Проект: «Новая Заря»

      Голова уже откровенно пухла от поступающей информации. Доклады сыпались один за другим, и в каждый приходилось вникать, уже только потом перенаправляя в заинтересованные подразделения. Их вал только нарастал, несмотря на то, что на Предприятии перестала греметь стрельба и разгораться пожары. Начали поступать отчёты команд ликвидации вместе с оценками инженерной службы.              Предприятию был нанесён колоссальный ущерб. Пусть благодаря заранее поднятой тревоге удалось сразу же принять меры, даже зачастую в некоторых местах действуя на опережение, но разрушения были колоссальны. Мало того что было уничтожено уникальное оборудование, погибли те, кто его создавал. Железо было ещё можно воссоздать, пускай и с определёнными затратами, но людей было уже не вернуть.              Из восьми тысяч персонала погибло пятьсот человек, ещё около тысячи получили ранения различной степени тяжести. Ситуация из просто тяжёлой стала бы критической, если бы подразделениям охраны не удалось удержать «Павлов». Большинство раненых было бы уже мертво.              Хуже обстояло дело с населёнными пунктами, где проживали семьи сотрудников на территории. Подсчёты были только начаты, но уже убитых было за тысячу, и, по предварительной оценке, это число возрастёт вдвое. Авиаразведка фиксировала неприятные картины…              Активация на предприятии «3826» военного положения была не просто диверсией, а спланированной акцией. Многие протоколы, загруженные в роботов, имели отличия от эталонных в проекте «Атомное Сердце». Были убраны все ограничительные условия, в результате чего и произошла, не побоюсь этого слова, бойня.              Мало было проблем на объекте, так новость об инциденте дошла до Москвы, и со мной связаться потребовал товарищ Молотов, который очень порывался отправиться к нам. Только совместными усилиями с товарищем Штокхаузеном удалось отменить экстренно собранную правительственную комиссию, выиграв нам около суток на окончательную ликвидацию последствий, двенадцать часов из которых уже прошло.              На весь учёный совет Предприятия оказывалось давление. «Коллектив 2.0» должен был быть запущен в полдень тринадцатого числа, и не минутой позже, иначе репутационные потери Союза было бы сложно спрогнозировать…              Оторвавшись от компьютера, размяв затекшую шею, я взглядом скользнул по панораме Предприятия, на которой уже почти исчезли зарева пожарищ. Панорамное окно моего офиса давало потрясающий обзор, давая возможность разгрузить разум, насладившись видом корпусов, окружённых лесом, чего и нельзя было ожидать на столь значимом промышленном объекте.              Теперь природа пестрела тёмными пятнами, которые было видно даже с борта «Челомея». Они затянутся и быстро, но память о случившемся будет отравлять меня ещё долго.              Правая поставила передо мной чашку с армейским энергетиком, предупредив:              – Это последняя. Ещё четыре часа активной работы, и я буду вынуждена настаивать на вашем отдыхе. Пусть ваше тело получает всю необходимую энергию, но усталость может сказаться на ваших когнитивных функциях…              – А ещё бы вам хорошо бы пожрать, шеф, – добавил Бугай, оторвавшись от предварительной сортировки отчётов по армейскому ведомству, перебив Правую. – И не бутерброд, а чего-то более сытного и жирного, после употребления такого количества энергетиков.              – Согласна, – косо посмотрев на Бугая, ответила женщина-робот после секундного размышления. – Вам бы употребить полноценный обед. Я закажу к вашему пробуждению ваш любимый суп из столовой.              – Да. Вам бы борща навернуть не помешало бы… – прокомментировал Бугай, получивший лёгкий, чисто символический, подзатыльник от Левой. – Ай! А теперь-то за что?              – Твои комментарии полезны, но сосредоточься на поставленном задании. У тебя вызов от агента Плутония горит уже целых десять секунд, – резко ответила Левая.              – Подождёт этот обормот. С его изворотливостью, сам попадёт, сам вынырнет. По себе знаю, – не мог не ответить телохранитель своей коллеге, но вызов принял. – Офис Сеченова на связи.              – Плутоний на связи, – из коммуникатора раздался немного уставший и взвинченный голос Сергея. – Рад тебя слышать, Бугай, но где кто-то более мясной?              – Товарищ Штокхаузен убыл для оценки нанесённого объектам ущерба, в то время как академик Сеченов занят поступающими отчётами, – казённо ответил робот.              Я хотел переключить вызов на себя, но на трубку коммуникатора легла стальная ладонь Правой, пока Левая в очередной раз заворачивала вызов товарища Молотова, который взял мой личный номер в самую натуральную осаду, больше мешая и отвлекая, чем говоря что-то дельное. Если он услышит, что я не занят…              – Тогда докладываю тебе, только не зазнавайся… Петров сбежал из «Вавилова». Этот огрызок имитировал свою смерть при помощи гражданки Филатовой, замочив вместо себя одного из инженеров, даже сломав бедолаге ногу в трёх местах для достоверности, – раздражённо бросил крестник, заставив меня поморщиться от подробностей, но и только. – Но есть и хорошие новости. Нам удалось разбить его инженерный планшет. Ему нужна замена или ремонт, потому что, подняв тревогу, мы спугнули этого огрызка, не дав ему провернуть запланированное в полном объёме. Своими силами отследить хотя бы примерный путь мы не смогли, даже с помощью перешедшей на нашу сторону Элеоноры и консультаций ХРАЗа. Они просто не владеют всей полнотой оперативной обстановки.              – Минута, – ответил Бугай, начав набирать что-то на своём терминале. – Инженерный планшет, без модуля памяти, есть в музее ВДНХ, но туда, учитывая его состояние и активность групп ликвидации, этот деятель не сунется. Из доступного для него остаётся только севшая неподалёку от «Вавилова» платформа с универсальной линией сборки. Один из её двигателей был повреждён во время начала инцидента. В настоящий момент роботы пытаются использовать её для своего ремонта…              – И их там дохрена, – закончил за машину с личностью Сергей. – Принято. Тогда запрашиваю подкрепление.              – Направляю в ваше подчинение свободные подразделения охраны и освободившихся оперативников вашего отряда. Валите его на бок и ломайте полностью, – закончил в своём репертуаре Бугай.              – Конец связи… – разорвал канал Сергей. Напоследок я услышал отчётливый шлепок и шёпот Кати: «Первые тридцать лет детства мальчика…».              Стало на мгновение немного легче. Снова скользнул взглядом по территории Предприятия, погружаясь в сомнения. Не совершаем ли мы ошибку? Можно ведь просто почистить аппарат, а не рубить с плеча… Пусть они грызут друг другу глотки, но столько полезного сделали для людей…              Нет, нельзя! Если оставить всё как есть, будут появляться на свет такие, как Петров. Просто из-за того, что их не поняли. Будут те, кто идёт по головам. Для кого устроить бойню без смысла будет легче, чем решить проблему миром…       

***

      Муж разорвал связь. Кривая усмешка сменилась абсолютно серьёзным выражением. Такое у него бывает только когда он принимает тяжёлое решение. Кивнув самому себе, он повернулся ко мне.              – Выбираемся из комплекса, – сухо бросил он, но, видя мой взгляд, продолжил. – Петрова надо кончать. Этот хрен слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.              Не откладывая дело в долгий ящик, мы направились в сторону ближайшего от склада лифта, не рискнув использовать тот, через который ушёл Петров. Там сама собой напрашивалась ловушка.              – В его голове коды, – напомнила я ему, подсознательно зная ответ.              – Вот именно… в голове. Помнишь ту лабораторию, профессора Доуля? – вопросом ответил муж, ставя маркер сбора для оперативников отряда недалеко от нашего предполагаемого подъёма, используя свой тактический планшет, не сбавляя хода.              – Того французского учёного? Которого грохнул его помощник? – поёжилась я, словно от холода. В принципе, я и так знала, к чему он клонит. – Такое трудно забыть. Весело было только когда мы штурмом брали психлечебницу, спасая ту певицу, что в нашем театре выступает. Все эти головы, обезглавленные трупы… Даже Аргона тогда, кажется, пробрало, когда с ним сам профессор поздоровался.              – Не зря же мы тогда всю документацию вывезли? – спросил у меня Серёжа. – Ртуть и Радий должны принести из «Павлова» контейнер с питательной жидкостью.              – Просто пристрелить этого гада было бы проще, – констатировала я.              – Только за все художества он этого не заслуживает… Но одно дело – его просто перестрелять, другое – голову отрубить. Так убивать мне ещё не приходилось.              – Сам ты сказал, он слишком опасен. Что будем делать с его подружкой? – произнесла я, проверяя автомат, пока мы ждали лифт, но тоже отлично зная ответ.              После секундной заминки муж со вздохом сказал:              – Пристрелить. Сама знаешь, что с ней сделают во время допросов… Так будет милосерднее.              – Странные у вас понятия о милосердии, – протянул ХРАЗ.              – Просто мы видели многое, – хмуро ответил ему Сергей, обводя дулом автомата зев лифта, прежде чем в него войти.              – Признаю, что ваше мышление довольно-таки оригинальное. Я бы не заподозрил подлог с телом, – признался ХРАЗ.              – Поэтому и говорю, что видели мы слишком многое, – оставил за собой последнее слово Серёжа.              Полностью согласна с мужем. Слишком многое мы видели. Пусть Филатова виновата не меньше Петрова, но всегда можно сказать, что её использовали втёмную или она просто дура. За былые заслуги она заслуживает милосердную пулю. И мы, как благодарные пациенты, подарим ей лёгкую смерть.              Лифт нас поднял в какой-то сарай. Пахло сыростью и прелой соломой. Отличная маскировка. Подняв руки с автоматами, чтобы не нервировать служивых, выходим из развалюхи.              Нас внимательно отслеживали башенные пулемёты двух БТРов, что замерли в отдалении от заброшенного на первый взгляд участка.              – Командир! – приветливо махнула рукой Ртуть, спустив трубу РПГ с плеча. – Рада вас видеть!              – А я-то как рад, – с нечитаемым лицом ответил муж, готовый в любой момент поставить барьер или уйти перекатом. Стоило гранатомёту покинуть позицию «готов к стрельбе», с облегчением выдыхаем, когда пулемёты дружелюбно отворачивают в небеса. За последние сутки слишком много раз нас союзные роботы чуть на бахрому не порвали.              Серёжа вздохнул, мысленно накручивая себя, отпуская напряжение.              – Рад так, что награждаю… Три наряда вне очереди. После, – припечатал он, хмуро сверля взглядом Ртуть.              – Э-э-э-э! – возмущённо замахала руками девушка номер два в отряде. – Я же пошутила!              – Б-б-б! – отрезал муж. – А должна была сохранять бдительность.              – Так точно, товарищ командир! Есть три наряда вне очереди! – отрапортовала поникшая девушка, бывшая снайпер в мотострелковом полку.              Приколистка. На нас бы «газонокосилок» коробочек хватило бы за глаза. Дошутится когда-нибудь. Не верю, что говорю, но Серёжа со своими тупыми шуточками был ещё сдержанным.              Уже молча прыгаем на броню, обменявшись кивками с Радием и Лакмусом.              Коробочка тронулась, громко грохоча дизелем и воняя на всю округу соляркой, словно трактор.              Трясясь по побитой взрывами дороге, объезжая остовы сгоревших машин, которые только-только начинали растаскивать, нам пришлось дважды отражать атаку с воздуха. Собственно, поэтому мы и ехали на, а не под бронёй. Залётная «Дрофа» могла дать прикурить «броне», не говоря уже про «Шмеля». Он бы просто поднял бы повыше и уронил бы пониже. Башенный пулемёт просто бы не успел бы довернуть и ударить по юркому аппарату.              По пути встретили ещё один отряд ликвидации, который сопровождал выживших в пункт эвакуации, что во всю таращились на царивший вокруг погром. Счастливчики. Весь основной шум прошёл где-то мимо них. Особенно моё сердце радовало множество детей. Значит, роботы до них не добрались.              «Броня» съехала с дороги, объезжая разрушенный мост. На него очень неудачно упал «Шмель» с контейнером роботов, обвалив пролёт. Сразу удовольствие от поездки стало более изысканным и возвышенным, от чего без всякого сарказма хотелось похлопать мастерству мехвода, что умудрялся вести БТР относительно плавно.              Впрочем, это не особо спасло, когда машина въехала в реку. Пришлось крепче вцепиться в поручни, чтобы элементарным образом не снесло.              Поднявшись вверх по насыпи, мы увидели, как из-за поворота вынырнули из-под прикрытия густых крон деревьев ещё три брони. На корпусах виднелись подпалины, но всё же путь для машин прошёл в целом хорошо.              Наша коробочка добавила скорости, рыкнув мотором, отрываясь от колонны, становясь в головной дозор.              Вверху промелькнули беспилотники, приветственно помахав крыльями. Вот и разведка прибыла.              Только стоило нам выехать на относительно открытую местность, на нас вновь налетели воздушные роботы, которых толком ещё не успели подавить.              Пришлось спешиваться. Прикрываясь бронёй машин пехоты, я и Лакмус отстреливали самых наглых роботов из снайперских винтовок. Муж с Радием поддерживали броню огнём пулемётов, тогда как Ртуть сменила РПГ на более ухватистый в данный момент «Крепыш» на четыре самонаводящихся ракеты. Пусть она и была снайпером, но попасть из чего-то лёгкого могла разве что в упор, компенсируя это хорошими навыками следопыта и диверсанта.              В неё же и попали лазером, оставив пускай лёгкий, но болезненный ожог на животе. Ртуть подловили на перезарядке чудо-агрегата с обоймой управляемых ракет, от чего у неё были заняты руки, и она не успела поставить защитную сферу. Хорошо хоть форма смягчила удар, и лазерный луч лишь хорошо опалил кожу.              Ринувшуюся на нас из-за опушки толпу машин приговорили наши БТРы, не дав механическому воинству добежать и толком пострелять. Так пару циркулярных дисков застряло в плитах брони, безнадёжно завязнув, да добавилось подпалин на краске.              Платформа была уже видна. Колонна въехала уже в просеку, оставленную её приземлением, как Сергей скомандовал:              – Воздух! – падая с БТРа.              Мы прыснули в стороны. Лёгкая фугасная ракета очень удачно упала на машинное отделение, пробив броню. Коробочка встала как вкопанная, весело зачадив.              Вместе с открытием десантного люка раздался повторный взрыв, и из него вырвался поток пламени, а следом выпало три объятые огнём фигуры.              – Спешиться! Броне маневрировать и уходить, прикрывая огнём! – отдал команду муж, но было поздно.              Ещё один БТР буквально протаранил робот, выкатившийся в мгновение ока из-за деревьев, сбив его на бок. Уперевшись на две стальных лапы, машина прыгнула на броню, проминая её своим весом. Десантный люк перекосило и заклинило. Но робот на этом не остановился. Выпустив ещё две лапы, он перекувырнулся, кинув многотонный транспорт в кювет, от чего тот покатился, крутясь вокруг своей оси, высоко подпрыгивая на неровностях. Праформа села на сопку с очень пологими местами склонами.              Десантная дверь осталась на месте, только не сильно она помогла, когда БТР со всего маху врезался в скалу. Наверняка от десанта осталась одна каша.              Робот не стал созерцать деяние рук своих, а прыгнул прямо на нас, правда сделав это с небольшой заминкой, от чего застрял в воздухе в полимерном сгустке и тисках телекинеза.              Механизм не растерялся, а крутанулся всем корпусом, сбрасывая с себя полимер и телекинетические руки.              Ещё в воздухе робот выпустил по нам серию ракет, но, собрав остатки полимера, Сергей поймал их, отправив назад в отправителя.              Взрыв сотряс просеку, откидывая не повреждённого робота и обдав нас осколками, которые забранили по выставленной мной полимерной сфере.              – Судя по показаниям датчиков, это ЕЖХ-7, геодезический робот, – сказала Элеонора, повысив мощь своих динамиков, раз смогла докричаться через звон.              – Это геодезический робот?! – возмущённо крикнул Серёжа, перекатом уходя от удара пудовой лапы, когда решил приблизиться к машине поближе. – ХРАЗ, у него есть слабые места?!              – Он довольно крепкий. Их забрасывают со «Шмелей» в малоизученные горы и планировали отправить на Марс. Единственное слабое место: реактор. При активной работе его необходимо часто охлаждать.              В подтверждение его слов оставшиеся коробки дали очередь, пятясь назад, но пули бессильно отскакивали от робота… ________________       До боссфайта: 5, 4, 3, 2...       Всем спасибо за лайки и отзывы! Они греют моё маленькое и местами злобное авторское сердце, от чего оно увеличивается в два раза и хочется творить да вытворять. Помни, товарищ, ваша активность приближает выход внеочередной главы.