Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Камелия стояла равнодушно в окружении радостных людей в торговом центре, ощущая внутри тоску и легкую пустоту. Её мысли вновь и вновь возвращались к Кацуки. Внезапно, словно разорвав цепь тревожных размышлений, она заметила, что Бакуго идёт прямо к ней.       Он шёл с привычным нахмуренным выражением, ступая уверенно и решительно, в руках парень держал аккуратный свёрток. Камелия не смогла сдержать радостного восклицания: — Кацуки!       И быстро направилась к нему, её лицо озарила нежная и искренняя улыбка, которую она редко позволяла себе показывать окружающим.       Когда они наконец остановились лицом друг к другу, Камелия не могла поверить своему счастью и слегка растерянно спросила: — Что ты здесь делаешь? Ты же говорил, что не хочешь идти сюда.       Бакуго нахмурился, раздражённо протянул ей свёрток и тихо, с заметной неловкостью в голосе, сказал: — Это… ну… роман, который ты мне одолжила. В общежитии или гильдии отдавать его было бы небезопасно.       Камелия протянула руку, чтобы принять свёрток, но Бакуго упрямо не отпускал его. Тогда она, улыбаясь, сказала ему: — Ты всё ещё держишь книгу.       Кацуки фыркнул, но, видимо, уступая, отпустил свёрток, позволяя ей наконец взять роман в руки.       Камелия аккуратно раскрыла бумагу и взглянула на роман, потом посмотрела на Бакуго: — И как тебе книга?       Он поёжился, замялся и ответил, запинаясь: — Х-хорошо… Да, это действительно написал Кизо.       В его голосе звучала необычная робость, которая тонко разбавляла его обычную резкость.       Однако Бакуго нахмурился и внезапно тихо спросил Камелию, не скрывая подозрения: — Откуда ты знаешь Томуру Шигараки, если не являешься принцессой Южного королевства?       Этот вопрос застал Камелию врасплох, она резко замерла на месте, чувствуя, как сердце учащённо бьётся. Несколько секунд она колебалась, пытаясь подобрать слова, а затем наконец ответила: — Я знала его с детства… Мой отец часто бывал во дворце Виллиана и иногда брал меня с собой.       Её голос был спокойным, но внутри чувствовалась лёгкая тревога из-за внезапного вопроса.       Бакуго задумчиво смотрел на неё, пытаясь прочитать за её словами больше, чем было сказано. — Ясно, — лишь сказал он и уже собрался уходить, как Камелия тихо спросила: — Куда ты?       Он раздражённо ответил, не поворачиваясь: — У меня есть дела.       Тацуми хотела что-то ещё сказать, но внезапно по всему торговому центру раздался пронзительный голос системы оповещения: — Внимание! Объявляется экстренная эвакуация торгового центра. Просьба соблюдать спокойствие и следовать к ближайшим эвакуационным выходам.       Кацуки и Камелия одновременно замерли, удивлённо посмотрев друг на друга. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась — тишина прервалась звуками сирены и шорохом растерянных людей, начинавших двигаться к выходам.       Принцесса краем глаза заметила движение, словно кто-то быстро прошёл мимо. Она резко обернулась, но перед ней никого не было. ~~~~~ — Кого вы встретили?! — переспрашивает девушка, не веря собственным ушам.       Камелия, стоя вместе с Очако и Деку на улице, была потрясена и не могла сдержать свои эмоции.       Её голос дрожал, и глаза широко раскрылись от удивления и волнения. Её мысли молнией проскочили: Томура был здесь, в Хиро — как такое могло быть? Что он здесь вообще делал? Один? В таком людном месте? А если… его поймали бы? И самое главное: знает ли об этом отец? — Шигараки Томура действительно был здесь. — ответил Деку, взгляд которого совсем отличался от того дружелюбного и весёлого, что был обычно. Сейчас Изуку выглядел очень серьёзным и задумчивым, будто его что-то беспокоило. — Королевская гвардия и охотники S-ранга уже прочёсывают район в поисках наследного принца Виллиана, но пока что никак не могут его найти. — добавила Очако, тревожно глядя на Деку.       Камелия мысленно выдохнула с облегчением — Томура смог уйти незамеченным, и его поймать не удалось. В её глазах мелькнула тревога, но вместе с тем и лёгкое чувство безопасности, что ситуация пока не вышла из-под контроля.       Тяжёлые шаги Бакуго раздавались всё громче, и вот он уже подходил к группе с хмурым и раздражённым лицом, бормоча себе под нос: — Чёрт возьми! Сбежал ублюдок!       Взгляд Бакуго пылал злостью — осознание того, что наследный принц Виллиана, Томура Шигараки, был у него буквально под носом, но он так и не смог ему набить морду, сводило его с ума. Кулаки стиснулись так сильно, что стали побелевшими от напряжения, а в груди росло ощущение досады и собственной неудачи.       Кацуки остановился рядом с остальными и на мгновение его взгляд пересекся с взглядом Камелии. Его голос прозвучал грубо, когда он спросил у Деку подробности их разговора: — Так что там с Шигараки? Что он затеял?       К Деку это прозвучало как вызов, но он удивил всех серьёзностью и твёрдостью голоса: — Кажется, Шигараки Томура хочет избавиться от короля Тошинори.       В воздухе воцарилась тишина и напряжение. Все вокруг были в шоке от услышанного, кроме Камелии — она лишь нахмурилась и задумчиво опустила взгляд, пытаясь понять, что задумал Томура. ~~~~~ *Дворец Виллиана*       Камелия вышла из портала, как обычно, и оказалась в длинном тёмном коридоре с высокими потолками — это был дворец Виллиана. Она телепортировалась прямо перед своей комнатой и теперь стояла у двери. В этот момент из комнаты вышла Сато — её личная служанка, которая, по всей видимости, до этого прибиралась в комнате Камелии.       Сато тут же склонила голову и спокойно произнесла: — С возвращением, Ваше высочество.       Камелия заметила, что служанка выглядела более напряжённой, чем обычно, но не стала спрашивать об этом напрямую. Вместо этого она спросила: — Ты знаешь, где сейчас принц?       Элла сразу ответила: — Его Высочество уехал куда-то рано утром, но я не знаю, куда именно. Если хотите, могу спросить у господина Курогири. — Стой. Курогири здесь? — шокированно произнесла принцесса, — То есть Неудачник уехал без него? — Да. Советник Его Высочества остался во дворце.       Принцесса нахмурилась и задумчиво опустила взгляд. Обычно Томура всегда отправлялся куда-нибудь вместе с Курогири, но в этот раз что-то было не так.       После короткой паузы она приказала служанке: — Позови Курогири ко мне. ~~~~~       Камелия сидела в своём кабинете — помещении, которое она почти не использовала, так как политическими делами обычно занимался Томура, а отец редко поручал ей что-то важное. Когда в комнату вошёл Курогири, он поклонился и спокойно произнес: — Вы хотели меня видеть, Ваше Высочество?       Она хмуро посмотрела на советника и спросила напрямую: — Где сейчас Томура?       Курогири ответил ровно: — Его Высочество уехал в Южное королевство.       Камелия нахмурилась и задумалась. Внутри она понимала гораздо больше — Томура на самом деле был в Хиро, и это не соответствовало словам советника. А ведь обычно Курогири не лжет. Неужели Неудачник всех обманул? Даже своего собственного советника? Что он на самом деле задумал?       После паузы Курогири осторожно спросил: — Что-то случилось? — Нет… всё нормально. Просто стало интересно, куда Неудачник делся, — она сама не знала почему решила не выдать Томуру.       Тишина наполнила кабинет, пока Камелия собиралась с мыслями, а затем, перед тем как отпустить Курогири, девушка тихо и неуверенно спросила: — Скажи мне… кто такая Хана? ~~~~~ *двенадцать лет назад, дворец Виллиана*       В тёмной комнате дворца, Камелия сидела на краю кровати, поджав коленки к груди. В маленьких ручках она крепко держала белого плюшевого медведя — его мягкая шерсть была единственным утешением в этот момент. Её тело слегка дрожало, то ли от страха, то ли от слишком сильного напряжения.       Серые глаза, обычно такие живые и любопытные, сейчас были широко раскрыты и будто пусты, словно она не видела ничего вокруг, застыв в своих ужасных воспоминаниях. Она вспоминала, как отец убил её мать, как упало тело, и как потом её же папа собирался сделать то же самое с ней.       В этот мрачный момент дверь комнаты открылась, и в тишине появилась Фурина — главная горничная дворца. Она мягко поклонилась, называя девочку «Ваше Высочество», и подошла к кровати. Видя, что Камелия погружена в свои мысли и словно не замечает её присутствия, Фурина осторожно обняла девочку за плечи, пытаясь передать хоть немного тепла и спокойствия. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Фурина, словно пытаясь заглушить безмолвный крик детской души, наполненный страхом и одиночеством.       Камелия толком не слушала Фурину. Всего лишь вчера её мать похоронили, сообщив, что та умерла от болезни, и принцесса даже не увидела её в последний раз. Отец же приказал никому не выпускать её из внутреннего дворца, а сам куда-то уехал, оставив девочку одну с её горем и страхами.       Когда Фурина осторожно обнимала Камелию и гладила по волосам, девочка остро ощущала, что это совсем не то, как её мать когда-то касалась её мягких прядей. Руки горничной были холодными и бесчувственными, а прикосновение — пустым и бездушным. Это не приносило утешения, а лишь ещё больше подчёркивало одиночество и страх, который прятался глубоко внутри. — Я понимаю вас, Ваше Высочество. Это было для вас тяжёлым испытанием. Его Величество… не знаю, зачем он это сделал… — тихо произнесла горничная.       При упоминании короля Камелия задрожала ещё сильнее, продолжая неподвижно смотреть в одну точку.       Фурина продолжила, словно невзначай: — Оказывается… у вас есть старший брат.       Голос служанки был притворно жалостлив, но Камелия даже не обращала на это внимания. Девочка наконец подняла глаза на Фурину, в них читался безмолвный вопрос: кто такой этот старший брат?       Фурина грустно вздохнула и осторожно подняла Камелию с кровати, направляя её к окну. Через тяжёлые бархатные шторы пробивался мягкий солнечный свет, который также освещал часть длинной дороги, где стояла большая карета — та самая, на которой её папа часто отправлялся за важными делами.       Камелия смотрела на карету с растущим страхом. Её сердце сжималось, когда из-за занавесей вышел сам король — её отец. Девочка сразу же ощутила тот же ужас, что когда-то уже глубоко врезался в память, и отступила на шаг, дрожа. Её лицо побелело, воспоминания о прошлом навалились с новой силой. Но Фурина спокойно удержала её и мягко направила обратно к окну.       Внезапно из кареты вышел мальчик около десяти лет, явно старше Камелии. Его волосы были светло-синими, а лицо — несколько морщинистым, с выражением неуверенности и застенчивости. Он медленно шагнул вперёд, словно боясь сделать ошибку.       Король улыбнулся мальчику и положил руку ему на плечо, ведя за собой. Двое общались, но Камелия ничего отсюда не слышала.       Главная горничная тихо произнесла: — У Его Величества был сын, но от другой женщины, не от вашей матери.       Камелия сделала шаг вперёд и приложила ладошки к холодному стеклу, пыталась разглядеть того мальчика в мелькающем свете.       Фурина продолжила, голос её звучал притворно жалостливо: — Его Величество души в нём не чает. Видимо, очень его любит.       На последнем слове она сделала акцент, отчего Камелия едва не вздрогнула.       Любит… — думала Камелия. — Папа действительно любит этого мальчика? А меня?..       Голос Фурины вновь проник в комнату: — Я слышала, мать этого мальчика была простолюдинкой. Совсем не так, как покойная королева, ваша мать, из аристократического рода. Не понимаю, почему Его Величество предпочёл её вместо вашей мамы.       Внезапно Камелия резко замерла, широко раскрывая глаза. Её взгляд был прикован к своему отцу, который сиживал рядом с мальчиком — её «старшим братом» — и казался счастливым, смеясь с ним, будто ничего не произошло. В этот момент смешались страх, обида и неизведанная доселе боль предательства.       Камелия начала дрожать — от страха, боли и несправедливости, будто её маленькое сердечко сжималось в кулак, а голос застрял в горле. Всё, что она слышала, словно многократно повторялось в её голове — слова Фурины, произнесённые с холодной уверенностью и безжалостной ясностью: — Его Величество объявил всему королевству, что вы мертвы.       Сердце Камелии замерло, грудь словно сдавили тяжелой рукой. В мыслях мелькала одна четкая, ужасная фраза — «вы мертвы».       Неужели… её собственный отец так её ненавидит?       Фурина едва заметно ухмыльнулась, глядя на каменное лицо девочки, затем с новой смесью жалости и горечи произнесла: — А ещё… он отдал приказ сделать этого мальчика, своего незаконнорожденного сына, наследным принцем. Он… лишил вас трона.       Камелия почувствовала, как мир рушится под ногами, а её беззащитный детский дух ломается под тяжестью предательства и обиды.       Дыхание Камелии учащалось, её глаза метались между улыбающимся отцом и мальчиком — её «старшим братом». Внутри бушевали противоречивые чувства и мысли, которые ломали и терзали её маленькое сердце.       «Он… всё из-за него? Папа убил маму из-за этого мальчика? Из-за него? Чтобы быть только с любимым сыном? Он хотел убить меня ради него?» — думала девочка.       Эти вопросы вспыхивали в её сознании, словно болезненное обвинение, которое отражалось эхом в её душе. Ощущение предательства и беззащитности охватило её полностью, а страх и обида переплетались в невыносимом напряжении.       Камелия тяжело дышала, словно хватаясь за каждое мгновение, чтобы не задохнуться от страха и гнева. Сердце болело от обиды и несправедливости, а внутри нарастала буря мыслей.       Внезапно Фурина заметила, как девочка начала задыхаться. Взгляд служанки наполнился тревогой, и она робко спросила: — Ваше Высочество, всё в порядке?       Когда Фурина протянула руку, чтобы коснуться Камелии, вдруг словно оцепенела, замерла на месте — тело было парализовано невидимой силой. Она не могла пошевелиться.       В этот момент Камелия подняла на неё свой взгляд — и Фурина в ужасе увидела, что глаза девочки теперь были алыми, не серыми, как прежде. Это была та самая магия крови.       Внезапно главная горничная вскрикнула, когда почувствовала, как сосуды в её теле будто сжимаются и болезненно тугоподвижны.       Принцесса тихо, но твёрдо произнесла безэмоциональным голосом: — Убирайся отсюда.       После этих слов она отпустила невидимую хватку, и Фурина, освобождённая от магического воздействия, спешно отступила, не смея взглянуть на девочку вновь.       Камелия снова перевела взгляд на того мальчика — своего «брата», и тихо, почти шёпотом, пробормотала себе под нос, с широко раскрытыми алыми глазами: — Всё из-за него…