Корпрус

Эд обессиленно выдохнул, расслабляя плечи и аккуратно, практически ритуально, положил пистолет рядом с лицом Шахматиста, прижатого к земле. Еще через пару секунд парень поднялся, рукавом вытирая слезы, появившиеся в уголках глаз. Джей развернулся на сто восемьдесят, оказываясь ровно по центру сцены в виде пустыря, освещенного софитами фар множества автомобилей. Зрителями же служила группа спецназа, пушечное мясо маньяка и оперативники, наблюдавшие за тем, как актер разводит руками, мол: «не благодарите». Мужчина поднялся, протирая лицо от грязи и снега, налипшего везде, куда только мог добраться. На него смотрел целый отдел уголовного розыска, но никто ничего не делал. В глазах каждого горело презрение, ненависть и отвращение. Маньяк сделал два неловких шагах назад, не веря, что это действительно сработало. Обернувшись на своих телохранителей, махнул им рукой, чтобы забрали Риту со льда. Вот в чем, в чем, а во вранье его не упрекнуть. Арс отвернулся, злобно цыкнув сквозь зубы, а Макс моментально запрыгнул в машину, отправляясь за своей женщиной. Отказавшись от любой помощи, Варламова самостоятельно, очень маленькими, аккуратными шажками вышла на твердую поверхность, презрительно фыркнув в лицо тем, кто только что пытался ее убить. Дрозд уже дремал на переднем сидении своей машины, потому что кино досматривать ему не захотелось, слишком скучным показалось и актеры так себе. -Шизовский, — позвал Джей, но Эд только отмахнулся, медленно двигаясь через весь пустырь с опущенной головой, понурыми плечами и дрожащими руками, убранными в карманы. Адвокат гулко вздохнул, отдав двумя пальцами честь Арсению, пожал виновато плечами, а сам легким бегом отправился нагонять подопечного. Шахматист молча прошел мимо оперов, остановившись рядом с Поповым на секунду. Он ничего не сказал, просто притормозил, а тот даже не посмотрел на него, устремившись взглядом куда-то вдаль. Может быть, преступник и хотел что-то сказать. Может быть, даже нечто вроде «спасибо» или очевидного «это не конец», но он просто тихо сел за руль одного из внедорожников, заводя мотор. -Этих в отдел, — холодно скомандовал Арс, указав на тех сообщников, кто еще дышал. -И мобилу мне мою найдите. У меня звонок важный. Вы же ее еще не продали, черти? Телефона Арсения, естественно, у них не было. Никто не носит с собой мобильники убитых, что за бред? Но зато у него была цель: дозвониться до Шастуна. Поэтому в шесть часов утра, на бедолагу, только-только сумевшего задремать в слезах, посыпались звонки от всего спецназа. Первые два были проигнорированы под чистую: тупо не услышал вибрацию, а потом не успел раздуплиться. Когда позвонил уже третий неизвестный, паренек протер опухшие, ноющие глаза, все-таки проведя пальцем по экрану. -Але, — хриплым, разбитым голосом протянул он, подтаскивая почти разряженное устройство к уху. -Антон Шастун? — спросил грубым басом боец, глянув на Арса, который активно закивал, подтверждая, что это он. -Вас с того света беспокоят, — продолжил мужчина, передав телефон Попову. -Че ты, как дела твои грешные, смертный? Антон сначала не понял. Потом еще раз не понял. Потом вообще ничего не понял, подскочив на кровати. Он даже отодвинул телефон от уха, взглянув на экран. Да нет, номер не определился, но по голосу — один в один Арсений. Херня какая-то. Если шутка — то жесть несмешная. Если сам сдох — то слава богу. -Вы кто?.. -Бля, ангел-хранитель твой, звоню сказать, чтобы не курил, не пил и без шапки не ходил, — съязвил парень, облокачиваясь локтем на крышу Шкоды, пока в нее упаковывали задержанных. Им еще нужно родной черный минивэн дождаться, чтобы уехать отсюда всем вместе. -Ты че, хрусталь, не знал? В ад связь провели, первый звонок бесплатный, остальные только за неделю пыток. -Арс? Нет, подожди, Арс?! — прорвался недоверчивый голос мальчика. -Так как… так… -Прикинь, не захотелось умирать, — протянул оперативник с немного издевательской улыбкой. -Нормально все, не нервничай. Щас шмотки… -Да ты охренел! — внезапно прошипели ему в ухо. Арс аж скривился, не ожидав услышать такое от мягкого Антона. -Арсений, япона мать! Что ты за человек такой?! -Ну Тоха, ну… Ему даже не давали объяснить ситуацию или хотя бы извиниться. Просто ставили в известность, какой он мудак так поступать, мог бы хотя бы предупредить, что собирается умирать и все в этом духе. Попов покорно молчал, пока на него косились спецназовцы, слыша все эти речевые обороты даже не на громкой связи. Парень лишь кивал им, мол: «все нормально, так и надо». -Кто такой Шастун? — шепнул один из бойцов другому на ухо. -Какая-то шишка, раз он молчит, а не ругается в ответ, — так же тихо ответил второй, с опаской оглядываясь на брюнета, беспечно рассматривающего свои очки, пока из на него выливались ведра осуждений и разнообразных ругательств. Минуты три это все продолжалось. Без остановок, переводов дыхания и плотной стеной. Здесь даже Джей бы помолчал, запоминая некоторые финты словами. -Все сказал? — спокойно уточнил Арс, когда появилась секундочка, чтобы вставить свои пять копеек. В ответ ему промолчали, а на том конце послышался откровенный шмыг. -Заеду сегодня, придумай пока еще какие-нибудь смешные оскорбления, мне понравилось. Вернув телефону его владельцу, Попов помог распихать по машинам телохранителей Шахматиста, отправив нескольких ребят отвозить их, а сам остался ждать вместе с оставшимися, когда за ними приедут и отвезут обратно в отдел. Парни от нечего делать ходили по периметру, собирая гильзы, обыскивали внедорожники преступников, в общем, занимались своей рутинной работой. Арсений развалился на капоте одного из Шевроле, закинув руки за голову и просто смотрел на темное небо, иногда ежась от холода. Одновременно и облегчение какое-то чувствовалось, но и тревога нарастала. Отпустили такого опасного преступника, это прямо очень плохо. Игра продолжается, легче от этого, почему-то, не становится. Максимов с Ритой уже, наверное, в отделе или едут домой, Дрозд седьмой сон видит, Джей до сих пор наверняка пытается поговорить с сорвавшимся Эдом. Утро, начавшееся с нервотрепки, сложных решений и второго пришествия, постепенно становилось тихим, размеренным и спокойным. Где-то засвистели птички, в некоторых окнах жилых домов, находящихся в нескольких километрах отсюда, уже загорался свет. Город постепенно оживал, а Арс все еще валялся на лобовом стекле, вглядываясь в темноту. Глубоко втянув холодный воздух, он прикрыл глаза, слушая тишину, птичек и голоса спецназовцев. Романтика в его работе, все же, какая-никакая присутствует. В это время Джей вылез из какой-то канавы, матерясь и отряхивая с плеча застрявшую на нем ветку колючего кустарника, через который Выграновский решил срулить от него. Как бомж, честное слово, по говну ползает. А ведь уважаемый человек, адвокат, в конце концов. -Да отдай, — буркнул он, выдергивая край своего тренча из колючек. Если порвется — лично все тут в бетон укатает. -Барыга, хватит бегать, — Анджей остановился напротив дерева, под которым приютилось что-то черное, скомканное и излучающее темную ауру. Эд поджал колени к груди, уткнувшись в них лбом. Все его тело иногда подрагивало: от холода или из-за взорвавшихся эмоций — не знал сам. Надо бы, наверное, сказать что-то успокаивающе или ободряющее. Ну, знаете, чтобы хоть немного поддержать человека. -Э-э… — протянул адвокат, делая шаг ближе. -Анекдот! Сидят как-то в баре адвокат, прокурор и судья… -Заткнись, — глухо буркнул Выграновский, не меняя позы. Ну да, так себе подход. Закатив глаза, Вилюш все же присел на корточки рядом с ним, не зная, что должен делать дальше. Не его все эти нежности, вот эти вот моменты, когда нужно что-то умное и философское говорить. -Слушай, ну че ты распсиховался? — спросил он, вытаскивая из кармана тренча пачку сигарет. -Ну сорвался, ну бывает. Я тоже вечно срываюсь. И ничего, жив, почти цел. Нос и пара пальцев не считаются. -Отвали, — также безжизненно отозвался парень, вытирая мокрые глаза о ткань брюк. -Что тебе надо? -Да ниче мне не надо, — пожал плечами Джей, затягиваясь сразу двумя сигаретами. -Просто ты психуешь, а когда ты психуешь — кто-то осатется без зубов или глаза. Не хочу опять тратить время на отмазывания тебя от срока. -Так не отмазывай, — тихо огрызнулся Эд. -Тебя никто не просит. -Ага, а че я тогда делать буду, а? — юрист фыркнул, выплевывая густое облако дыма. -Мне ж тоже скучно будет. Да и лень мне с бумажками возиться, а ты — бесплатная рабочая сила. -Легавый, тебе так сложно просто отвалить? — с искренним раздражением спросил Выграновский, наконец отлипая от колен и поднимая взгляд на Анджея. Его глаза все еще искрились слезами. Он не знал, почему плачет. Просто непонятно, что вообще чувствовать. Тот барьер, который раньше держал его в стабильном эмоциональном состоянии дал брешь, и все это дерьмо начало выливаться наружу. А он так не привык. Всю жизнь был неэмоциональным, теперь не понимает, что делать с лишними чувствами, как правильно их переживать и куда метаться. Джей, если честно, уже совсем забыл, как выглядят его слезы. Когда умерла Алиса, его сестра, он мог ночами напролет рыдать ему в плечо, жутко выбешивая своими истериками. Потом, как известно, ушел в разнос, исчезал на недели, чуть ли не каждый день дох по семь раз в час, а обратно его вытянуть целиком уже не вышло. Как сел на антидепрессанты — так и сидит. Депрессия у человека, глубокая, затяжная. Что у него там внутри за ад разворачивается — никому неизвестно. Таблетки помогали хоть как-то, поэтому и сидел на них, как нарик на винте. А учитывая, что это человек, который когда злится кулаком не по стене бьет, а кому-то в лицо — такие срывы опасны. Для него и для окружающих. Чудо, что удалось убедить его не стрелять. Вот честно, Джей такого мастерства переговоров сам от себя не ожидал. -Поехали домой, а? — предложил максимально мягким голосом, какой мог изобразить Вилюш, протянув ему пачку с предложением взять покурить и себе тоже. -Ненавижу ментол, — тихо напомнил ему татуированный, но сигарету взял. Всегда берет, даже если блевать тянет от этого вкуса. Руки дрожали, будто Паркинсон начался. Зажигалка все никак не поддавалась, выводя из себя и без того нервного парня. В итоге он просто зашвырнул ее куда-то далеко, может, сбил пару НЛО, но это по радам посмотреть надо. -Пиздец ты нервный, — хмыкнул Джей, с первого раза извлекая огонек из своей зажигалки и самостоятельно подпалив кончик. -Барыга, ну ты в любом случае все правильно сделал. А гондона этого мы еще вытянем, я тебе даже лично дам ему мозги вышибить, если захочешь. А? Поехали домой? Эд молча затянулся, вытирая остатки влаги с щек, а Анджей хлопнул себя по коленям, выпрямляясь и протягивая ему руку, чтобы помочь встать. Выграновский вскинул на него чуть покрасневшие глаза. В который раз он протягивает ему руку? И в метафорическом, и в физическом смысле. Даже с поехавшей крышей парень видел, какой он красивый. Немного кривой нос, сломанный в ходе каких-то судебных разбирательств, темные глаза, смотрящие прямо насквозь, густые брови, вечно сдвинутые в какой-то насмешке. Адвокат вообще постоянно его вытягивал из проблем и всегда находил способы вернуть в реальность. Это, наверное, единственный человек в жизни, который не сдается, когда в очередной раз сталкивается с проблемами. Поэтому и прикипел так сильно. Может, поэтому и видит смысл выживать только ради него. Может, не придумали еще кого-то, кто будет также о нем заботиться, пусть и через призму издевок, Выдохнув дым через нос, барыга все же обхватил его ладонь, позволяя поднять себя с мокрой земли. -Все, домой, ты — пить свои колеса и спать, я — в отдел, — скомандовал он, подтолкнув паренька вперед. -И никакого мотоцикла, скользко на дорогах, в мою машину пересаживаешься. -Я не… -Похуй мне на твои «я не», — отрезал адвокат, резким движением поправив тренч на своих плечах. -Я слишком люблю себя, чтобы тратить время на твои похороны беспонтовые. -А меня? — уточнил Эд. -Ты вроде, сказал, что любишь меня. -Ну… — Джей замялся, поморщившись. -Ну, да, типа. Ой, тоже, хватит к словам цепляться, мало ли че я сказал, нашелся тут филолог-слововед, тебе какая разница, кого я люблю? Не суй сюда свой нос, тебе там… не рады. Почти. Пошел нахуй. -Опа, — последнее, что услышал Антон, перед тем как в его капюшон вцепились чужие пальцы, сильно потянув на себя. Шастун успел только пискнуть и выронить сигарету изо рта. Уперевшись спиной во что-то, мальчик заметил, как перед лицом выплыло удостоверение. -Уголовный розыск, младший оперуполномоченный Попов, сразу в машинку со мной пройдете или побегать за вами? Зеленые, чуть напуганные глаза еще секунду вчитывались в текст, а только потом в них промелькнуло облегчение, смешанное с небольшим непониманием. Арсений успел приехать как раз к тому моменту, когда паренек уже собирался начинать прогуливать и вернуться аккуратно домой, пока отец отъехал по делам, а Лика еще спит, но еще одна сигаретка слишком сильно манила. Вот и затесался за какой-то будкой с электрооборудованием. И тут оно — чудище оперское, как будто чует, кто и где прячется. А может, и не как будто. Секунды не прошло, как сотрудника стиснули в объятиях, заставляя его даже чуть крякнуть от того, с какой силой сдавило ребра. Вот вроде худой, тонкий, ломкий весь, а кости-то трещат. Попов зажмурил один глаз, терпеливо дожидаясь, когда отпустят и перестанут печень к сердцу прижимать. -Дышать, мне тоже надо дышать, — сообщил он, похлопав ладонью по кудрявым волосам, небрежно собранным на затылке. Парень не чувствовал, но ткань кожанки на плече уже начала немного намокать. Когда послышался тихий всхлип, Арс оттянул от себя мальчика, заглянув в его блестящие глаза. -Че они, хуйни про меня наговорили и сидят счастливые? -Арс… -Ну не ной, — доброжелательно улыбнулся Попов, аккуратно убирая одинокую слезу с длинных ресниц большим пальцем. -Я каждый день умираю, ты каждый плакать будешь? Не придумывай, давай. Потребовалось какое-то время, чтобы убедить мелкого, что он жив и даже цел. Чтобы не мерзнуть, все-таки запихнул его в машину, отобрав рюкзак и закинув на заднее сидение. Мотор мерно урчал, а Тоша молча водил пальцем по алькантаре, вырисовывая какие-то хаотичные узоры. Даже не знал, что сказать. Он так сильно сорвался ночью, что теперь абсолютно не понимает, чего происходит в этом мире. Почти не спал, голова кругом идет и рубит не по-детски. -У нас в три встреча в отделе, общее собрание по делу, — поставил его в известность Арсений, щелкая все существующие подогревы разом. -А до трех… я полностью свободен. Ты ведь тоже, вроде, не спешишь давиться камнем науки? -Вообще-то, планировал к четвертому уроку подойти, там, типа, классный час перед каникулами, все такое… -Ну придешь к восьмому, ниче страшного, переживут, — хмыкнули ему в ответ, наконец трогаясь с места. Он упорно молчал о том, что прочитал все сообщения, которые тот ему писал. Вряд ли сейчас хотелось слышать и вспоминать о них, так что про сочинение тоже молчал. Хотя знал, что сдал. И очень за него был рад. -Новостей куча. Шахматиста так и не поймали, но, в целом… не так все плохо. У нас теперь есть его лицо, объявим в розыск, как-нибудь найдем, — брюнет взглянул на часы, криво усмехнувшись. -Через три часа мои похороны. Хочешь, скатаемся? -Нет! — почти взвизгнул Тоша. Он об этом думать не планировал больше, вообще-то. И уж тем более присутствовать там. -Да шутка, отменили их, виновник вечеринки решил не приходить. Понятия Антон не имел, куда они ехали. Да ему и все равно, главное, что не в школе и с Арсом. Остальное — вообще не волнует. В пути они уже провели около получаса, в основном из-за пробок. Люди на работу едут, дороги забиты машинами. Тут даже мигалка, открытая ксива на приборке и стиль вождения оперативника не помогут: протиснуть эту черную дуру в междурядье просто не получится. Мелкий все еще задумчиво смотрел в окно, подперев подбородок кулаком. Знакомое место, они тут часто с отцом гуляли, когда тот еще не забил на него окончательно. Здесь парк красивый, с прудиком и уточками. Когда-то давно, когда еще мать присутствовала в его жизни, они их, вроде как, кормили. Тогда и жить было как-то проще, что ли. Трава зеленее была, снег белее, небо чище. Да и в целом, просто все было лучше. Хотя, сейчас тоже не так уж плохо, если задуматься. Да, его существование полностью игнорируется, но, может быть, так даже лучше. Хотя бы никто не пристает, не придирается, даже издевательства прекратились. Или стали одним большим, тут с какой стороны посмотреть. Ой, не суть, думать об этом — себе же хуже делать. Даже непонятно, это свет в конце тоннеля забрезжил или яма еще глубже стала. Дожил. -Во, мы сюда, — привлек его внимание Арсений, указав пальцем на красивое шестиэтажное здание бежево-розового цвета. «Park inn by Radisson» — гласила вывеска над входом, мимо которого они только что медленно прокатились. Радиссон… это ж сеть отелей такая, нет? Пока Антон сращивал два и два в голове, Гелендваген уже остановился на первом попавшемся парковочном месте. Попов вообще ничего не объяснил, просто вышел на улицу, прихватив с собой удостоверение и какую-то сумку, до этого валявшуюся на заднем ряду. -Мы тут по делу одному, сделай хоть немного умный вид, — легко подмигнул он, открывая дверь Шастуну и подавая ему руку. -Ебана сервис, — опять протянул тот, выбираясь из теплого салона. Это уже входило в привычку. Стеклянные двери учтиво раздвинулись, когда молодые люди подошли к ним, открывая обзор на главный холл. Тот был не особо большим, но до жути стильным. Несколько круглых стеклянных столиков, окруженные диванчиками цвета кофе с молоком, две администраторские стойки с улыбчивым персоналом. Мальчик притормозил на входе, оглядываясь по сторонам. Красиво, спору нет. Только до сих пор непонятно, на кой черт они тут вообще. -Добрый день, — поздоровалась милая девушка, обращаясь скорее именно к Арсу, а не к его дополнению на ножках. -Добрый, — отозвался сотрудник, упираясь локтями в стойку. -А номерочек какой-нибудь есть на сейчас? -Секундочку, — попросила она, забираясь в программу и просматривая все свободные места. -К сожалению… — дамочка мельком взглянула на гостей. Ага, молодые, потрепанная кожаная куртка, треснувшие темные очки на голове. Укладки нет, маникюра тоже, а значит, и смысла тратить на них время. -Нет, прошу прощения, все номера заняты. Могу предложить вам забронировать номер эконом класса через месяц, на 14 число. -А так? — все-таки прибегнул к беспроигрышному варианту Попов, открывая удостоверение и располагая его перед администратором. Та мельком взглянула на корочку, неловко улыбнувшись. -У нас ничего не происходило в последнее время, — чуть сбивчиво пробормотала она. -Вы с какой-то определенной целью интересуете номером? -С очень определенной, — серьезно согласился Арс. -Так, может, есть какой-нибудь? Антон вообще в диалоге не участвовал, а просто озирался по сторонам, честно выполняя требование «выглядеть умным». Иногда с особо задумчивой миной кивал головой и хмыкал, чем невероятно сильно веселил «коллегу по цеху». Вообще не знал, что за дело такое и почему тут, но, наверное, опять наблюдение или что-то такое. Или какой-нибудь уродец тут прячется, у них же там постоянно дурдом происходит, преступность может быть где угодно. Даже в таком цивильном месте. -М-м… — администратор явно не очень хотела предлагать им что-то дороже фантика от конфеты. -Есть один вариант, но… -Давайте, — не дослушав согласился брюнет, вытаскивая паспорт из кармана и без лишних раздумий кладя его перед собой. -Но… -Да-да, беру, — нетерпеливо отрезал оперативник. Девушке оставалось лишь пожать плечами, забрать документ и приступить к оформлению. -Нашел че-нибудь, Шерлок? -Нет, — честно признался Шастун. Да он и не искал, если честно, просто с умным видом стоял, как будто его и не украли прямо от подъезда. -Но что-то тут явно не так. -Абсолютно, — фыркнул Попов, смерив его снисходительным взглядом. Смешной он, не вдупляет ничего, но держится неплохо. В итоге Арсений просто поднес телефон к терминалу, ввел код под немного удивленным взглядом уже двух администраторов, а потом забрал ключ-карту, не забыв поблагодарить, пусть и с небольшой издевкой. Больше ничего не сказал, только махнул напарнику, чтобы тот следовал за ним. Светлые широкие коридоры с красивыми коврами, элегантными светильниками на стенах, что были местами отделаны деревянными панелями светлых тонов, все это выглядело современно, дорого, но безлико. Как и все отели: внешне — просто пушка, а вот душевности в них нет никакой. До четвертого этажа добрались на лифте, Арс ориентировался здесь, как у себя дома. Явно не первый раз в этом месте. Ему не составило труда найти нужную дверь, приложить карточку и, нажав на ручку, запустить Шастуна внутрь. -А что произошло-то? — поинтересовался тот, оглядывая комнату. Ничего сверхъестественного, обычная двуспальная кровать с ночниками по бокам, телевизор, рабочий и журнальный столики, стул, небольшое кресло и торшер. Типичный номер, как и миллион таких же. Единственное — балкончик есть, прикольно. Если честно, мелкий настолько привык, что вокруг Арсения творится полный бедлам, что ожидал увидеть здесь все что угодно: начиная от трупа, обведенного мелом на полу, заканчивая нарко-притоном. Но тут правда ничего такого даже в помине не было. -Убили кого-то? Или ты ищешь? -Убили, — согласился оперативник, стягивая куртку и кидая свою сумку к кровати. -Мою веру в твою догадливость, например. С особой жестокостью. -Очень смешно, — отмахнулся паренек, активно изучая каждый предмет мебели. Вот сто процентов кровь где-нибудь, просто поискать надо хорошенько. Скрыли следы преступления, очевидно же. Арс наблюдал за этой картиной с плохо скрываемым восхищением. Настолько тупить — это очень сильно. -Ну так, ты расскажешь, что за дело? — заглядывая под стол спросил затупок, так ничего и не найдя там. -Личное дело, очень ответственное и, знаешь, немного туповатое, — протянули ему в ответ, а крышка мини-бара подозрительно хлопнула. -Если у тебя память вместе со слезами не вытекла — я ж обещал: выберусь — спи со мной сколько влезет. Я выбрался. Ну, почти. Антон ударился затылком о стул, когда дернулся от неожиданности. Это его сюда ради вот этого притащили? Да что за человек такой! Почему он никогда не предупреждает?! Умирает — не предупреждает, организовывает подобное «свидание» — молчит в тряпочку! Ну невыносимо же так! -Да я ж… — взгляд заметался, в поисках какого-нибудь спасения или хотя бы объяснения. Чувство, будто в тупик загнали. Но самом деле, Арсений не делал абсолютно ничего, просто рассматривал маленькую бутылочку виски, так и не откупорив ее. Мозги у них сейчас были заняты разным: у Шастуна орала сирена и громкоговоритель повторял «код красный», а Попов искренне раздумывал, стоит ли ему бахнуть немного. За руль, вроде как, еще надо. А когда это ему мешало? Та ни разу, вроде. -Ты чего там, ордер ждешь, протокол, понятых? — оторвав глаза от этикетки уточнил Арс, наблюдая за растерянным школьником, потирающим ушибленное место. Спасибо, что под волосами хоть синяка заметно не будет. -Та не, просто… — тот неуверенно поднялся, отряхивая штаны сзади. -Ты мог бы просто сказать «поехали ко мне». Или что-то такое, зачем вот это вот все? -Ко мне? — лицо парня тут же скривилось в гримасе легкого пренебрежения с оттенок отвращения. -Ты вообще, как себе представляешь, чтобы я туда еще хоть раз вернулся? Вообще ее продать планирую, только все никак не могу шмотки забрать. Джея, наверное, попрошу. Ты против? — тон моментально стал серьезнее, без доли шуток и привычной насмешки. -Не знаю я, — честно выдохнул Тоша. -Ну опять внезапно ты все делаешь, ну блин, ну… -Уже мог бы и привыкнуть, — Арсений сократил расстояние между ними в два шага. Он не прижимал мелкого к стене, просто стоял близко, без зазрения совести нарушая чужое личное пространство. Его пальцы коснулись талии, чуть сжимая ее. -Или тебе напомнить, как мы встретились? -Ты куда-то бежал, я куда-то падал, — самостоятельно вспомнил Шастун, глядя в глаза напротив. Его ладони сами собой нашли свое привычное место на плечах оперативника. -Ну не упал же, не жалуйся, — спокойно парировал тот, аккуратно проводя второй рукой с разбитыми костяшками по воротнику темной кофты паренька, слегка оттягивая его, чтобы выступающие ключицы показались из-под ткани. Он чуть приподнялся, касаясь губами виска Тоши, потом переносицы, а затем и уголка губ. Движения получались какими-то слишком осторожными, по сравнению с тем, что между ними происходило в ночь перед его «исчезновением». -В любом случае, заставлять не буду, — тихо предупредил парень, но так и не отстранился. -Твое «нет» — отвезу куда скажешь или никуда, просто посидим тут вместе. Но, если захочешь, — обе его руки скользнули ниже, обхватывая бедра Антона и легко, но без фанатизма, подняли его, усаживая на край деревянного углового стол, -времени у нас достаточно. Шастун чувствовал, как в животе что-то переворачивается. Мог бы списать на неудачный завтрак сигаретами и стрессом, но там явно не дым ворочался, а что-то тяжелое, но, если честно, не пугающее до тошноты. Рукава кофты задрались, оголяя покрытые синяками разных размеров и форм предплечья, лежащие на плечах Арсения. Он был слишком близко, упираясь руками по обе стороны от его бедер. Это не те ощущения, что были с Ирой. Нервы, конечно, присутствовали, даже страх небольшой, но никак не паника. С ним чувствовалась та самая безопасная зона, в которой было достаточно спокойно, чтобы не грузить себя лишними мыслями и тревогой. -Мне семнадцать, — как будто попытался воспользоваться последней отмазкой Тоша, но, если честно, очень нехотя. -О, раз ты такой принципиальный, — фыркнул мягко Арс, залезая одной рукой в карман джинсов. Оттуда извлекся мобильник, на котором сразу же был включен диктофон. -Гражданин Антон Шастун, — официальным голосом, как при допросе, начал он, еще и, сука, не запнулся ни разу, как будто готовился заранее. -Настоящим подтверждаете ли вы свое добровольное и осознанное согласие на вступление в действия интимного характера с моим красивым, не совсем гражданским лицом, будучи полностью дееспособным и достигшим шестнадцатилетнего возраста почти два года назад? Ответ прошу дать четко и ясно для протокола: «да» или «нет». -Пиздец. -Уважаемый, я вас попросил на вопрос ответить, а не совершать мелкое хулиганство. -Да престань, ты че, серьезно, что ли? -Как и вся оперативно-следственная деятельность, — не моргнув глазом слишком уж жестко и спокойно ответил Арсений, неумолимо удерживая телефон на уровне их лиц. -Либо вы даете официальное согласие, либо, в случае отказа, я буду вынужден применить статью семь точка двадцать семь кодекса Российской Федерации об административных нарушениях — «мелкое хищение». А именно — моего личного имущества в размере сердечного покоя… -Да я понял, я понял, — захихикал Антон, откидываясь назад. -Да, добровольно, очень осознанно. Конкретно с твоим лицом. Доволен, мент? -Протокол зафиксирован, запись завершена, — с деланной важность заключил Арс, наконец перестав записывать весь этот бред и откидывая телефон на кровать. -Все нормально у тебя? — уточнил Джей, заглядывая к себе в комнату. На его кровати виднелась гора из одеяла. Это Эд накрылся с головой и смотрел какую-то фигню на ноутбуке. -Ты че, опять мультики свои смотришь? -Это не мультики, — донесся до него безжизненный голос. -Это традиционный японский стиль анимации. Иди нахуй, если не разбираешься. -Ты нарываешься на правду, — ответил Анджей, недовольно скрестив руки на груди. -Аниме только пидоры смотрят. -Позвони, когда в твоем веке телефон изобретут. Адвокат цыкнул сквозь зубы, закатив глаза. Выгановский сейчас даже грубее, чем обычно. В целом, ожидаемо и непонятно, чего Джей удивляется резкости ответов. Махнув на него рукой, просто оставил дальше смотреть свою японскую культуру, а сам пошел на второй этаж, рыться в своем кабинете и звонить Арсению. Тот просил набрать, когда Эд хоть немного в себя придет. Прижимая мобильник плечом к уху, Анджей ковырялся в своих папках. Арс, почему-то, трубку не брал. -Блять, ну вот давай еще с тобой что-то случится, чтобы я совсем на жопу сел, — буркнул раздраженно юрист, перекладывая звонилку на другую сторону. Последние двадцать минут что-то сердце побаливало, еще и тошнило. Нервны, наверное, сказываются, все-таки лет-то сколько? А неважно сколько, всегда молодой и бодрый, а возраст — просто цифра в паспорте. Смотря в чьем, конечно же. Вот в паспорте у Антона стоит твердый 2008 год рождения, но это совершенно не мешало чужой руке расстегивать молнию его брюк, а второй твердо, но аккуратно, без лишнего давления, прижимать запястье к столу. Даже от этого останется небольшой след, но его хоть оправдать как-то можно будет. На ухо то и дело шептали что-то про пожизненный срок без права на помилование, но смысла в этих словах не было никакого, потому что звуки периодически сменялись на тихие хрипы и слабые смешки. Когда с его тела стянули кофту вместе с футболкой, жесткость и прохлада стола под спиной почувствовалась до вздрагивания. Вот теперь, когда на нем не было привычных мешковатых вещей, закрывающих вообще все, что можно — Шастун и почувствовал, что ему становится неуютно. Напряжение сменилось с ожидающего на обычную зажатость, а взгляд улетел от Арсения в сторону, упираясь в стену. -Нормально все? — притормозил брюнет, почувствовав изменения. В ответ ему неуверенно кивнули, так и не вернув глаза на место. -Холодно, просто, — протянул Тоша, машинально пытаясь прикрыть торс по максимуму. Ну некомфортно ему вот так, ну не в его стиле без футболки сидеть в присутствии других людей. Пусть даже это Арсений, все равно неловко как-то. Без лишних вопросов-допросов, его снова приподняли, снимая со стола и бережно перенесли на кровать. С ним действительно обращались, как с хрустальной вазой и, если честно, это почему-то бесило. Здорово, конечно, лишнего стресса нет, но раздражает. Матрас ушел вниз под их весом, позволяя ощутить комфорт, недоступный на твердом столе. -Так не холодно? -Одеяло, — тихо попросил Антон, в ответ на что увидел, как голубые глаза чуть закатились, но без осуждения, скорее, просто по привычке. -Конечно, ты же недотрога, естественно, одеяло, — проворчал он беззлобно, дотягиваясь до края покрывала. -Что еще изволит ваше святейшество? — иронично уточнил парень, когда белоснежная ткань мягко накрыла их, позволяя чувству уязвимости немного отступить. Единственное, что бесило теперь — дебильный телефон, адово вибрирующий где-то под боком. -Тебе звонят, по-моему. -Абонент умер, — немного с грустью заявил Арс, сбросив вызов. Видел, что Джей звонит, но отвечать ему сейчас — себе же смертный приговор подписывать. Это чудовище все почувствует и еще лет пять будет плеваться при рукопожатии. Закончив со всеми перемещениями, снова удалось поймать тонкую шею губами, скользя ими по коже от подбородка до ключиц. Чувствовалось, как тело под ним инстинктивно выгибается, когда он находит какие-то определенные участки на теле, вызывающие особую реакцию. Никакой спешки не было, только размеренное, постепенное привыкание. Антон знал, что самое важное сейчас — расслабиться и просто принять ситуацию, а не прокручивать в голове мысль о стыде или о том, что он выглядит как-то не так. -Разгрузись уже, — попросил парень, обхватывая одной рукой пояс его брюк, а второй приподнимая бедра над кроватью, чтобы стянуть их. -Я ж не убивать тебя собираюсь. Не было никакой уверенности в его словах. К сожалению, Тоша не видел никакой разницы между несущейся на него фурой и сексом. Казалось, что в обоих случаях конец очевиден, разница лишь в том, умрет он от множественных переломов и внутреннего кровоизлияния или от стыда с нервным срывом. Одежда самого Арсения исчезла куда быстрее, позволяя наконец увидеть его тело настолько близко, насколько это вообще возможно. Шастун всегда восхищался его физической формой, но сейчас — сейчас просто смотрел на его плечи, на одном из которых проглядывался еще не затянувшийся до конца шрам от пули, на грудную клетку, на которой тоже прослеживались последствия работы, на руку с неровной, едва-едва заметной под правильным углом белой линией. Ножом, видимо, задело когда-то давным-давно. А еще… у него всегда была эта татуировка? Или просто внимания не обращал никогда? Какие-то три иероглифа тянулись от середины груди до солнечного сплетения. Тот, что посередине — вообще на смайлик похож был. -Что написано? — спросил мальчик, проводя ладонью по рисункам на теле. -Сука. -Что?.. -Да не ты, — усмехнулся Арс. -Написано тут — «сука». Не знаю, в шестнадцать лет мне показалось, что это прикольно. Ну ладно, поговорили, татуировки обсудили, значение узнали. Что еще можно сказать — в голову не лезло, а в тишине все это проживать не хотелось. Ремень джинсов оперативника звякнул, отчего мурашки пробежались табуном по спине. Вообще, каждое его действие сопровождалось каким-то вздрагиванием, поеживаниями и суетой. Мелкий просто не мог успокоиться, ему постоянно казалось, что он делает все не так, выглядит тупо, как придурок и все плохо-плохо-плохо. Что бы Арсений не сделал — в итоге получал зажим, напряженные плечи и нервозно дергающийся кадык. И вот чего с ним делать прикажете? Попов знал, что парень зашуганный, но, чтобы вообще не получалось его раскрепостить — это что-то на уровне фантастики. -Ладно, давай по-другому, — согласился со вздохом брюнет, когда почувствовал, что в такое напряжение не то, что войти не получится, он сейчас треснет просто. Дав Тоше время отреагировать, он медленно сполз вниз по телу, оставляя по пути легкие поцелуи на груди и животе. -Ты че, ты куда, — пролепетал Шастун, приподнимаясь на локтях. Голос дрогнул от непонимания и смутной тревоги. Ему никто ничего не ответил, только прикосновение чужих губ ко внутренней стороне бедра подтвердило догадки. Антон закусил губу, чтобы не издавать никаких, по его мнению, дурацких звуков. Когда теплый, влажный язык проехался по всей длине горячей, твердой кожи, от основания до головки, тот окончательно сдался, упав обратно на подушку. Главное не начать думать. Главное не начать думать. Просто не думать. Забить голову чем угодно, только не мыслями о том, что происходит в реальности. Когда привыкнет и отпустит ситуацию — начнет думать обратно. А так… ночник. Отличный ночник. Висит ровно над головой, вот бы не упал. Пальцы сами собой сжали простынь, а грудь заходила ходуном, когда почувствовалось, как чужие зубы едва ощутимо коснулись возбужденной плоти. НОЧНИК. Вернув мысли к несчастному фонарику, удалось почувствовать, как тело постепенно расслабляется, а прежняя скованность растворяется в нарастающей волне удовольствия. Ночник, черный квадратный ночник, такой элегантный, наверное, и светит отлично. Широкая ладонь легла на бедра, что уже начали поддаваться ритму, двигаясь на встречу. Движения Арса становились увереннее, с каждым разом амплитуда увеличивалась, а чертов ночник старался как мог, одним своим присутствием помогая удерживаться в реальности и не срываться на панику. На самом деле, уже и не было такого откровенного страха, просто так действительно спокойней. Еще через пару секунду тихие, сиплые стоны начали вырываться из горла, позволяя наконец почувствовать, что все в порядке. Никто его не убивает, не пытается уломать насильно, ему даже хорошо. -Ты там жив? — хрипло уточнил Попов, ненадолго отпуская его, чтобы протянуть руку к своей сумке, предусмотрительно оставленной на полу рядом. -Ночник… — со сбивчивым дыханием прошептали ему в ответ. -Не, ну у каждого свои фетиши, конечно, — хмыкнул брюнет, щелчком откидывая крышку с флакончика лубриканта и нанося немного холодной, скользкой жидкости на пальцы. -Я, как бы, не в праве осуждать, — пробормотал он, оценивающе глядя на количество жижи. А сколько надо-то? Ай, бахнет просто по ощущениям, лучше больше, чем меньше. Он уже с трудом удерживал свою собственную крышу на месте, тело требовало большего, быстрее, грубее. Сколько он там уже ни с кем не спал? Больше месяца? Двух? Да сам не помнит, поэтому сейчас сдерживался, как мог. Все его мысли сосредоточились только на том, чтобы не напугать еще больше и не сорваться в привычный темп. Еще и жарко под одеялом этим, волосы ко лбу прилипли, отдышка появилась. Но чего только не вытерпишь, чтобы случайно не зажать обратно то тело, которое с таким трудом получилось расслабить. Пока тот не успел превратиться обратно в один большой комок нервов, он развел его ноги чуть шире, неспешно дотрагиваясь пальцами с прохладной смазкой между них. Холодок заставил Шастуна вздрогнуть, но его отвлек внезапно включившийся над головой ночник. -Не знаю, может, тебе больше нравится, когда оно светит, — тихо предположил Арс, воспользовавшись моментом, когда зеленые, блестящие глаза метнулись на лампочку. Как легко его отвлечь. И… и почему ему так нравится этот светильник?.. -Ну я вот просто не понимаю, — рявкнул Джей, когда ему не ответили уже в четвертый раз. Тошнота усилилась, что категорически не нравилось адвокату. -Да чем ты занят, ублюдок! — прошипел он, отбрасывая телефон в сторону. Неспокойно ему было. Ой как неспокойно. -Че-то мне совсем хуево, — процедил Анджей, поморщившись. Таблеточку, что ли, выпить какую? У Эда их вон сколько, какая-нибудь точно поможет. И с чего бы вообще вдруг поплохело? Нормально же общались, чего началось-то? -А ты переживал, — горячее дыхание обожгло ухо Антона, жмурящегося от новых, жгучих ощущений. Движения были размеренными, осторожными, спокойными, такими, чтобы не причинять нежелательной боли. Когда уже два пальцы вполне спокойно находились внутри, не встречая прежнего отторжения, а в его широкую спину вцепились, как в последнюю надежду, наконец появилась возможность добраться до самой главное части пьесы. Долго времени подготовка не заняла, — упаковка затрещала под зубами оперативника, а вскоре порвалась совсем. Дальше все было мучительно медленно. Как минимум, для Арса. Мышцы дрожали так, как не дрожали даже в зале, когда тот еще тягал железо, чтобы поддерживать себя в форме. Штанга и блины хотя бы не вызывают желания сожрать их. Хотя, если со сгущенкой… неважно. Каждое движение, каждое надавливание сопровождалось вопросом «нормально?», на который кудрявая голова одинаково кивала, то скрипя зубами, то с приоткрытыми губами. Если бы эта медлительность продолжалась еще хоть секундной дольше — Попов бы откровенно взорвался. Правда, он по темпераменту сам по себе резкий, быстрый, слегка хаотичный и активный, а здесь приходилось вымерять абсолютно все. К его удаче, на очередном плавом толчке, Шастун принял решение о окончательной капитуляции. Да хотя этот-то давно сдался, а вот его мышцы — не совсем, до последнего стояли. Не выстояли, конечно, но попытка достойная. -Все, — сообщил он, пригладив растрепавшиеся каштановые прядки. -И никаких нервов, да? -Легавый, че с тобой? — раздраженно спросил Эд, заметив, что Джей упал на кровать рядом с ним, накрыв лоб ладонью. -Я умираю, идиот, — прохрипел тот. -У меня приступ, инсульт, инфаркт, диабет, отказ центральной нервной системы, все вместе. -Наконец-то, — фыркнул Выграновский. У него вечно отказ центральной нервной системы, это уже традиция. -Сука ты, барыга, — таким же хриплым голосом отозвался адвокат. -Че-то не то, че-то не то… ой, все, гроб мне три на три, чтоб ворочаться мог, когда ты статьи путаешь. Серые глаза закатились. Знал он прекрасно о планах Арсения. Видимо, случилось, раз этому так поплохело внезапно. Он бы порадовался за друга, только сейчас ненавидел все живое, так что не мог. Но, когда отпустит, обязательно хмыкнет. Джей все больше и чаще сообщал о том, что умирает окончательно и на совсем, а движения его лучшего друга становились все менее заторможенными, превращаясь в полноценные, местами грубоватые толчки. Голос Антона, что периодически выдыхал его имя вместе со слабыми постанываниями, полностью выбивал все меры предосторожности из головы. Жар разливался странными волнами по телу Шастуна, а сам он, неосознанно, притягивал партнера ближе, цепляясь за все подряд: спину, плечи, волосы, простыни. Чувствовалось все: нарастающее давление внизу живота, хриплый шепотом у уха, слов было не разобрать, но это и не имело никакого значения, главное, что больше совсем не волновал ни ночник этот дебильный, ни то, как он выглядит, ни как звучит. Стыда не осталось, только ощущение новой близости, которой, как выяснилось, не хватало уже давненько. По мере нарастания темпа, стоны становились яснее, громче, в них даже проскакивала нотка мольбы. Не о чем-то конкретном, а в целом. Рваное дыхание Арса прямо над ухом обжигало, на запястье теперь точно останутся следы этого происшествия, потому что его довольно сильно сжимали у головы, зафиксировав в одном положении. Через какое-то непонятное количество времени, когда то самое дыхание превратилось в порыкивания и хрипы, а тонкое тело под ним начало извиваться и выгибаться, брюнет двинулся в последний раз, замирая на пару секунд с гулким, протяжным выдохом. Рука на его спине на секунду вцепилась еще сильнее, царапая кожу, а потом также в одно мгновение ослабли, безвольно падая рядом. -О, живой, — моментально подскочил Джей, до этого валявшийся с показательно высунутым языком. -Так, че я делал до своих скоропостижных кончин? А, да. Попов, сука… -Поздравляю, — безразлично буркнул Эд, возвращаясь к просмотру. Обращался он далеко не к адвокату, получившему вторую жизнь. -Че? -Поздравляю с новым Днем рождения, — отмазался Выграновский, кутаясь еще сильнее в одеяло. Потом объяснит, сейчас нет никакого желания наблюдать за вторым приступом всего и сразу.