Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Девушка застыла на месте, не в силах пошевелиться. Прямо перед ней, за спиной Бакуго, возвышался настоящий красный дракон. Огромный, с переливающейся на лунном свете чешуёй. Камелия непроизвольно сделала шаг назад, споткнулась о корень и тяжело рухнула на землю. — Дракон… — вырвался у неё сдавленный шёпот, пока она смотрела снизу вверх на существо, затмевавшее луну.       Кацуки стоял в такой же парализующей растерянности. Его взгляд метнулся от огнедышащего зверя к ножнам у его пояса, где лежало теперь обычное, ничем не примечательное оружие.       Какого чёрта? Как Искра вообще призвался? Я же не отдавал приказа…       Его мысли прервались, когда он заметил Камелию. Она, забыв о падении, смотрела на дракона с откровенным, неприкрытым изумлением. В её широко распахнутых глазах не было страха — лишь чистое, детское потрясение от вида существа, внезапно возникшего из ночи. — Чёрт… — прошипел он, снова переводя взгляд на Искру, будто пытаясь мысленно приказать ему вернуться.       Но дракон, казалось, его не замечал. Его огромная, покрытая чешуёй голова была повёрнута к Камелии, а горящие зрачки пристально и на вид недружелюбно изучали принцессу. Затем, без предупреждения, Искра двинулся к ней. Его низкий рёв прозвучал скорее как угроза, чем как приветствие. — Стой! — выкрикнул Кацуки, пытаясь броситься вперёд и встать между ними, но он был слишком медленным.       Камелия инстинктивно зажмурилась, подняв руки, чтобы защитить лицо, ожидая удара или обжигающего пламени.       Но вместо атаки она почувствовала внезапную, давящую тяжесть. Огромная, горячая голова дракона с громким, тоскливым скулением прижалась к её плечу и щеке. Искра терся о неё, как котёнок, ищущий ласки, а его низкое ворчание теперь звучало жалобно и почти умоляюще.       Её глаза распахнулись от шока. Она застыла, не в силах пошевелиться или понять, что происходит.       Кацуки же стоял с открытым ртом, наблюдая за сценой, которая не укладывалась в голове. Он видел, как его гордый, своенравный дракон, которого он с трудом подчинял себе, отчаянно прижимался к Камелии, словно искал в ней спасения или утешения. Это было настолько противоестественно, что у него перехватило дыхание. — Что за… — пробормотал парень, сжимая кулаки. Он резко шагнул вперёд, схватил своего дракона за основание хвоста и с силой потянул, пытаясь оттащить от шокированной девушки. — Ты что творишь, идиот?! Отвали от неё!       Но Искра, обычно послушный его воле, на этот раз не подчинился. Он лишь раздражённо махнул хвостом, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Резкое движение едва не сбило Кацуки с ног, заставив его отступить с рычащим проклятием.       Он выпрямился, его взгляд, полный ярости и непонимания, впился в Камелию. — Что ты с ним сделала?! — его голос прозвучал резко, почти обвиняюще.       Камелия медленно перевела на него взгляд, её собственное недоумение читалось в широко распахнутых глазах. — Я… ничего не делала… — прошептала она, и её пальцы невольно, почти против её воли, коснулись чешуйчатой морды дракона, который тут же издал глубокий, довольный гул.       В скупом лунном свете было трудно разглядеть точный оттенок, но она знала. Она знала, что это был именно он — тот самый красный дракон, которого она так отчаянно искала.       В тот миг, когда её пальцы коснулись шершавой, тёплой чешуи, по всему её телу пробежали мурашки. В этом прикосновении была странное, необъяснимое чувство… родства? Она заворожённо смотрела в его горящие, словно расплавленное золото, глаза, а он в ответ внимательно изучал её, словно видел что-то, недоступное другим.       Вот он — идеальный шанс. Дракон был прямо здесь, в пределах досягаемости, почти ручной. Но её воля, всегда такая железная, вдруг отказалась подчиняться. Тело не слушалось, чтобы схватить его.       Бакуго стоял с всё ещё открытым от изумления ртом, чувствуя себя невидимкой. Весь мир сузился до этой странной пары — принцессы и его собственного дракона. Собрав волю в кулак, он снова ухватился за хвост Искры. — Искра, чёрт возьми! Отцепись от неё! — его голос прорвался сквозь оглушительное молчание, звуча хрипло и почти отчаянно.       Дракон издал низкое, недовольное рычание, вибрация которого отдалась в костях Кацуки. Но, к его удивлению, Искра нехотя, словно против своей воли, сделал шаг назад, отдаляясь от Камелии и давая ей пространство. Его взгляд, однако, не отрывался от принцессы, полный немого вопроса.       Девушка медленно поднялась с земли, отряхивая одежду. Глаза её были по-прежнему широко раскрыты от потрясения. — У тебя… дракон, — прошептала она, наконец переведя взгляд с пустого места, где только что стояло существо, на Бакуго.       А затем её взгляд упал на его пояс, на рукоять сабли. Пазлы сложились в голове с оглушительной ясностью. Всё это время… дракон был запечатан именно в ней. Он был прямо у неё под носом!       Кацуки стиснул зубы до хруста, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Какого чёрта… — прорычал он, обращаясь теперь к Искре, — как ты вообще сам призвался?!       Красный дракон, словно в ответ, издал низкое, недовольное ворчание, отвернулся от хозяина и снова потянулся к Камелии. Но едва его морда успела приблизиться к принцессе, Бакуго резко дёрнул за хвост, останавливая его.       Парень уставился на девушку, застывшую в лёгком недоумении. —Забудь то, что видела, — проскрежетал он, и в его голосе звучала не только угроза, но и тревога.       Он выхватил саблю из ножен, и лезвие замерло в воздухе. Он попытался силой воли вернуть дракона обратно, ощущая его сопротивление. —Залезай обратно, идиот! — рявкнул Бакуго, и на этот раз в его команде прозвучала неоспоримая власть. — Если кто-нибудь ещё тебя увидит…!       Искра издал короткий, почти жалобный звук, и его присутствие исчезло, втянутое обратно в холодную сталь. В саду воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь назойливым стрекотом ночных насекомых. — Кацуки… — её голос прозвучал приглушённо, почти беззвучно в ночной тишине. — Почему ты скрывал, что у тебя есть дракон? — Она уже знала ответ, но не могла не задать этот вопрос. — Не твоё дело, — отрезал он, и его слова прозвучали как удар кнута. — Просто заткни свой чёртов рот. — Он резко развернулся к ней спиной, его плечи были напряжены. — Ты ничего не видела. — А если я расскажу всем? — внезапно бросила она ему в спину, и в её голосе вновь зазвучал знакомый вызов.       Кацуки замер на месте. Его спина выпрямилась, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. Медленно, почти угрожающе, он повернулся к ней лицом. Лунный свет выхватывал из темноты его глаза, полные бушующей ярости. — Только попробуй… — начал он, и его голос был низким, обещающим расправу. — Если не исполнишь моё желание, я всем расскажу про твой обман и дракона, — парировала она, и на её губах играла та самая ядовитая, торжествующая улыбка, которую он ненавидел.       Повисла тяжёлая, звенящая тишина, в которой было слышно лишь его учащённое, хриплое дыхание. Он смотрел на неё, чувствуя, как знакомая ярость закипает в жилах, горячая и слепая. Она снова поставила его в тупик. Снова нашла его слабое место.       Камелия замерла в ожидании, почти уверенная, что её ждёт очередной взрыв ярости и грубый отказ. Но вместо этого Бакуго резко, почти молниеносно, сократил расстояние между ними.       Он грубо схватил её за талию, притянув так близко, что она почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань мантии. Прежде чем её сознание успело осознать происходящее, его губы обрушились на её — яростно, жестоко, без намёка на нежность.       Её подавленный вскрик утонул в этом поцелуе. Руки Камелии инстинктивно взметнулись и вцепились в его плечи, пытаясь найти опору против этого стремительного натиска. Сначала было лишь ошеломление, но затем, сквозь шок, прорвалось что-то другое. Ей с трудом удалось ответить. Удивление сменилось странным, щемящим трепетом, а сердце заколотилось так бешено, что звон стоял в ушах.       Бледный свет полной луны заливал этот заброшенный уголок сада, окутывая их двоих в призрачное сияние.       Затем Кацуки так же резко, как и начал, отстранился. Его дыхание было тяжёлым, а взгляд пылал. — Довольна? — прорычал он, и его голос звучал хрипло.       Она лишь кивнула, и на её губах расплылась медленная, победная улыбка. Его взгляд на мгновение скользнул вниз, к её распухшим, покрасневшим губам. Чёрт возьми, это были те самые губы, которые он целовал на пляже. Воспоминание ударило с новой силой.       Сжав зубы, он резко развернулся и быстрыми, решительными шагами направился прочь, к освещённым окнам поместья, оставив Камелию одну в лунном свете. ~~~~~ — Доброе утро! — дверь с грохотом распахнулась, заставив сонную Урараку вздрогнуть и чуть не свалиться с кровати.       На пороге стояла Камелия, сияющая улыбка не сходила с её лица. Она уверенно вошла в комнату и направилась прямо к кровати подруги. — М-м? Что происходит?.. — сонно пробормотала Очако, с трудом фокусируя взгляд. Её глаза медленно поднялись к настенным часам. — Пять утра…?! Камелия, что ты делаешь в такую рань?! — её голос дрогнул от изумления и усталости, пока она отчаянно цеплялась за своё одеяло, которое принцесса решительно тянула на себя.       Камелия надула щёки, но не могла отобрать одеяло у упрямицы. — Очако, вставай! Я должна тебе кое-что рассказать! — настаивала она, продолжая свою безнадёжную попытку разбудить подругу. — И это не может подождать хотя бы до рассвета? — жалобно, почти плача, протянула Урарака, закутываясь в одеяло с головой. — Нет! Ни секунды! — Камелия упрямо потянула одеяло на себя, но тут же её лицо озарилось наигранным удивлением. — Ой, Деку! И ты не спишь? — громко и неестественно воскликнула она, глядя в пустой проём.       Эффект был мгновенным. Очако резко распахнула глаза, подпрыгнула на кровати и села, сердце ёкнуло от неожиданности. —Деку?! — выдохнула она, инстинктивно оглядывая комнату в поисках зелёноволосого охотника.       И в этот миг Камелия, воспользовавшись её замешательством, с триумфом дёрнула одеяло и вырвала его из ослабевших рук подруги. — Камелия! — Очако с досадой потерла глаза, понимая, что её наглым образом обманули. Она с обречённым вздохом сдалась. — Ладно… О чём же ты хотела рассказать, что не может ждать до утра? — Быстро одевайся, мы идём в сад! — радостно объявила принцесса, уже лихорадочно роясь в шкафу и доставая оттуда первую попавшуюся одежду для Очако. ~~~~~ — Вы что?! — выкрикнула Очако, уставившись на тот самый уголок сада, который Камелия с горящими глазами указывала как место действия. — Это правда? Ты уверена, что это не был сон? Ты прямо попросила его… поцеловать тебя?       Принцесса энергично кивнула, и её лицо озарилось такой безудержной радостью, что в её счастье нельзя было не поверить. — Если бы Бакуго действительно тебя ненавидел, он бы ни за что на это не пошел. Его гордость для него всё. Но раз уж он это сделал… значит, в его чувствах есть что-то большее, чем просто раздражение. — Урарака также расплылась в улыбке.       Позже девушки просто гуляли по утреннему саду, наслаждаясь свежим воздухом. Они увидели, как яркий рассвет разливается по небу, а солнце поднимается прямо из-за далёкого кукурузного поля, окрашивая его в золотые тона.       Они болтали без умолку, делясь мыслями и впечатлениями. — Знаешь, мне так жалко Ника, — вдруг произнесла Урарака, когда они присели на старую каменную скамейку. Её взгляд стал задумчивым и грустным. — Буквально неделю назад он был обычным счастливым ребёнком, а сейчас… — она опустила глаза, не в силах договорить.       Камелия тоже погрузилась в молчание, её взгляд стал отрешённым. — И к сожалению… такое происходит постоянно, — тихо проговорила Очако, словно размышляя вслух. — Из-за ному чаще всего страдают именно дети. И не только они, но и все невинные люди, которые просто оказались не в том месте.       Внезапно сердце принцессы сжалось от острого, пронзительного укола вины. Она опустила голову и уставилась на свои ладони, будто впервые видя их.       «Это всего лишь война», — упрямо твердила она себе до сих пор, намеренно закрывая глаза на всё, что творилось вокруг. И не только в Хиро, но и в других королевствах, пострадавших от Виллиана. Она не понимала, что это за новое, тягостное чувство внутри. Пыталась убедить себя, что чужие страдания её не касаются, что человеческие жизни — всего лишь мимолётная суета. Но одно лишь воспоминание о вчерашнем дне, о мальчике с пустыми от ужаса глазами, развеивало эти мысли как дым. — Хорошо ещё, что Ник остался жив, — продолжила Урарака, всё так же глядя в землю. — Однако у него, вполне вероятно, останется психологическая травма на всю жизнь. Не говоря уже о том, что… он теперь инвалид.       Камелия не находила слов в ответ. Она просто сидела, охваченная непривычным, давящим чувством, с которым ещё не знала, как справиться.