть крепче, упорно прижав палец к курку. -Тогда выбирай, по какой статье он будет тебя консультировать, — вздохнул Арсений, понимающе кивнув. -Тебе какая больше нравится? Нападение на сотрудника при исполнении, поджог или террористический акт? Антон сотню раз пожалел о том, что уснул днем. Нет, правда, теперь точно не выйдет этой ночью даже приблизиться ко сну. Они с Ирой удобно устроились на диванчике с бутылочками Пина Колады, которой Арс их снабжал просто в неадекватных количествах. Видимо, увидел, что Шастун хотя бы это пьет и каждый день откуда-то умудрялся наколдовать все новые и новые тары, наполненные вкусной жидкостью. В холодильнике для них была уже отдельная полка, потому что школьники не могли выпить столько, сколько им поставляли. Ира делала какое-то очередное домашнее задание, о котором Тоша вообще ничего не знал и даже не собирался вникать, а сам паренек залип в бессмысленную игру в телефоне, где нужно было по цветам винтики выкручивать. Ладно, это вообще интерактивная реклама, но раз уж дают потыкать — почему нет? Голова заполнялась мыслями, которых совсем не должно было быть. Отец прислал еще денег, а потом даже позвонил. Антон знал, что работа его папы — очень вариативная и график там расплывчатый, но никак не рассчитывал, что его задержат еще на несколько дней. Мужчина клялся и божился, что приедет первым же рейсом, но, если честно, мальчик уже не верил. Он привык, привык месяцами ждать и скучать, привык жить в одиночестве, стал самостоятельным не по своей воле и повзрослел намного раньше, чем должен был. Кузнецовой тоже сегодня звонили родители, точнее, мама. Она наконец извинилась за поведение своего супруга, слезно умоляя дочку вернуться домой. Оно и понятно, мать, как никак. Сердце-то все равно не на месте. Девушка же колебалась, будучи не уверенной, что такая «мягкость» близких продлится долго. -Тош, слушай, — прервала она длительное молчание, выводя в тетради одному богу понятные формулы, -если я домой вернусь, можно я буду иногда заходить к тебе в гости? Антон хотел ответить «мне все равно», и это было бы чистой правдой. Но вместо этого лишь пожал плечами, бросив контрольное «да, конечно». Всю жизнь думал, что, когда найдет друзей — жить станет легче. Да, отчасти, это так, но что-то все равно было неправильно. Ира хорошая, добрая, милая, очень красивая девочка, но какая-то дурацкая, абсолютно навязчивая и въедливая мысль не давала покоя, глядя на нее. Зеленые глаза медленно обводили аккуратный профиль одноклассницы по контуру, вглядываясь в мягкие черты лица. Что, если у нее есть какая-то выгода? Вдруг общается с ним, только потому что ей это нужно? Да ну, паранойя какая-то. Тоша отогнал противные, ничем необоснованные домыслы, снова приложив горлышко бутылки к губам. Интересно, как там Арс?.. И кто такой Эд? Раньше он не говорил о нем. Вот бы познакомил как-нибудь. -Антон, — снова позвал его тонкий голосок, выдергивая в реальность. -А если Арсений разрешит, давай сходим в торговый центр? Прогуляемся, по магазинам походим. -Да, — машинально согласился мальчик, даже не вслушиваясь в предложение. -Отлично, давай. Когда? -Ну, в пятницу, например? — улыбнувшись предположила Ира, отвлекаясь от заданий. -Я бы хотела найти где-нибудь французский магазинчик, кафе или ресторан. -Найдем, — кивнул Шастун. Зачем? Да какая разница, хочется человеку — без проблем. Ему-то какое дело? Что Франция, что Япония — один хер, вообще никаких эмоций не вызывает. -Знаешь, ты так легко соглашаешься на все, — хмыкнула девочка, убирая выбившуюся из пучка прядку волос за ухо. -Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за помощь. «Просто добей меня» — хотел бы сказать Тоша, но вместо этого натянуто улыбнулся, протянув неоднозначное «ага». Не нужны ему благодарности, ему вообще ничего не нужно. Уже довольно продолжительное время не хочется ничего, в том числе и общаться с кем-либо. Паренек не питает желания кого-то видеть, что-то делать. Была б его воля — просто лег бы и сгнил в полнейшем одиночестве. Бывали и раньше такие приступы апатии, но этот, что-то, подзатянулся. Если б только мог — не знал бы, какое сейчас время суток, какой день недели, не думал бы о будущем, не жил бы настоящим и не помнил о прошлом. Как сказал великий — потерялся во времени, потерялся в чужих адресатах и запутался в памятных датах. Он не знал, когда это закончится, надеялся, что рано или поздно начнется светлая полоса. И, казалось бы: вот она. В школе перестали так сильно измываться, как раньше, у него появилась Ира, есть Арсений, но лучше почему-то никак не становится. А ведь должно. Ну должно же. -Тош, а можно вопрос? Ну, слегка личный. -Ага. Да хоть публичный. Ему скрывать уже нечего. Про болезнь всем селом вынюхали, в душу залезли, уже просто нечего прятать. Мальчик кивнул, делая еще один глоток сладкого коктейля. А может, спиться к чертям? Да не, это долго. -Я тебе нравлюсь? -Ага, — на автомате вырвалось у него, но язык тут же оказался стиснут зубами до боли. Дебил. Хоть бы через раз слушал, о чем его спрашивают. Прохладный напиток застрял посреди горла, а глаза стеклянно застыли в одной точке. Вот идиот. Ну прямо идиотина. Нет, не подумайте, она правда ему нравилась, но не в том смысле, который сейчас прозвучал. Приятный человек, хорошая и заботливая подруга. Но Антон никогда не любил, чтобы сказать наверняка, что это оно. К тому же, сильно сомневался. Вроде, в кино это не так описывают. -Ага? — непонимающе переспросила Ира. -А почему тогда молчишь? -Да вдруг я тебе не нравлюсь, — ляпнул первое, что пришло в голову. Надо же что-то придумать, правда? Вот, что-то, да сгенерировал. Бред, конечно, она к нему целоваться лезла, но тем не менее. С каждым произнесенным словом, все больше казалось, что он загоняет себя в ловушку. В депрессивные планы отношения никак не входили, никаким боком, ни правым, ни левым. -Глупости, — честно призналась Кузнецова. -Я, если честно, думала, что нормальных парней уже не осталось. Им всем только одно и нужно, — фыркнула она, чуть закатив глаза. -А ты другой. «Да ну ебать» — пронеслось жалобным скулежом в голове паренька. Нужно срочно спрыгивать с этой темы, как можно быстрее. Не нужна ему вся эта муть сейчас, это слишком сложно, непривычно и отбирает чересчур много нервов с энергией. А для него с кровати встать с утра без слез — уже подвиг. Антон закашлялся, совсем не понимая, как съехать с диалога. С ним особо никогда девушки не общались, чтобы хоть раз удалось зайти дальше вопроса «привет, что задали?», и сейчас было страшно. Даже очень. -Я, наверное, немного не так выразилась, — виновато пробормотала Кузнецова, утыкаясь взглядом обратно в тетрадь. Видимо, увидела в глазах своего одноклассника галимую панику и субтитры «помогите», так что попыталась исправить ситуацию, слегка исказив свои же слова. -Я, в общем-то, хотела сказать, что ты милый и мне нравится проводить с тобой время. За это — спасибо, приятно. За сердечный приступ — не спасибо, неприятно. Ничего кроме «да, я понял» он не смог выдавить, зато обстановка более-менее разрядилась, позволяя ему выдохнуть. Слава богу, что она умнее и сама вывела их из полной неловкости. Поторопилась девочка, бывает. Тоша просто не тот человек, который может быстро адаптироваться. Ему нужно куда больше времени, чтобы открыться кому-то по-настоящему. А вот такие действия и разговоры — вгоняют его в моментальный ступор, из которого очень сложно выйти. К сожалению, он не видел разницы между моментальной смертью и честным разговором о том, что у него внутри и что он чувствует на самом деле. Только у Арсения, кажется, получилось вытащить из него тисками хоть какую-то информацию. Далеко не полную, сжатую до молекулы, максимально общую, но даже это — огромный стресс. Хотя, Попов же постоянно кого-то допрашивает, наверное, у него это уже профессиональное. Чтобы избавиться от неловкого молчания, Шастун прибавил звук телевизора, по которому шла очередная программа о жизни животных, на этот раз — зебр, отставляя пустую стеклянную бутылку на пол. Завтра обязательно нужно в школу пойти, там все учителя с ума посходили и решили, что, если они не сделают кучу контрольных в один день — зря жизнь проживут. Не придет — потом отдельно от остальных будет решать, а так списать сложнее. Зима уже на носу, на улице все холоднее, а снега как не было нормального — так и нет. Грустно это все, неприятно. Уже так и не вспомнится, когда на новый год действительно можно было наблюдать из окна заснеженные улицы и красивые пейзажи. А ведь это единственный праздник, который Антон вообще пытается отмечать. Про свой День рождения забыл несколько лет назад, как и все его малюсенькое окружение в виде парочки дальних родственников, с которыми отец еще поддерживает минимальное общение. Да даже если сам папа вспомнит и поздравит — уже прогресс. И в какой момент он стал не нужен даже сам себе?.. Смешные зебры. Очень забавные. Тоша незаметно улыбнулся, когда в кадре показали маленького жеребенка, что родился пару часов назад и до сих пор путался в ногах. Животные всегда казались ему интереснее и человечнее людей, он бы с радостью завел себе какое-нибудь домашнее животное. Только у отца небольшая аллергия на шерсть, а возиться с рыбками как-то совсем не хотелось. Если доживет до восемнадцати и умудрится съехать — обязательно заведет себе кого-нибудь. Он покосился на Иру, заканчивающую свою рукопись. Да, точно заведет. Может, даже девушку. Они тоже на питомцев тянут. Черт, о чем вообще думает? Бред какой-то в голову лезет сплошной. Но зебры смешные, да. -Может, в зоопарк лучше? — внезапно предложил мальчик, откидываясь на мягкую спинку. -Вместо магазинов. -Тогда Арсений с нами пойдет, безопасность же. Фраза «так даже лучше» чуть не вывались из его рта, но паренек вовремя запихал ее обратно, не позволив родиться на свет. Ну, торговый центр, так торговый центр. Ладно. Посидев перед зебрами еще минут десять, Шастун в итоге потянулся, скидывая ноги на пол. Дурацкая привычка вечно пить чай, когда нечем заняться давала о себе знать. Вот и сейчас тоже пошел ставить чайник, по пути зевая и потирая глаза. Раньше он не понимал, что люди могут делать на кухне в четыре часа утра, почему они там просто сидят с одной кружкой и тупят в стену, но спустя время — понял. Было в этом что-то особенное, не от мира сего. Когда в квартире прохладно, греешь руки о стенки кружки, и в молчании кажется, что появляется секундная возможность взять паузу и просто быть. Хотя бы немного. Хотя бы до того момента, пока не проснется основная масса и не попрется на работу, учебу и все такое. Кому-то это может показаться странным, но для Тоши — уже абсолютная норма. У таких мест как балкон, кухня и лестничная клетка есть своя необъяснимая атмосфера, которую невозможно описать, а можно лишь прожить однажды. Постукивая подушечками пальцев по боку чайника, мальчик бездумно моргал, дожидаясь, пока тот закипит. Но когда это произошло, паренек лишь выдохнул, махнул рукой и ушел. Что-то нет сил чай этот дебильный заваривать. Пройдя по коридору чуть дальше, остановился напротив двери в ванную. Да нет, передернуло от одной мысли о том, что нужно раздеваться, регулировать воду, потом мыться, вытираться… Один вечер без душа — никто не умрет, подумаешь. -Ир, тебе надо? — спросил Шастун, кивнув на дверь. -Да, сейчас пойду, — донеслось из комнаты. Ну, вот и ладненько. А он пойдет к себе, еще куча дел. Например, полежать, повтыкать в пустые мониторы, покурить, посидеть. В общем, занятой молодой человек. Жизнь проходила мимо, а Антон понятия не имел, что с этим делать. Вентиляторы компьютера вновь зашумели, наполняя комнату тихим, едва ощутимым гулом, который пропал ровно в тот моменте, когда наушники оказались на голове. Все, с завтрашнего дня начинает налаживать весь свой быт. Сегодня обязательно рано уснет, вовремя проснется, пойдет в школу и… лоб встретился со столом, а протяжный стон отчаяния вырвался из груди. Как же это отвратительно звучит. Вот бы Арс взял его с собой по своим делам вместо всей этой заунывной ерунды. И то ли его мольбы наконец были донесены куда-то в космос, то ли просто повезло, но Попов действительно написал. Арс Крыса-Полей 21:40 Не спишь? Только освободился Хочешь прогуляться?) Через минут пятнадцать буду у тебя Выйдешь? О, да к черту режим. Даже пелена с глаз куда-то делась в моменте. Вот и вечер перестал быть таким же нудным, как и обычно. Удивительно, как один человек способен парочкой сообщений скрасить, казалось бы, обреченный на смертную скуку день. Долго собираться не пришлось — просто закинул в рюкзак сигареты, телефон и кейс с наушниками. Зачем они ему вообще? Да просто привычка всегда их таскать с собой. -Оксан, привет, — Рита цокала каблучками по длиннющими светлому коридору, прижимая телефон к уху плечом и быстро перебирая папки в руке. -Арсений не сможет за тобой приехать, попросил Макса, а у него тоже работа появилась. Ты сможешь сама доехать домой? Или можешь подождать меня, но это долго. Девушка торопливо переложила устройство на другое плечо, вытягивая какую-то распечатку и внимательно рассматривая ее на ходу. -Нет, я с Демидовым на другом конце города, ты же знаешь, что у меня с лабораторией. Да, приходится кататься. Да. -Без проблем, конечно, — Оксана поправила сумочку на плече, прислонившись к колонне в холле университета. -Но я сначала к Лизе зайду, презентацию доделать нашу. Напишу, когда домой поеду, хорошо? Получив одобрение сестры, студентка положила трубку, и как раз в это же время к ней подошла высокая блондинка, с которой они и пошли в сторону выхода из учебного учреждения. В это время Рита передала все документы Даве, присаживаясь на пассажирское рядом с молодым человеком. -Закинем в отдел и домой, — устало выдохнула она, пристегивая ремень и приглаживая чуть растрепавшиеся из-за ветра темные волосы. -Отвезешь меня сразу в квартиру к Максу? -Ты все еще у него живешь? — поинтересовался между делом Давид, перекидывая все бумаги на заднее сидение, где уже образовался новый филиал их архива. Есть такое чувство, что если там покопаться как следует, можно отыскать какое-нибудь дело пятнадцатилетней давности. -А что мне остается? — спросила Рита, прислоняясь виском к холодному стеклу. -У Арсения жить не могу, там опасно сейчас, а за этим… Антоном тоже кто-то должен смотреть. -Нормально себя чувствуешь? — Демидов покосился на пассажирку, отмечая на ее лице слегка нездоровую бледность и чуть мутный взгляд. -Не очень, — честно призналась криминалистка. -Слабость какая-то и аппетита нет. Думаю, стресс, нервы… -Ты бы все равно сходила к врачу, мало ли. Рита лишь согласно кивнула, снова отворачиваясь к окну. Дома она смогла оказаться только через полтора часа. Пробки по всему городу, настоящая каторга. Девушка с трудом стянула туфли в прихожей, сразу же присаживаясь на кресло, стоявшее при входе, и гулко выдохнула, накрывая лицо ладонями. Отвратительное самочувствие. У Максимова большая, хорошая квартира, доставшаяся от отца. Здесь две огромные комнаты, выполненные в дорогом, темном деревянном стиле. Мебель довольно старая, но выглядит почти как новая. Мужчина проводит дома не так много времени, в основном занят на работе, как и все в их отделе. И тем не менее, тут очень уютно. Переведя дыхание и подождав, пока легкое головокружение пройдет, Варламова надела свои тапочки и зашла в ванную, сразу же бросив короткий взгляд на стиральную машинку, на которой с утра оставила две совсем небольшие бело-синие полосочки. Приглядевшись, можно заметить, что на обеих просвечивали две красные полоски: одна яркая, а вторая — совсем светлая, почти незаметная, но сам факт: она есть. Рита закусила губу, беря тесты на беременность и внимательно вглядываясь в результат. Видела уже все утром, но просто не поверила. Однако, как бы она не пыталась убедить себя в том, что это — ошибка, все говорило об обратном. Прекрасно, будто ей проблем мало. И как сказать Попову? Нужно ли вообще что-то говорить? Конечно, были мысли об аборте, это буквально первое, о чем и подумала криминалистка, когда почувствовала, что с ней что-то не так. С другой стороны, она ведь хотела семью с Арсом. Так почему тогда никакой радости нет? -Чудесно, — процедила девушка сквозь зубы, выбросив полоски в мусорное ведро. Чуть прохладная вода коснулась кожи, приводя ее в чувства и освежая мысли. Арсению все равно придется сказать, и лучше это сделать сразу. Телефон оказался в руках почти моментально, но дальше экрана блокировки дело не пошло. Темные глаза замерли на времени. Прошло почти два часа с момента звонка Оксане, а она так и не набрала, даже не написала ничего. Внутри что-то очень неприятно заскребло, когда роботизированный голос проскрипел в ухо «абонент вне зоны действия сети». Рита постучала устройством по ладони, не понимая, нужно ли ей поднимать панику или она уже с ума сходить начинает. На всякий случай позвонила Лизе, лучшей подруге Окси, но та совершенно не успокоила. Сказала лишь, что они разошлись буквально пятнадцать минут назад. Хорошо, еще полчаса ждет, если ничего не меняется — начнет действовать. В такое время живут, что лучше показаться параноиком, чем проявить непозволительную халатность. Пока Варламова не могла найти себе места, переживая сразу по двум поводам, ее молодой человек, кажется, вообще ни о чем не переживал. Притащил Антона на коробку, где какие-то пацаны играли в футбол, несмотря на мерзкую слякоть и грязь под ногами. Вот это да. Шастуну именно футбола и не хватает в жизни, чтобы уж наверняка не дожить до следующего года. На улице уже было совсем темно, так что ворот почти не было видно, скорее всего, парни пинали мяч практически наощупь, надеясь на то, что попали именно по нему, а не по ноге товарища. -Ну, вот, — горделиво заявил оперативник, перекидывая очки на голову и обводя рукой территорию. -Хочешь сыграть, хрусталька? -Я помру, — буркнул Тоша, оценивая то, с какой силой игроки лупят по несчастному мячику, который отскакивает от сетки и чуть ли не оставляет на земле вмятины после себя, подобно метеориту. Ну и жесть. -Да ничего не помрешь, давай, — подбодрил его Попов, цепляясь руками за край довольно высокого бортика и ловко перескакивая внутрь. Антон не особо хотел так сильно рисковать. Он сам по себе неуклюжий, а если попытается провернуть такие финты паркура — носом в грязь навернется, к гадалке не ходи. -Господи, какой же ты… — цыкнул Арс, протягивая руки к мелкому, чтобы помочь ему перебраться. -Тебя действительно под стеклянным куполом держали? — хмыкнул парень, страхуя школьника, пока тот кряхти перебирался к нему. Тоша перестал молиться только тогда, когда обе его ноги ровно встали на твердую поверхность. -Хоть раз играл? — очень вовремя поинтересовался Арсений, уже стягивая с себя кожанку и закидывая ее на край борта. -Нет, — мотнул головой Шастун. Правда, никогда даже не пробовал. Всегда боялся, что сломает себе что-нибудь или упадет, а это практически сто процентный шанс госпитализации. Он бы даже объяснил почему, если бы смог подобрать челюсть с пола. Паренек не часто видел сотрудника без своей любимой кожанки, но еще реже, то есть, никогда — вот в таких футболках. Ткань плотно прилегала к телу, позволяя рельефу и при плохом освещении прорисовываться через материал. В слабом свете мерцающих фонарей, которые освещали что-то разве что по мнению администрации, он выглядел… иначе. Четко очерченные плечи, упругая спина, было в нем что-то животное. Будто темнота шла ему куда больше, чем обычный дневной свет. Нет, правда, вы видели его вообще? Не перекаченный, аккуратно сложенный, даже, если так можно выразиться, грациозный. Антон догадывался, что такая работа — лучше любого зала, но теперь ему даже как-то неловко стало рядом с ним стоять. Тоша-то палка, просто генетически так сложилась, что спина широкая, придает ему хоть какой-то объем. А под боком — вот она, буквально машина какая-то. -Че ты, завис? -Да, — кивнул паренек, но моментально спохватился и исправился, резко замотав головой. -Нет, то есть. Пока паренек молча восхищался фигурой оперативника, упорно отводя взгляд куда попало, местные футболисты уже успели заприметить гостей, и один из них, отделившись от общей массы, приблизился к новеньким, приветливо махнув рукой. -Не хотите с нами сыграть? — спросил он, пожимая руку Арсу в качестве приветствия. -Пойдем, шпала, — зазывающе кивнул тот, пытаясь убедить Тошу хотя бы попробовать. -Только вы аккуратней, у него, типа, по здоровью херня. -Да не вопрос, — заверил его пока еще незнакомый молодой человек, крикнув друзьям, чтобы те вводили мяч в игру. Ну вот и что это за иллюзия выбора? Он же сказал, что не хочет играть. Но, видимо, его судьба была предрешена еще задолго до вопроса, поэтому пришлось глубоко вдохнуть и неуверенно пройти к центру поля. Внутренний голос подсказывал, что это — опрометчивое решение. -Давайте в одни ворота, — предложил Попов, разминая корпус. -А то я после работы, старый, вы же не хотите инфаркт на поле? Игра началась почти моментально. Антон вспомнил все молитвы разом. Если это, по их мнению, аккуратно, то как они обычно играют? Мяч свистел, подобно снаряду. Шастун же смотрел матчи по телевизору, там все выглядело куда более цивильно. А тут — только и успевай уклоняться. Еще и не видно ничерта, это вообще габелла. К его счастью, Арс ориентировался в такое время суток даже лучше, чем можно себе представить, постоянно отводя удар в другую сторону. В очередной раз прикрывшись рукой, чтобы его лицо не сместилось в сторону северо-запада, мальчик стиснул зубы и зажмурился. Травма была бы неизбежна, если бы перед ним не выросла фигура человек, принявшего прилет на свою грудь. Тоша выдохнул, мысленно поблагодарив небеса за везение. -А ты чего? — спросил его человек, только что спасший худое тело от очередного огромного синяка. Если не перелома. -На, держи, — тут же хмыкнул он, подкатив мяч под ноги школьнику. -Тох, я тут, — крикнул откуда-то справа Попов, призывая отдать ему пас. Все-таки пнув мяч, Шастун поймал себя на мысли, что даже так, даже не участвуя как следует в игре, ныкаясь по углам в поисках безопасной зоны, он не чувствует себя лишним. Если пас адресован ему — то он слабый, такой, чтобы не убило сразу. О нем будто… думают? Паренек оглядел поле, замечая, что никто не подходит к нему и не говорит, какой он плохой игрок, не отправляет прогуляться где-нибудь, да вообще никаких претензий и издевок в его сторону не летит. Так может, дело, все-таки, не в нем?.. Арсению же, видимо, приказали сиять, и он сиял, как мог. Крутил грязнющий мяч на одном пальце, чеканил его ногой, пробивал в девятку (пару раз даже удачно). В общем, наконец-то дали развлечься маленькому. -Ты че, футболист? — наконец фыркнул вратарь, когда около его ухо пронеслось пушечное ядро, угодив в сетку позади. -Не, опер, — улыбнулся тот, перебегая на другую позицию. Все посчитали это за шутку, потому что «не бывает таких молодых оперативников». Оно и понятно, кто ж видел таких развязных ментов? Разве что коллеги, например, Рита, у которой руки тряслись от страха. В ее ладони были зажат светло-коричневый локон волос, запачканных в крови. Коробку с ним подкинули прямо под дверь квартиры, позвонили и сразу же убежали. Варламова с минуту с ужасом смотрела на «посылку», пока ей не пришло уведомление. Неизвестный 23:55 Расскажешь мусорам — получишь ее обратно в пакетах по частям. Девушка с трудом подавила хрип ужаса, когда после этих слов ей прислали фотографию ее сестры в отвратительном качестве. Она смогла понять, что это действительно Оксана только по длинным волосам, тем самым, которые ей подкинули только что, и большому красному кулону, подаренному Ритой на восемнадцатилетие. Криминалистка зажала рот рукой, чтобы не разбудить Макса, недавно вернувшегося с работы и задремавшего на диване прямо в одежде. Фотография явно была сделана в каком-то темном месте, похожем то ли подвал, то ли заброшенную стройку, так сразу и не понять. Девушка, изображенная на снимке, сидела на стуле, судя по положению головы — без сознания, и, что более вероятно, привязанная. Риту резко затошнило, живот свело, а все внутри рухнуло, будто в пропасть. Она перечитала сообщение. «Расскажешь мусорам — получишь ее обратно в пакетах». Твою мать. Пока отходила от этих новостей, пришли следующие. Неизвестный 23:56 55.703426, 37.641839 Приходи одна, приведешь хвост — ты знаешь, что будет. Варламова моментально скопировала полученные координаты и, с трудом попадая по кнопкам, ввела их в карты. Они указывали на заброшенный завод, где, скорее всего, и держали бедняжку. Прокусив губу практически до крови, девушка оглянулась на спящего мужчину, даже не зная, как быть в такой ситуации. С одной стороны, они всегда говорят близким жертв похищения не идти на поводу у преступников и сразу же сообщать в полицию, но… одно дело, когда это чужие люди, а другое — когда твои близкие. К тому же, если Арсений прав, то они знают каждый шаг. Рита рвано выдохнула, почувствовав, как горячая слеза скатилась по щеке. Нужно срочно что-то решать. Это уже не «предупреждение», не запугивание. Это действительно угроза жизни, и, скорее всего, не пустая. Она потянулась к плечу Максимова, но остановилась буквально в сантиметре. Или все-таки не стоит? Вдруг они все узнают и убьют ее? Криминалистка села обратно, сжимая в одной рукой прядь с головы сестренки, а в другой — мобильный с картой. Нужно что-то решать. Причем быстро.