Корпрус

Тоша проснулся от того, что кто-то очень аккуратно, бережно трепал его по голове. Где это он вообще? Протерев веки, Антон обнаружил себя за каким-то столом, согнувшись пополам, в компании папок, светящего рабочим столом монитора, на скрипящем, качающемся кресле. -Доброе утро, домой пора, — мягко сообщил Арсений, присаживаясь на корточки рядом с мальчиком и вводя компьютер в спящий режим. -Устал? -Немного, — пробормотал Шастун, до сих пор пытаясь найти себя в пространстве. Кажется, он пытался подшить дело, но Рита отобрала у него иглу. И потом мальчик просто разбирался с какой-то таблицей, переделывая формулы в Экселе на более эффективные и понятные. И сортировал бумажки… и расставлял папки в алфавитном порядке… блин, вот так и уснул, походу, от скуки. В комнате уже было темно, никого кроме Попова и его самого здесь не было. Даже в лаборатории Риты не горел свет, хотя девушка довольно часто задерживается на работе, чтобы закончить с мелким ремонтом после пожара и доделать все экспертизы в кратчайшие сроки. Видимо, его просто решили не беспокоить и оставить дрыхнуть за компом Демидова. Спасибо, конечно, но лучше бы разбудили. Теперь все тело болит и шея затекла. -Задержался, — честно признался брюнет, наблюдая за тем, как мелкий тщетно пытается отдуплиться. -Но зато все успел. Выспался хоть? -Не, — протянул сонно Тоша, откидываясь на мягкую спинку потрепанного кожаного кресла. -Все еще хочется спать. -Потому что всю ночь за Эда бессмертного переживал, — чуть осуждающе заметил оперативник, откатывая его от стола и разворачивая к себе. -Поехали? Я очень хочу в душ и прилечь. Тут так спокойно. Тихо, темно, тепло. Никто не лезет со своими нотациями, он даже здесь полезный иногда. Вон, Давиду с таблицей помог, Рите подавал все эти прибамбасы для ее работы, Дрозду даже косынку разложил разочек. И только Арс все это время бегал, задерживал и ездил. Наверняка устал в усмерть. -Хрусталь, — позвал оперативник, заметив потерянный, отстраненный взгляд паренька. -Я уже говорил, что тебе дико идет мое рабочее место? Внезапный (очень сомнительный) комплимент заставил Антона зависнуть, не сразу разобравшись, это был подкол или ему действительно сейчас пытались сказать приятные вещи. Арс усмехнулся, положив свои ладони поверх рук мелкого. Он до сих пор сидел на корточках, глядя на Шастуна снизу вверх. Чувствовалась, что на ладонях оперативника есть мозоли от частых занятий на турниках, кожа грубая, немного сухая, но теплая и, если честно, приятная. -Красивый ты, — тихо признался он на выдохе. -Правда. Я хотел тебя спросить, только все не мог время подыскать, — Арсений не оставлял собеседнику ни шанса прийти в себя. Вообще-то, и сейчас время так себе: этот сонный, ничего не соображает, да и вообще, максимально сомнительное место для подобных разговор. Антон же просто медленно выходил из астрала, с трудом переваривая каждую фразу. В жизни не слышал столько приятных слов, сколько за последнюю минуту. Никто и никогда не называл его красивым, не держал за руку, не смотрел вот так. И, черт возьми, это люто смущало даже через туман в мозгах. Он прекрасно чувствовал, как щеки с ушами начинают гореть все сильнее. Слава богу, что в полутьме этого не видно. Хотя, наверное, такую красную лампочку и в черной дыре можно рассмотреть без телескопа. -Я весь день думаю, как мне с тобой дальше работать, — начал издалека брюнет, старательно подбирая каждую букву и взвешивая все на весах, боясь ошибиться хоть где-то. -Если ты не боишься, если готов терпеть меня и мою работу, может, попробуем? -Что?.. — одними губами спросил Тоша, а внутри все упало. Голова закружилась, это все звучало, как какой-то сон. Это точно Арс? Точно с ним сейчас говорят? -Не тупи, шпала, — улыбнулся Арсений, сжав его пальцы чуть сильнее. -Просто спрашиваю, вдруг ты захочешь быть… рядом? Все, Антон выпал. Он вообще полностью потерялся. Мысли из головы куда-то делись, давление, наверное, подскочило, потому что в глазах на секунду потемнело. Вдохнуть тоже не получалось, накаченных сигаретным дымом легких не хватало для этого сложнейшего дела. Коронавирус пережил, так и не заболев ни разу, а этот разговор, видимо, не осилит. -Ну ты че, — Попов встряхнул его, пытаясь привести в чувства. -Ты вообще тут? -Да?.. — неуверенно спросил сам у себя мальчик, переводя на Арсения полностью стеклянные глаза с расширенными зрачками. -Тут, вроде. -Я не заставляю, — мягко, максимально аккуратно напомнили ему, старательно убирая весь стресс, который мог бы возникнуть (и возник) на фоне непростого для обоих диалога. Скорее монолога, Арс один распалялся, Шастун просто втыкал. -Просто предлагаю попробовать разобраться вместе. Я сам-то никогда… ну, в таких отношениях не был. Понятия не имею, что с этим делать. И он не врал. Арсений и правда просто разрывался на две части, между «я же не конченный, чтобы мутить с малолетним парнем» и «хочу видеть его рядом постоянно, 24/7, каждую секунду, каждый день». Больше грызло именно то, что это, между прочим, однополые отношения. Сам факт того, что он смог относиться к мальчику, как к объекту внимания, напрягал и устрашал его ничуть не меньше всего остального. Общество не поймет, это неправильно, это осуждается и карается законом. Не ему ли об этом не знать? Но что, что он может сделать, если чувствует, что этот человек — его? Если видит в нем ту опору, в которой так сильно нуждается? Если его тянет думать о нем, беспокоиться за него, всегда находить повод для разговора или, наоборот, молчания рядом? Бред, конечно, галимый бред, но тяжело спорить с собой. Очень тяжело. Этот вопрос стоил ему миллиона нервных клеток, а сейчас внутри все сжималось в комок, в ожидании ответа. -Наверное, — наконец, чуть стыдливо, пожал плечами Тоша, отводя неуверенный взгляд. -Я не знаю, правда. Это... страшно. Пугало все: разница в возрасте, пусть и не супер критичная: всего пять лет, первые чувства, да еще и к кому? К Арсению! Вся эта ситуация… такая не комфортная. Такая странная и нестандартная. Сложно здраво оценить свои эмоции, когда первой твоей любовь, кажется, стал мужик. Даже не одноклассница. Даже не порно-актриса. Господи, какая же херня… -Мне тоже страшно, — поддержал его Арс, закусив губу. -Но, кто знает? Жизнь странная шняга, разная дрянь бывает. Он не выпускал его трясущиеся мелкой дрожью руки, не отводил взгляд от зеленых, чуть опухших после сна глаз. И был готов ко всему: к отказу, согласию, слезам, даже к крикам и ссоре. Но пока что ответом служило только молчание недосказанности. В тишине, кажется, даже было слышно, как со скрежетом крутятся шестеренки в голове мелкого. -Ладно, — шепотом согласился тот, нервно кивнув. -Наверное. Не уверен, если так можно. -Нельзя, — сразу же обрушил все надежды Попов, пожав плечами. -Но, по сравнению с убийцами, маньяками, психами и прочим говном… это не так плохо звучит, да? Такое себе утешение. Прямо откровенно плохое. Еще неизвестно, что будет, если хоть одна живая душа узнает про это все. Его не то, что с органов турнут и даже отец не поможет, его повесят прилюдно. Или закроют. Или сначала повесят, а потом закроют. Ну, может быть, наоборот, это уже не так важно. Оба, не сговариваясь, приняли железобетонное решение молчать. Антону вообще не нужны дополнительные проблемы в школе и с родителем, а Арсению все еще нужна работа и свобода, так что афишировать свою личную жизнь молодые люди вряд ли будут. -Еще пять минут ты втыкаешь, и я закрываю тебя тут, — внезапно нарушил сгустившуюся атмосферу нервозного уюта Арс. -Я домой хочу, Тоха, я весь день, как лошадь ломовая. Всего минут пятнадцать потребовалось, чтобы окончательно разбудить Шастуна и вытащить его на улицу. Морозный воздух обдал лицо, стирая последние, самые липкие остатки сна. Тоша забрался в родимую Коробку, поежившись на сидении. Послезавтра еще сочинение, тоже давит, но уже скорее плевать. Как напишет — так и напишет, вряд ли от него ждут каких-то невероятных успехов, правильно? Дай бог просто проходной бал набрать, чтобы к основному экзамену допустили. Пока машина грелась, Попов усиленно что-то искал во всех своих нычках, даже в подстаканник заглянул, хотя в жизни им не пользовался. -Стрельни сигу, а, — попросил в итоге он, отчаявшись найти свою пачку. Может, в Камрюхе оставил, а может, посеял где-то. С его ежедневными веселыми стартами постоянно все из карманов сыпется, удивительно, как мобила еще держится. Дорога до квартиры оказалась чуть более напряженной, чем оба рассчитывали. Парень нервно стучал по рулю, бесконечно переключая треки, как будто ему было принципиально, что не слушать. Антон молча глядел в окошко, выпуская тонкие струйки дыма на улицу. Ему еще четвертый пантеон со всеми веригами закрывать. Вот уж действительно делать нечего… За тонированным стеклом уже выросли знакомые дома родного до тошноты района, а ни одного слова так и не было проронено. Ну, а что говорить-то? Да и нечего, вроде как. Как будто опрометчиво было соглашаться на этот секундный порыв нежности. А может быть, и не секундный. Хотя, скорее всего именно так и было. Наверняка Арс просто сильно устал, вот и брякнул… ух, сука! Тоша чуть не вышел из салона мордой в пол, когда дверь под его локтем испарилась. Завтыкав, мальчик совсем не обратил внимание на то, что они уже остановились напротив подъезда и оперативник успел выйти, обойти машину и открыть ему дверь. -Нихрена сервис, — протянул школьник, выпрыгивая на одной ноге на улицу, потому что вторая застряла. Чертов Гелик. В квартире, как всегда, стояла атмосфера «я тебя не знаю, а ты меня не трогай». Андрей сидел на кухне, потягивая черный кофе и читая какую-то свою книгу. Он лишь поздоровался с Поповым, не обратив никакого внимания на сына. О, да, конечно. Тебя же так много в его жизни было, можно и отдохнуть от ребенка. А там еще и второй должен вот-вот вылезти, короче, нет ресурсов на всех. Антон не стал пытаться завязать подобие разговора первым, просто ушел к себе в комнату, а Арс практически моментально исчез в ванной. Уперевшись запачканными ладонями в белоснежную раковину, сотрудник закашлялся, сильно жмурясь. Все тело адски ныло, глаза до сих пор жгло. Темные очки, которые тот весь день непонятно для чего протаскал на голове, отлетели в сторону. Только сейчас, оказавшись где-то, где есть возможность выдохнуть, удалось целиком прочувствовать сегодняшний день. Руки от плеч и до кончиков пальцев болели, спина не разгибалась, в голове даже не звонили, а трещали по швам колокола. Нужен выходной. Сколько он уже вот так носится? Ни одного выходного за последние четыре месяца. Каждый день, как белка в колесе: отдел, отхватить по лицу, отдел, допрос, отхватить по лицу, отдел, допрос. И так по кругу. Изо дня в день. Подрывается в шесть утра, возвращается ближе к двенадцати. Организм, пусть и молодой, но явно не выдерживает подобных челленджей. С силой проведя ладонями по щекам, юноша взглянул на свое отражение. Лучше бы не смотрел, кошмары сниться будут. Избавившись от лишней одежды, Арс осмотрел кожу на наличие критических повреждений. Пара древних шрамов, несколько свежих, включая недавнее пулевое на плече, синяки, но это так… мелочи. Естественно, не упустил возможности проверить, не сдулся ли еще, без отсутствия спортзала в жизни. Да нет, вроде, подсушился, но в мышечной массе почти не потерял. Ну и славно, меньше проблем. Горячая вода обожгла, по всей коже пробежался табун мурашек. Господи, так бы и умер здесь. Уперевшись лбом в стену, Попов выдохнул, поливая себя сверху. Устал, совершенно целиком и полностью устал. А завтра продолжать прыгать, как Савраска ужаленная. -Арс сделает, — буркнул он, не открывая глаз. -Арс съездит, Попов привезет, Арсений разберется. Спросите Арса, он знает. Попов, скатайся, Попов то, Попов это, — прошипел парень, чуть стукнувшись об стену головой. -Заебали. Просто в край. Попов один за вас всех работает, а он практикант, между прочим, еще даже академию не закончил. Младший лейтенант, который, вообще-то, даже не имеет права принимать самостоятельные решения, еще долго жаловался в никуда. Когда он вообще в последний раз появлялся на учебе? Кажется, чтобы отдать какие-то бумажки о прохождении практики. Складывалось впечатление, будто на диплом он должен заскочить между перестрелкой и копанием в мусорке. Просто шикарно. Все его одногруппники — тихо мирно забились по теплым офисам, бумажки перекладывают, не шляются по темным подворотням и не валяются в канавах ради прикола. А он что? Ай… сам выбрал, что уж жаловаться. Максимально отмокнув, вычистив все говно из волос и приведя себя в хоть какой-нибудь божеский вид, Попов вывалился из ванной, растирая голову полотенцем, перекинутым через плечи. -Спи… — хотел было спросить он, но, естественно, Антон не спал. Чуть больше часа назад жаловался, что не выспался, а теперь сидит: тыкает. Во что хоть тыкает-то?.. Арсений подошел ближе, наклонившись к мелкому, чтобы лучше видеть, что там на мониторе происходит. Шастун не дышал ровно с того момента, как почувствовал, что за его спиной материализовалось что-то большое и пахнущее мужским шампунем «Сила угля 1000 и 1 в 1». Он уперся ладонями в стол по обе стороны от клавиатуры мальчика, уткнувшись носом в его волосы и наблюдая за картинкой, мелькающей на экране. Ярко-голубые глаза прошлись по диагонали, не особо вдаваясь в подробности игры. Какое-то рогатое чучело, отдаленно напоминающее жука, прыгало по платформам, размахивая гвоздем каким-то. Интересно ему, наверное. Арс не видел, как Тоша одними губами прошептал нечто вроде «ептвоюматьблять», а взгляд его то и дело перекочевывал с экрана на руку рядом. На такую, сильную, знаете. Такую, на которой вены видно, на которой мышцы чуть напряжены. Такую, что прямо... укусить хочется. Чего?.. Что за фетиши вдруг проснулись?.. Естественно, ни о какой концентрации и речи не шло, персонаж на экране не слушался, вытворяя полную херобору. И, может быть, у школьника был минимальный шанс привыкнуть к такой компании, но его еще нужно было ухватить. Оба молчали. А как Антон активно делал вид, что не чувствует, как давление опять подскакивает? Актер, настоящий, оскароносный. -Пойдем спать, — тихо предложил Попов глухим, низким тембром, от вибрации которого у Шастуна сразу в горле пересохло. -Я почти закончил, — отозвался тот, почувствовав, как голос сам собой срывается на октаву выше. Он искренне пытался сохранять спокойствие и трезвость рассудка, но получалось просто отвратительно. Особенно, когда в макушку дышал Арсений. -Завтра доделаешь, — парировал Арс, вдыхая запах, который всегда казался ему каким-то… правильным, наверное. Шастун непонятно чем пах, то ли сигаретами, то ли своим дурацким гелем для душа с ароматом «Бабл-гам». -Уже поздно, нам вставать уже скоро, а ты тут… — он не особо знал, что именно нужно делать в этой игре, поэтому не придумал ничего дельного. -Мгм… — отрешенно кивнул мальчик, умудрившийся кое-как втянуться обратно в происходящее, чтобы хотя бы не падать на шипы через каждые десять секунд. Оперативник цыкнул, ткнув на эскейп. Тут же открылась менюшка, а Тоша чуть повернул голову, чтобы вопросительно и слегка осуждающе глянуть на него. -Спать, хрусталь, — напомнили ему, наконец отлипнув и позволив перевести сбившееся дыхание. -Спа-ать. Следующий день у всех прошел в своем неповторимом темпе. Эд валялся у себя на койке, действуя врачам и Джею на нервы, Арсений снова мотался по делам, а Антон грустил на последней парте, катая карандаш по столу туда-сюда. Сегодня вообще самый обычный, ничем не примечательный день. Тот самый, который ты обычно забываешь и никогда больше о нем не вспоминаешь в своей жизни. Время тянулось, как сироп: мерзко, долго и вязко. Урок за уроком, отчет за отчетом, обследование за обследованием. И ни-че-го… тишина. Шахматист не появляется, Каштанов сидит в камере, дожидаясь, когда обе стороны соберут достаточно обоснований, чтобы либо оправдать его, либо посадить. Самое важное — вытянуть из него имя того, кто ему сообщил информацию про Калинина. Был некий шанс, что этот человек работает на Шахматиста, а значит, расследование сильно прыгнет вперед, если удастся выйти на информатора. И, как назло, Леонид молчал. Уверенно, упорно, как завещали предки. Антон, кстати, молчал ни чуть не хуже. Сколько уже Татьяна Викторовна распинается, сколько грозится выставить все двойки за отсутствующие работы, а Шастун ни слова не проронил. А что ему сказать? "Извините, я сдам все позже"? Так дебилу понятно, что не сдаст. Да и не до учебы ему совершенно, у него там с Арсом переписка, а это в разы интереснее всех ваших сочинений и упражнений. -Я уже не знаю, как до вас всех достучаться, — в конце концов заявила руссичка, устало падая на свой стул. -Вы не понимаете, что это не шутки? Это важный этап, без него вас не допустят до самих экзаменов весной, почему такая халатность? Мы всем составом в лепешку разбиваемся, чтобы вы хоть что-то выучили, а потом я открываю тетрадь и что вижу? Правильно, «Евгений Онегин — четкий пистель». Заворотин! -Да че я-то, — буркнул Макс, отворачиваясь от парты позади себя, где активно обсуждал что-то с друзьсм. -Я не писал, что Евгений Онегин четкий писатель. -Конечно, Максим, потому что ты написал, что он «близкий друг Пушкина». Господи, позор какой, — вздохнула она, нервно перелистывая учебник. -Ладно. Записывайте номера упражнений, в конце урока выборочно соберу тетради. Антон, Володя, Максим, вы-бо-роч-но, — постучала ручкой по столу Татьяна в такт словам. Чего истерит-то? Спишет и сдаст, тоже мне, пробле… -Телефоны все на стол, — внезапно оборвала все его надежды женщины, строго обведя взглядом кабинет, мгновенно погрузившийся в тишину. Ну и ладно второй ес… РАЗРЯЖЕН. Тоша скрипнул зубами, безуспешно тыкая на кнопку включения своего старого Самсунга. Да плевать, сдаст старый, с основного спишет. В любом случае в выигрыше. В этот раз его план прошел без проблем, удалось спокойненько все скатать, даже написал все более или менее разборчивым почерком. В общем, скучаем дальше. Эх, наверное, у Арса там все куда веселее… погони, драки, перестрелки… романтика… -Ну почему я-то должен это делать?! — возмутился Арсений, когда Гаврилин выдал ему совершенно чужое дело, к которому Попов не имеет никакого отношения. -У тебя вон Максимов сидит весь день в отделе, бумажки заполняет, Дрозд где-то носится, шизу воздушно-капельным распространяет, почему я опять?! -Попов, не это, — раздраженно притормозил его вспышки агрессии следователь, подергав рукой в воздухе. -Не капай мне на мозги. Иди, иди, занимайся своим любимым делом, отрабатывай практику, давай, все. -Не буду, — жестко заявил Арс, швырнув ордер на арест обратно на стол Геннадия. -Че хочешь делай, Гаврюша, не поеду. У меня своих дел — обосрешься. -Попов, — нажимисто произнес следователь, сцепив пальцы в замок. -Ты либо иди работай, либо забудь про диплом. Волжанский тебе документы не подпишет, ты практику преддипломную завалишь, хрен тебя допустят до сдачи дипломной работы. Иди. Работай. Молча! — предупредил он очередную волну протестов. -Как же вы меня все… — прорычал оперативник, схватив со стола эту бумажку несчастную и чуть смяв ее по краям. Договаривать не стал, просто развернулся и вышел из кабинета. Дверь за ним громыхнула с такой силой, что где-то этажом выше осыпалась штукатура. Гаврилин вздохнул, удрученно прокатив ручку по столу. Молодые кадры такие… сложные. Проблема Арсения заключалась в том, что, слетев с дела Шахматиста, он никак не мог найти себе занятие. Парень пытался исподтишка заниматься расследованием, но слишком маленькое количество информации просто загоняло в тупик. А пока что никаких других серьезных преступлений, которые могли бы стать его основными делами, не происходило. Вот и получается некий казус: следак швыряет его по всей грязной работе, как шавку дворовую. Того возьми, этого скрути, первого найди, четвертого доставь. Складывалось такое впечатление, будто Попов у них просто мальчик на побегушках. А он, между прочим, прекрасный оперуполномоченный, с огромными амбициями и потенциалом. Которому ни в какую не дают раскрыться. Конечно, начальство без того дает ему слишком много свободы, как для человека, что работает опером только на словах. Бурча себе под нос разные оскорбления, Арсений завалился в свою Тойоту несчастную и тут же всплеснул руками. -Ну кто?! — рявкнул он сам на себя, отодвигая кресло назад и приподнимая руль. Какой чертиле пришло в голову сесть в его с Максом машину? Закреплена же за их парой, только Максимов никогда ей не пользуется. Настраивая зеркала, Арсений понемногу успокаивался, переключаясь с негодования на предстоящее задержание. Обижало, что его посылали за каким-то мелким сбродом. По типу «стукнул, упал, убился». Ну, и что в этом интересного? Даже расследовать ничего не надо, скукотища. -Приехать, повязать, уехать, — повторил сам себе план действий Попов. А что, если попробовать взять человека без рукоприкладства? Как-нибудь, дипломатически договориться? Дипломатия закончилась так и не начавшись. Буквально сразу после слов «я из полиции» ее настиг скоропостижный конец. -Мужик, ну у меня же ордер, — вздохнул оперативник, показывая бумажку человеку, который явно был нацелен биться за свою свободу до последней капли водки. Той самой, что в его венах сейчас вместо крови течет. -У-у… — протянул парень, делая медлительный шаг в сторону, когда пьяное тулово попыталось ударить его. -Ордер, я так понимаю, ты читать не будешь? Видимо, не будет, раз ничего не отвечает. Или просто не может. Арс вздохнул, размял плечо и четким, вежливым ударом точно в нос, отправил товарища в сладкий сон. Пусть проспится, бедолага. Причмокнув, сотрудник оценивающе покачал головой, немного пнув пьяницу ногой, чтобы проверить, не убил ли случайно. Да вроде нет. -Твою мать, — выругался Арсений, вспомнив, что теперь эту тушу пять этажей вниз по лестнице тащить. Лифт-то в эту халупу не завезли. Нет, все, либо пусть возвращают на дело Шахматиста, либо плевал он на тот диплом. Бить алкашей и дышать гнилью, конечно, очень интересно и весело, но уже хватит. По возвращению в отдел, Попов устроил конкретный бойкот всем, кому мог. Да и кому не мог - смог. С любыми просьбами — разворачивал на выход, даже не слушал. Кого там где убили, кого там надо упаковать — катастрофически плевать. Пока не восстановят в деле, вообще с места не сдвинется. Молодой человек сложил ноги на столе Дрозда, перекинул очки на кончик нос и безразлично наблюдал за тем, как капитан пытается его убрать со своего кресла. -Попов, ну скотина ты козлина, падла, — кричал Олег, прыгая вокруг него, но ближе подходить боялся. -Отдай креслу, я на ней херней занимаюсь! -О да, — согласился оперативник, устраиваясь удобнее. -Еще какой. -Еще и какой! — воскликнул Дроздов, помахав указательным пальцем. -Попов! О, а вот и бойкот сработал. Как быстро, в этот раз даже чуть быстрее, чем в прошлые четыре. Волжанской вихрем залетел в кабинет, а Олежа, будучи очень послушным подчиненным, встал по стойке смирно, прислонив руку козырьком к голове. Арсений же скинул ноги, поднимаясь с места. -Отставить, — прорычал Леонид Григорьевич, даже не глядя на своего придворного шута. -Попов, какого черта? Почему мне звонит Гаврилин и жалуется на тебя? Что за дурдом в моем отделе? -Я не буду работать, пока меня не восстановят, — отчеканил Арсений, глядя строго в злые, практически черные глаза напротив. -И все тут. -Ты себе слишком много… -Да! — вдруг рявкнул Дроздов, все еще не моргая. -Что «да»? — не понял Волжанский. -Да, я слишком много себе позволяю! -Идиот… — выдохнули оба, возвращаясь к разговору. -Ты хочешь восстановления? Арсений, я не могу тебя восстановить. Папка жалоб на тебя стала больше папки раскрытых тобой преступлений. -Да! -Заткнись, — рявкнули оба, моментально успокаиваясь. -Леонид Григорьевич, клянусь, ни одного косяка больше не будет, — приложив руку к сердцу самым искренним тоном заверил начальство Арс, даже поклонился немного в знак уважения. -Только верните на работу, я так больше не могу. Полковник гулко выдохнул, накрывая лоб ладонью. Один в один Серега Попов. Правду говорят: яблоко от яблони. Тот тоже жизни своему начальству не давал, все время свои правила пытался диктовать, у него даже получалось иногда. А теперь вот: сын его. Такой же упертый, только чуть более наглый. И глаза у него такие же: холодные, проницательные, как рентген. -Значит так, товарищ младший лейтенант Попов, — протянул мужчина, потирая лоб в попытках не сойти с ума. -Я попрошу Гаврилина отдать тебе какое-нибудь дело. Нормальное дело, Попов. Но! — Волжанский повысил голос, а Дрозд тут же сел. -Хоть одна жалоба, Арсений, хоть одна малейшая попытка отклонения от устава — ты вылетаешь из участка, как пробка из шампанского. Ну, а если справишься… ладно, восстановлю. -Так точно, — просиял Арс, как только услышал, что у него появился шанс вернуться к расследованиям нормальных, человеческих убийств. Ну, в смысле… ладно, не суть. -Смотри мне, — угрожающе помахал пальцем перед его носом начальник ОВД, поправляя форму. -Отомри, капитан Дроздов, — буркнул он перед уходом, и только тогда Олег ожил, расплывшись по дивану в лужицу. -Меня чуть не повысили… — прохрипел он, вытирая холодный пот со лба. -Повесили, — поправил его Попов, усаживаясь обратно в чужое кресло. -Во-во, покрасили. -Даже не знаю, что хуже, — хмыкнул оперативник, потягиваясь. Остается только ждать, когда ему выдадут дело. Ну и работать по закону. Это, на самом деле, самое тяжелое. -А самое хужее то, что я поработиться теперь не могу, ты же мою креслу занял, я теперь безкресельный… -Олег, Олег, — поморщился Арсений, не переварив весь этот бред. -Давай помолчим. -Минута молчания? — оживился капитан. -Давай. А за кого? -За твой рассудок. Долго помолчать не вышло, через секунд тридцать Дроздов снова нашел тему для жалоб, а Попов лишь скучающе листал что-то в телефоне, дожидаясь, когда ему выдадут нормальное, адекватное, сложное дело, а не разборки бомжей. Если бы только он знал, что ему уготовила судьба… то есть, начальство-злодейка, то, наверное, предпочел бы дальше расследовать, кто у кого бодяжное пойло украл на помойке. Через три часа молодой человек стоял пеоред лентой, ограждающей место преступления с непроизвольно дергающимся нижним веком. -Сука, Гаврюша, — прошипел он, сжимая кулаки. Дело-то есть. Вот оно, лежит на промерзшей земле, ресницы все уже заиндевели. Но… ставить в пару с капитаном Олегом Дроздовым, серьезно? Да какого черта?! Это должно было быть самостоятельное расследование! А не с утяжелителем. Какой ужас. -Горите вы все в аду. Вот и все, что успел пожелать Арсений перед тем, как мимо него гордой походкой прошел Дрозд, уже готовый выдать очередную бредятину. Да такую, что в пьяном угаре не придумаешь. Демидов тоже уже была здесь, общался с другим криминалистом, показывая ему сделанные фотографии улик. Ну, а какие варианты? Поднырнув под ленту, Арс прошелся до тела, по пути пожимая руки всем знакомым и присаживаясь на корточки рядом с погибшей. -Ну, чего? — уточнил парень, вытаскивая из кармана кожаную перчатку и натягивая ее на руку. Не очень хотелось труп голыми руками трогать, просто. Это так себе ощущения. -Личность не установлена, — сразу же сообщил Дава, возвышаясь над коллегой. -Тело сильно заледенело, пока не удалось установить время смерти. -Мгм, — задумчиво протянул оперативник, аккуратно повернув голову молодой девушки набок. Он не смог и дальше ее разглядывать, потому что подоспели люди с мешком и носилками, чтобы забрать тело в морг. -А что говорит наш местный Шерлок, прости Господи, Холмс? -А тут все очевидное, — появился из ниоткуда Дроздов, как будто призыв демона сработал. -Тут дегенератам все понятно. Девушка совершала прогулочные движения, потому что девушки имеют свойство гулять по паркам. Вот, и тут вдруг ударили заморозки очень внезапно, и она замерзла! — без тени сомнения сообщил он, разводя руками. -Прям по голове и ударили, да? — уточнил Арсений, указывая Давиду на застывшую на затылке жертвы кровь, чтобы он зафиксировал травму, полученную еще при жизни. -Так да! — с искренней верой в свою версию согласился капитан. -Это синоптики, козлины падлы, не вынесли предостерегающее предупреждение про заморожение воздуха, значит, кто виноват?! -Дегенараты, — подметил Попов, копаясь в снегу рядом. -Правильно! -Конечно, — отряхнув руки кивнул Арс. -Кто тело-то у нас нашел? А тело нашел обычный прохожий, выгуливающий свою собачку. Шел себе по парку, никого не трогал, а потом его пес вдруг залаял, подзывая хозяина к себе. Вот таким образом и обнаружилась убитая девушка, припрятанная под каким-то мусором, ветками и прочим хламом, который мог бы скрыть ее тело от чужих глаз. С ним уже поговорил Олег, поэтому человек больше не хотел вообще ни с кем разговаривать. Ну, очевидно, по каким причинам. Диалог с Дроздом вообще мало кто пережить в состоянии. -Знаешь, че мне кажется, — почесав затылок предположил Попов, оглядываясь по сторонам. -Что ее не тут убили. Смотри, — он указал на землю, жестом призывая Давида присесть рядом с ним на корточки. -Удар по голове был, на волосах есть кровь, а на земле — нет. Лежала лицом вверх, на снегу должны были остаться следы. -Хочешь сказать, перетащили? — переспросил криминалист, на всякий случай делая снимок голой земли, покрытой тонким слоем снежка. В ответ сотрудник кивнул, убрав руки в карманы. -Надо искать. Как насчет прогулки? -О, только за. Для здоровья полезно. Антон только сейчас понял, что Лика реально может родить. А понял он это благодаря тому, что отец забрал его со школы и привез в роддом. Оказывается, Егор появился на свет еще утром, просто Тоша был не совсем в курсе. Только сейчас разрешили навестить ее, поэтому Андрей сразу же взял сына и поехал туда. Младшего Шастуна в палату, естественно, не допустили, потому что у него разрешение на посещение не было. Это отец какие-то там документы заполнял, чтобы беспрепятственно навещать мать своего второго ребенка. Теперь мальчик сидел в коридоре, залипая в какую-то дурацкую игру на телефоне. Если честно, ему было настолько плевать на пополнение, что даже совестно как-то становилось. Ну родился, ну молодец. Не особо-то это и сложно, все рождаются, никакое это не достижение. Ладно, не все, некоторым везет чуть больше. Антон начал игру заново, когда ходов не осталось, запуская уже четвертый раунд. Зачем притащили сюда? Вряд ли ребенка покажут. Да и неинтересно. Лучше бы дома сидел, страдал и в компьютер играл. Мальчик поморщился от своих же мыслей. Задротом тоже не хотелось быть, но уже, кажется, поздняк метаться. Подперев подбородок рукой, паренек тупо нажимал на одинаковые циферки, убирая их с поля. Тупая игра. Но время убивает знатно. «Ты как там?» — всплыло уведомления сверху, привлекая внимание Шастуна. О, Арс освободился. Арс Крыса-Полей 16:54 Ты как там?

Вы 16:54

Да норм

Сижу в роддоме

Лика родила

Арс Крыса-Полей 16:55 Ооо поздравляю Могу подскочить я как раз не так далеко Ток меня наверное не пустят в таком виде Но цветочки то разрешат передать?

Вы 16:56

Хз

Наверн

Арс Крыса-Полей 16:56 Ты какой то грустнич Не кисни через минут двадцать заскочу к вам Хоть что-то хорошее. Отец до сих пор не вышел из палаты, даже голосов не было слышно. Здесь ото всюду исходили какие-то звуки: звон ампул, детский плач, мимо него часто проходили глубоко беременные женщины, которые пытались немного расходиться, чтобы ноги размять. Медсестры, акушеры и доулы мелькали туда-сюда, в общем, довольно оживленное местечко. Некоторые с удивлением смотрели на молодого человека, возможно считая его новоиспеченным папашей. Слава богу, ошибочно. Зевнув, паренек закрыл выскочившую плашку о низком заряде батареи, убрав мобильник в карман. Попробует вздремнуть, вдруг получится время скоротать. Уснуть ему не удалось, постоянные звуки сильно мешали, не позволяя мозгам временно отключиться. Завтра сочинение. Тоже не самая приятная мысль, тревожившая его не меньше, чем вопрос, какие сигареты купить. С кнопкой уже надоели, а никакие другие не курил. Эд, вроде бы, курит шоколадный Чапман, можно попробовать. Пару раз стрелял у него, такие, приятные. А еще и вишневый Мальборо есть… да, наверное, вишневые интереснее попробовать. Блин, или вообще на вейп перейти… Еще раз глубоко зевнув и сложив руки на груди, Тоша откинулся на спинку твердого сидения, утонув в мыслях про курево. Вот бы придумали сигареты, которые не кончаются и не пахнут. Было бы хорошо. Но это как вечный двигатель: такое же невозможное. А жаль. Интересно, как люди вообще пришли к тому, что начали курить? И ведь разное придумали. Трубки там, сиги, кальяны. О, и косяки тоже. Блин, а какая на вкус трава? Надо будет у Выграновского спросить. Она наверняка должна быть вкусной, иначе ее бы не употребляли в таком количестве. Кстати, насчет употребления, почему в Амстердаме легально ее курить, а здесь — нет? Странно, очень странно. Вот бы в Амстердам попасть. Можно будет без проблем попробовать. А вообще, вот так если подумать: это же просто растительность, как листики там, подорожник вообще. Не ЛСД, не винт, не крокодил. Курить марихуану — это же как курить папоротник. Стоп, причем тут вообще папоротник? Да неважно… А есть страны, где хмурый не считается запрещенкой? Наверное, нет. Да не, не, героин это прямо вообще плохо. Травка-то хорошо… с чего бы хорошо-то? Такая же наркота… -Ты спишь? — прорвался в этот бред чужой голос, прервав великие размышления. -Нет, — отозвался Тоша, не открывая глаз. -Про шмаль думаю. -… че? Антон резко открыл глаза, наконец замечая оперативника, с искренне удивленным взглядом. Блин, докатился, менту такое выдал. Ну, он не совсем мент… так что нормально. Быстро пробормотав нечто вроде «да бред какой-то снится», он сразу же подвинулся, чтобы дать Попову побольше места, чтобы цветы не помялись. Видимо, чтобы долго не думать, Арс просто жахнул большой букет бардовых роз, чтобы и выглядело солидно и без лишнего выпендрежа. -А меня пообещали восстановить в деле шахматиста, если я косячить не буду, — поделился последними новостями сотрудник, расправляя чуть замявшуюся крафтовую бумагу. -Сейчас расследую убийство. Цветочки вот отдам, поздравлю и поеду смотреть записи с камер в парке. Демидов должен был уже получить их. -Можно с тобой? — внезапно и с надеждой спросил Шастун, который хотел свалить отсюда побыстрее и подальше. Ему правда тут скучно, еще и телефон заряжается. А сколько еще торчать на одном месте — одному черту известно. -Не, хрусталь, — отрицательно мотнул головой оперативник. -Мне нельзя косячить. А если я тебя возьму, это уже нарушение. Извини, но я правда хочу вернуться к работе. -Ладно, — с грустью согласился мальчик, горько вздохнув. Видать, не судьба заниматься чем-то интересным. Остается сидеть тут. Одному. В скуке смертной. Терять драгоценные секунды жизни, морально разлагаться в ожидании неминуемого конца. Он уже чувствовал, как старость приближается. Вот так вот тут посидит, там посидит, здесь подождет. А потом что? Крышка гроба, падающая на него земля, и никого не похоронах. И началось все с того, что пришлось в коридоре роддома ждать отца. М-да, беда. Ну ничего, школьник уже успел принять свою участь. А еще то, что он прекрасная драма-квин. -Если нужны будут понятые, клянусь, я тебя сразу позову, — успокоил его Арсений. Свидания у них, конечно, намечаются невероятно интересные. Либо в отделе, либо на досмотрах, либо среди трупов. Романтикой сложно назвать, но это хотя бы не так скучно, как рестораны и прогулки в парке. -Я думаю, что я ничего не сдам, — сменил тему Тоша, высказывая хоть кому-то свои опасения. -Меня не допустят к ЕГЭ, я останусь навсегда в школе, — тихо продолжил он, уже прогнозируя свое далеко не самое светлое будущее. -От меня откажутся родители, я в девятнадцать буду в одиннадцатом классе, меня будут считать умственно неполноценным, — мальчик развивал линию, как будто лично видел свое будущее. -Потом я не сдам второй раз, меня отправят в коррекционный класс, будут общаться, как с кретином. А потом… -Суп с дерьмом, — беззлобно закатил глаза Попов, пихнув школьника локтем в плечо, но моментально скривил губы, вспомнив, что на нем все что угодно синяк может оставить. -Все нормально будет, тебе просто не хватает мотивации, — дополнил парень, переложив букет на коленях удобнее. -Давай, короче, договоримся: если ты допускаешься до экзаменов, я тебе… не знаю, че ты хочешь? -Балдурс гейт три. -Че? — вопросительно склонил голову набок оперативник. -Не суть, плевать. Вот если допустишься — без проблем ваще. Сойдет? Тоша взглянул на него, откровенно не понимая, зачем ему это надо. Он же даже не знает, что это такое и с чем едят. А если бы Антон назвал что-то другое? Неужели тоже бы согласился? Пахнет, как попытка завоевать его через деньги. Проблема ли это? Ни в коем случае. Продолжай. -С длс? — на всякий случай уточнил Шастун. Просто, если да — он прямо сейчас пойдет литературу с первого класса перечитывать. За ночь должен управиться, в целом. Там еще и темы обещали слить, вроде бы. Вера в это была не такой сильной, но чем черт не шутит? -Да хоть с майонезом, — пожал плечами брюнет. -Просто сдай и ткни пальцем, че за балда. Мальчик слабо улыбнулся, как-то неловко стало. Приятно, конечно. Сам-то он не в состоянии шесть с половиной кусков вкинуть на игру, у него столько на карте-то нет, а у отца просить тем более не будет. По всей видимости, мотивация действительно сработала, раз он оставил попытки предсказать судьбу. Когда парни заключили некий договор, дверь палаты как раз приоткрылась. Ну наконец-то. Из нее вышел мужчина, а Арс чуть привстал, пожимая ему руку с приветствием. -Мне тут птички напели, что у вас сын родился, — с улыбкой сообщил сотрудник, передавая цветы дважды отцу. -Поздравляю от всей души, героине цветочки передайте, если можно. -Спасибо большое, — улыбнулся в ответ Андрей, разглядывая темные лепестки. -Попрошу вазу у персонала. Вы-то как? Дела, работа? -Дела, работа, — согласился Попов, полностью повторив реплику. -Вот, заскочил поздравить, уже уезжаю. -Ну вы приходите на выписку, — доброжелательно предложил Шастун-старший, кивнув сыну, чтобы тот поднимался и прошелся вместе с ними до регистратуры. -Отпразднуем, тортик поедим, на Егора посмотрим. -С радостью, — без промедлений ответил Арс, пока они шагали по длинному светлому коридору. -Когда выписываетесь? Дальше Антон уже не слушал, потому что неинтересно. Он твердо решил, что сейчас вернется домой, сядет и будет задрачивать это сочинение так, как не задрачивал Секиро. Теперь больше волновал не сам допуск и даже не лицензионная игра, а факт того, что Арсений хочет, чтобы он сдал. Тоша не мог позволить себе расстроить его, поэтому все-таки собрал волю в кулак и наполнился решимостью подойти максимально ответственно к делу. Ну и что, что за несколько часов до? Лучше поздно, чем никогда. Всю дорогу до дома перед лицом мелькали фотографии малыша. Отец показывал ему брата постоянно, а мальчик терпеливо молчал, кивая на все слова. Фраза «ваши дети умиляют только вас» никогда не была так актуально для него. Недавно рожденные люди, вообще-то, страшные. Как инопланетяне какие-то. У них и черепушка какая-то деформированная, и цвет кожи… сомнительный. Он уже, конечно, порозовел, чем-то стал отдаленно похож на человека, но ситуацию это не сильно спасало. К нему не возникало какого-то чувства родства или, так называемого, инстинкта старшего брата: когда хочется защищать и оберегать своего младшего. Да нет, как-то абсолютно фиолетово. Егор никаким боком к нему относится, у них всего лишь общий отец. Не более. Семьей его точно считать не будут. По крайней мере, Антон. -Пап, мне, если честно, неинтересно, — сдался Шастун, когда на очередном светофоре ему в нос ткнули еще одной фотографией, на которой Лика держала на руках мелкого, улыбаясь ему. -Я рад, что он родился здоровым, что с Ликой все хорошо, но остальное меня не интересует. -Антон, это твоя семья, — нажимисто заметил Андрей, листая галерею дальше. Он явно хотел, чтобы у его старшего ребенка было чувство полноценности, нужности. Хотел, чтобы у них была настоящая, дружная, большая семья, где всем рады и есть место для каждого, только вот… это невозможно. Шастун столько лет прожил без матери и с отцом, что заезжал домой на пару недель перед следующим отъездом на месяц, что ему уже сложно принять в узкий круг кого-то чужого. И все эти «семейные посиделки» звучали, как бред сивой кобылы. Ему тупо не о чем с ними говорить, это абсолютно чужие люди, никак не волнующие его. -Это — не моя семья, — отозвался школьник, отворачиваясь к окну. -Моя семья — это ты. А это — твоя семья. И меня она мало интересует. -Послушай, — вздохнул мужчина, выключая телефон. -У нас одна семья. Это я, ты, Лика и Егор. И я просто прошу тебя принять их. Не надо любить и называть Лику «мама», просто… просто прими. Хотя бы ради меня, Антон. Тоша протяжно простонал что-то неразборчивое, прикрывая глаза. Ну не хочет он. Может быть может, но не хочет. Ему не нужна замена матери, не нужна пародия на второго родителя. Все равно уже прошло то время, когда можно было почти безболезненно ввести его в другую жизнь, так зачем усложнять? Парню уже семнадцать, через несколько месяцев восемнадцать исполнится, ему это навязывание новых ценностей — нахрен не надо. Но, почему-то, его никто не слышит. Как всегда. Все это — жалкая иллюзия полной семьи и сплошной фальш. Вы когда-нибудь пробовали склеить два куска совершенно разных пазлов? Не пробуйте, полная херня получится. Есть, конечно, исключения, но не в этом случае. Какого-то черта попытки отца наладить свою личную жизнь ярко отражались на сыне, которому это все поперек глотки сидит. Просто тот молчит. Не хочет казаться эгоистичным мудаком, хотя, по факту, признает это. Антон уже принял тот факт, что в его доме живет хрен пойми кто, разве этого недостаточно? По его мнению, этого даже больше, чем достаточно. Он ведь не устраивает скандалы, не выгоняет никого, просто делает вид, что Лика — элемент интерьера. Не самый желанный, не особо ценный, но раз уж есть — пусть будет. Как уродливая вазочка, которая стоит на верхней полке и которую запрещает выкидывать бабушка. На нее, вроде, и внимания не обращаешь, но знаешь, что эта фигня есть. И что в этом плохого? С чего бы ему делать что-то большее? Ерунда какая. -Ладно, — выдавил Тоша через силу, просто чтобы разговор не перерос в очередной конфликт интересов. -Еды дома нет. Заедем в магазин?