Проект: «Новая Заря»

      ________________       Извините за задержку, но у автора немного отвалились руки. Мир, труд, май были слишком ударными. Домашние дела и (матерная конструкция) шторы сесть за компьютер не дали. Ещё и на работе небольшой завал. Реально думал, что соберу дополнительную главу на праздниках.       ________________       Нет такой крепости, которую не взяли бы большевики! Пусть враги прячутся за крепкими стенами! Достаточно лишь народной воли, горсти патронов да несгибаемой воли, чтобы сапог красноармейца встал на любую стену, а над поверженным капиталистическим гнездом взовьётся алое знамя!              Но глуп тот, кто думает, что советский человек может лишь только разрушать, неся пламя вечной Революции. Не только штыком, но и молотом крепится сила рабочего! Не солдат, а труженик-ударник сломал шею дракону буржуазного образа жизни. Именно его самоотверженный труд стал фундаментом нового мира.              Больше не обременённый гнётом идеологического противостояния, опёршись на промышленную мощь всей Земли, он строит в полупустыне Бетпак-Дала очередное инженерное чудо — орбитальный лифт! На координатах сорок шестой широты и семидесяти пяти восточной долготы развернулась колоссальная стройка, что станет первым камнем тропы к звёздам!              По нитям железных дорог неутолимо бежали поезда, питающие стройку, должную обеспечить не просто новый виток космической программы, а рывок человечества к звёздам! И сегодня, по прошествии двух месяцев со дня активации «Коллектива», Всесоюзный Координационный Совет отдал команду на поднятие ввысь первой нити, что должна будет стать блистательной дорогой к космическим просторам…              — Приступайте, — мягко произнёс товарищ Сеченов.              — Так точно, товарищ главный координатор! Есть приступить! — отрапортовал старший инженер ЦУПа. — Подать питание на главную шину!              Сеченов горько усмехнулся. Сказал бы ему кто-нибудь совсем недавно, что его за всё сотворённое не только не расстреляют, но и назначат всеобщим голосованием главным координатором… он бы не поверил. После всех проступков учёный мечтал лишь завершить свой главный проект, не надеясь на большее. Даже на жизнь.              — А чего ты хотел, когда прогибал изменчивый мир? — ответила на его немой вопрос ехидным голосом Родина. — Мало дело сделать, товарищ. Его нужно довести до логического конца…              Улыбка ИИ сменилась каменным лицом, а голос похолодел до могильного холода, и, посмотрев пламенным взором, она продолжила:              — Но если вам будет угодно, академик Сеченов, то считайте это искуплением за ваши «грехи», — объединённый разум всех людей сделал акцент на последнем слове, снова возвращая в свой образ теплоту. — Ну а если рассуждать логически, то кто, кроме вас? Вашими трудами люди смогли освободиться, и другого просто не примут на вашем посту, по крайней мере пока…              Поэтому сейчас Волшебник олицетворял собой нерушимую уверенность, сияя ей, словно путеводная звезда, на весь «Коллектив», но в глубине души он таил крупицу страха и сомнения, храня её как самое дорогое сокровище. Чтобы не забыть, к чему может привести гордыня.              — Блок катушек с первой по двадцать пятую заряжены! Запуск атмосферных двигателей орбитального модуля! — отдал команду на пуск старший ЦУП.              Основной модуль орбитального лифта вздрогнул. Восемь двигателей, подобных тем, что были на «Икаре» и «Гестии», синхронно заработали, создавая магнитную подушку. Пыль замерла в воздухе, выстраиваясь вдоль невидимых магнитных линий.              Конструкция медленно поползла вверх, неспешно поднимая за собой углеродные тросы из нанотрубок, по которым в будущем должны будут подниматься пассажирские гондолы и грузовые платформы.              Среди них было и четыре силовых кабеля с дополнительным армированием, которые должны были осуществлять питание платформы с земли в дополнение к блоку солнечных батарей.              — Отрыв! Крен в два градуса на двигателе номер шесть. Произвожу коррекцию, — отрапортовал оператор телеметрии, излучая сдержанное волнение и сосредоточенность, в то время как его руки, едва касаясь тумблеров и переключателей с подсказкой ИИ, проводили нужные процедуры.              — Температура основного генератора в рабочем диапазоне. Отклонений нет.              — Расчётное время выхода на заданную высоту — десять минут, — произнёс из динамиков компьютер центра управления, выводя показатели телеметрии на основной экран и пунктиром обозначая траекторию подъёма.              Потекли минуты ожидания. Ещё трижды приходилось делать корректировку мощности двигателей, когда проявлялись отдельные особенности силовых установок, и один раз были запущены манёвровые двигатели, компенсируя слишком сильный боковой ветер.              На высоте в тысячу километров, когда на магнитное поле планеты уже было невозможно опереться, включились ядерные двигатели. Мощные лазеры облучили изотопное топливо, вызывая его детонацию. Выделившаяся энергия нагрела рабочее тело из водорода, создавая реактивную тягу.              — Финишная точка достигнута. Начать натяжение тросов! — приказал глава ЦУП.              — Начат подъём вспомогательных корректирующих модулей. Фиксация первой четвёрки через две минуты…              — Ионные манёвренные двигатели орбитального модуля начали коррекцию… Провисание троса — нет.              Главный инженер промокнул платком вспотевший лоб, позволив себе транслировать в эмоциях краткую вспышку облегчения, прежде чем обратиться к главе Совета:              — Полный успех! — отчеканил он, подкрепив образ сотен учёных и рабочих, что хорошо проделали работу.              — Чудно, — с улыбкой произнёс товарищ Сеченов, вплетая в одно слово сразу несколько смыслов. Учёный транслировал свою гордость и похвалу в «Коллектив», чем породил волну радостных возгласов.              — Служу Союзу! — рявкнул глава центра управления полётами, позволив себе воспылать капелькой гордости, принимая заслуженную похвалу, вкладывая в фразу образ устремившейся ввысь человеческой руки, что вот-вот должна сжать звезду, вместе со своей благодарностью для всего трудового и научного коллектива, с анонсом праздничных мероприятий.              В инженерной нише тряхнул головой британский инженер, когда его мозг начал переваривать мыслеобраз, преобразуя его в привычный для него поток мыслей. Всё-таки английский менее метафоричен в повседневности, чем русский, что усложняет передачу скрытых смыслов «великого и могучего». Вместе с особенностями культуры это накладывает определённый отпечаток на носителей, усложняя взаимопонимание в таких вот моментах.              «Необходимо срочно доработать проект общего языка, чтобы избежать подобных казусов в будущем. Рано или поздно такое недопонимание может довести до беды», — мельком подумал Сеченов, делая зарубку в памяти.              — Приступаем ко второй фазе. Пусть успех уже колоссальный, но мы не можем остановиться на достигнутом, — отдал команду Волшебник, напомнив, что ещё не время праздновать победу.              — Есть приступить ко второй части! — по-военному ответил главный инженер, развернувшись спиной бывшему академику, раздавая приказы научному персоналу.              — Тест систем зонда… Контрольные значения — норма.              — Проверка креплений…              — …работа подъёмного механизма…              — …температура реактора в рабочем диапазоне…              — Проверка завершена. Замечаний — нет! — хорошо поставленным голосом произнёс оператор телеметрии.              — Начать подъём, — скомандовал Сеченов, добавив немного ободряющей уверенности подчинённым, транслируя своё спокойствие через «Коллектив».              — Подать энергию на контур…              Грузовая платформа плавно рванула ввысь, увлекая с собой экспериментальный зонд. Работающая по принципу маглева подъёмная система обеспечила высокую скорость и плавность хода, гарантируя при этом полное отсутствие вибраций, скользя над поверхностью тросов из нанотрубок.              Систему запустили в щадящем режиме для первого раза, поэтому платформа должна была достигнуть конечной точки примерно за полтора часа. Когда система будет введена в эксплуатацию, это время снизится до часа, выйдя на оптимальный расход энергии.              Во время подъёма гостей пригласили на фуршет, но Сеченов попросил только кофе, чем заслужил одобрение офицеров объединённой армии Земли, присутствующих на запуске. Как-то по волшебству завязалась непринуждённая беседа. Главный советник обсудил с военными, как проходит реорганизация армий в единую структуру, Аспект, поинтересовавшись, не нужна ли помощь Коллегии Учёных.              С появлением прямой загрузки знаний в мозг понятие «профессия» утратило прежний смысл. Теперь, чтобы стать специалистом в какой-то области, была нужна лишь практика, чтобы абсорбировать вложенную в разум информацию. За краткое время можно было из рабочего стать учёным или из военного превратиться в художника. Под профессией стали понимать выбранный путь.              Получив возможность стать тем, кем хочешь, люди стали собираться в группы по интересам. Традиционные структуры стали просто неэффективны в новую эпоху. И если с людьми творческих воззрений принципы прямой демократии работали на отлично, то армия без строгой иерархии просто не могла существовать.              Военные это и сами осознавали, поэтому сначала создали объединённый штаб всего Человечества, дабы не допустить хаос. К ним стали присоединяться служители правопорядка, чтобы скоординировать свои действия с армейскими подразделениями, и разведывательные управления с экстренными службами. По прошествии времени это всё эволюционировало в Аспект Защиты…              — Подъём окончен. Все механизмы лифта отработали штатно. Приступаем к запуску зонда! — хлёстко произнёс главный инженер.       

***

      Машина получила приказ человека. Импульсы побежали по схемам. Механизм оживал, готовый выполнить программу.              Под чуткими взглядами спутников «ОКО», передающих отчёт всему человечеству одновременно, заработали ионные двигатели. Беззвучно свершили своё дело пиропатроны, высвобождая зонд, словно отсекая его пуповину.              Исследовательский аппарат соскользнул с платформы, отправившись в свой собственный полёт, удаляясь в тёмный и холодный космос.              Отойдя на безопасное расстояние от платформы, автоматика раскрыла нутро механизма, извергая из него чёрное зеркальное полотнище, словно расписанное художником гексагональным узором. Графеновая вуаль натянулась, собирая всё — от солнечного ветра до реликтовых фотонов, оставшихся от Большого взрыва. Магнитный двигатель закружил своими лопастями, уплотняя этот невидимый глазу поток частиц, используя уже зарекомендовавший себя эффект магнитной подушки.              Узор замерцал под частицами солнечного ветра, магнитного и радиоактивного излучения, засияв голубоватым светом. Даже жёсткий ультрафиолет, обычно бесполезный для обычных парусов, эффективно преобразовывался в тягу благодаря фотонным кристаллам в структуре графена. Парус запел свою песню, словно пылая во тьме призрачным огнём, вибрируя на частотах, что никогда не будут слышны уху человека.              Аппарат устремился вперёд, движимый парусом, быстро набирая скорость. Вскоре ионные двигатели стали бесполезны, достигнув предельной скорости, и переключились на импульсный режим, взяв на себя корректировку курса. Их тяга стала каплей в океане звёздного ветра.              В очередной раз советская наука совершила чудо. Парус, выращенный из «экзотических углеродных струн», работал как солнечная батарея, термогенератор и двигатель одновременно, извлекая пользу из каждого фотона. Ему не нужен был мощный лазер, чтобы разогнаться до невиданных скоростей. Но это было не единственное «чудо», рождённое умом человека!              Рядом с сердцем зонда, с реактором ожил механизм, ставший возможным только благодаря мощи объединённого разума Человечества. Две графеновые многослойные пластины, пронизанные наноконструкциями и покрытые фотонными кристаллами, закреплённые на расстоянии в один нанометр друг от друга, были сердцем установки. Лазеры создали плазменный резонанс между пластинами, и пространство перед кораблём сжалось. Родилась отрицательная энергия.              Установка продолжила работу, создавая локальное искривление пространства-времени. Квантовый стабилизатор передал получившийся «шаблон» на внешние эмиттеры, формируя стабильный варп-пузырь вокруг аппарата. Достигнутая одна десятая скорости света ещё больше стабилизировала пузырь реальности благодаря релятивистским эффектам и искажению самого пространства при столь высоких скоростях.              Зонд ушёл в прыжок к Марсу через само пространство. Аппарат просто исчез, словно провалившись в пылавшую красноватыми всполохами воронку. Миллиарды людей видели, как наука не сломала, а обошла законы мироздания, без сложностей с другими измерениями, проложив не тропу, а скоростное шоссе к звёздам.       

***

      Через двадцать минут реального времени недалеко от красной планеты в кроваво-алых сполохах появился зонд, сияя голубоватым свечением звёздных парусов. Гордо сверкнула в лучах солнца надпись на корпусе, выведенная алым трафаретом: «СССР».              Через мгновение он отправил по полимерной связи мгновенно дошедший сигнал, начав транслировать на всех радиочастотах и языках человечества:       

Советский Союз бьёт заклятых врагов

      

Империалистов, хозяев оков

      

Вставай пролетарий, рви рабскую цепь

      

И гимн победный будет вся галактика петь

            

Под красное знамя в единый союз

      

Народы собрал научный прогресс

      

Несокрушимый надёжный оплот

      

«Коллективом» единый науки народ

            

Вставай же с колен мир голодных рабов

      

Теперь мы едины, где каждый готов

      

Смелее товарищ, порвём цепи зла

      

Идёт борьба во имя добра

      

Вперёд за победой для нашей страны

      

Мы красному знамени будем верны

      

Сила ума наш путь озарила

      

На этот подвиг нас вдохновила

      

Советский Союз бьёт заклятых врагов

      

Империалистов, хозяев оков

      

Вставай пролетарий, рви рабскую цепь

      

И гимн победный будет вся галактика петь

      

Под красное знамя в единый союз

      

Народы собрал научный прогресс

      

Несокрушимый надёжный оплот

      

«Коллективом» единый науки народ

             (Слегка переделанная песня: RADIO TAPOK — Советский марш (Soviet March)       

***

      Наблюдавшие за историческим испытанием люди взорвались ликованием по всему земному шару. В это мгновение стали неважны споры и культурные различия. Человечество, больше не сдерживаемое угрозой ядерной войны между государствами, подняв Красное Знамя, смогло совершить невозможное. И каждый знал, что внёс пусть маленький, но важный вклад в победу научного прогресса, ведь каждый был частью ИИ коллективного разума.              Гордость стала ещё одним мостом, приблизившим момент, когда люди станут по-настоящему едины. Ещё долго Аспекту Защиты предстоит выкорчёвывать метастазы криминала, а Всесоюзному Координационному Совету — искать пути компромиссов под чутким контролем всех, подключённых к «Коллективу».              Избранный единым голосованием Совет при помощи Коллегии Учёных и подсказок ИИ задавал вектор развития государства. Если на местах — в сёлах и городских кварталах — можно было осуществить прямое голосование, то управление городами осуществлялось через представителей, причём темы выносили координаторы. Из них и членов различных профессиональных сообществ формировался Совет, по три кандидата от субъекта. Коллективный разум выступал третейским судьёй, не решая за людей, как им жить.              Координаторов было нечётное количество, чтобы избежать тупиков: один из тройки был экспертом, второй — обывателем, а третий — «адвокатом дьявола», обязанный возражать при единогласном решении двоих. Это служило страховкой и предохранителем. Всё ради того, чтобы не повторять ошибок старого мира.              Пусть иногда с пробуксовкой, но система работала. Люди учились жить в мире с соседями, но пройдут годы, прежде чем общество окончательно изменится, совершив свой эволюционный скачок.              Но сегодня, увидев настоящее научное чудо, осознав благодаря нейросети масштаб произошедшего, люди стали чуть более едины. Они ощутили не только гордость, но и ответственность каждого за будущий мир. Ответственность, которую коллективный разум лишь подчеркнул, усиливая при этом индивидуальность личности…       

***

      Пока весь мир праздновал очередную победу науки, некоторым приходилось ощущать терпкий вкус поражения. Михаэль Штокхаузен сидел в камере два на два метра, и единственным его развлечением было небольшое окно, до которого он не мог дотянуться.              Его не били и не допрашивали. Раз в несколько дней приносили книгу — что-то классическое. Кормили сносно. Раз в день выводили под конвоем роботов погулять во внутренний двор тюрьмы — коробку с пятиметровыми стенами, где было видно только небо. Окно, но большое. Во дворе стояли вмурованные в бетон спортивные снаряды — немые свидетели других заключённых. Иногда они оказывались в других положениях, нежели запомнил бывший врач. Живых людей он не видел уже давно.              Единственное, что знал бывший немец: «Коллектив» был успешно активирован. Иногда он чувствовал отголоски чужих эмоций, но не более. Все попытки «докричаться» прерывались системным сообщением: «Низкий социальный рейтинг. Права пользователя ограничены по решению суда». Вот и весь ответ.              Со счёта дней Михаэль сбился примерно через месяц. Единственное, что спасало его от безумия — осознание, что он слишком много знает. Эта мысль и держала его до сегодняшнего дня.              Роботы пришли не в привычное время. Всё так же молча взяли под руки, вытолкали из камеры, но по свету в окне было ясно — сегодня раньше. Повели по другим, безликим коридорам, приведя наконец в допросную, которая, о чудо, отличалась от стерильных коридоров и камеры с койкой и санузлом.              Машины усадили его в кресло и замерли по бокам. Немец усмехнулся, сравнив их с телохранителями академика Сеченова.              Через некоторое время дверь отворилась, и он услышал шаги. От предвкушения у бывшего врача вспотели ладони. Наконец-то он увидит человека, пусть даже следователя!              — Здравствуй, фриц, — раздался за спиной до боли знакомый голос, от которого у него заныла половина лица. Зинаида! Такая ненавистная, но сейчас он был бы рад и чёрту… да даже воскресшему бесноватому ефрейтору!              Женщина обошла его и развалилась в кресле напротив. Штокхаузен жадно вглядывался в неё. Его взгляд скользнул по форме, подмечая каждую мелочь. Вроде и форма была уже давно привычная, советская, но она была другая. Петлицы странные, иной дизайн погон. Это говорило ему об многом…              — А забыла, что ты образов не можешь видеть, — бросила майор Муравьёва, сверля немца взглядом. — Так бы было бы проще.              — Смотрю, вы привыкли уже, товарищ Муравьёва, — хрипло сказал он отвыкшим говорить горлом.              — К хорошему быстро привыкаешь, — ответила ему женщина. — Спрашивать, как ты, не буду. Не сдох до моего приезда — и ладно. У меня есть для тебя предложение…              Штокхаузен хотел уже сказать, что он не будет ничего рассказывать, но слова так и застряли в горле под красноречивым взглядом майора. Она отлично знала своего бывшего любовника.              — Можешь не строить неженку. Никому ты не нужен. Всё, что надо, мы давно уже узнали, товарищ. Твои дружки очень быстро раскололись, плюс некоторые сотрудники Предприятия очень словоохотливы были… Разочарую. На «вышку» ты не заработал. Ты останешься тут. Навечно, гадёныш. Будь моя воля, просто бы утопила бы в нужнике, только из-за того, сколько из-за твоего неумения держать хуй в руках людей погибло… Но мы живём в самом гуманном мире. Увы. Я последний человек, которого ты увидишь в жизни.              — Злорадствуешь? — спросил Михаэль. — А говорила, что дело есть. Врала, начит…              — Ничуть, — с улыбкой произнесла Муравьёва. — Разве самую малость, милок. И дело у меня есть. Ну как дело… альтернатива…              С этими словами майор расстегнула офицерский планшет. Молниеносное движение руки — и на свет появился Вальтер.              Муравьёва показательно выщелкнула обойму, показав наличие в ней одного патрона, с щелчком загоня её назад. После этого она положила оружие на стол и, не боясь, толкнула его к немцу.              — Как я говорила, правосудие у нас больно гуманное… По новым законам, заключённый может попросить заменить пожизненное на смертную казнь. Ты же не знаешь, что все подключённые к «Коллективу» оказываются в нём же после смерти. Кто-то даже не в формате базы данных. Но ты там уснёшь и проснёшься, когда сам себя простишь за все грехи. Это может случиться через день или два, а может быть и никогда. Всё лучше, чем гнить в вечной одиночке…              — А что мне мешает засадить эту пулю в тебя? — не сводя глаз с оружия, проговорил Штокхаузен.              — А ничего, — честно ответила Зинаида. — Может, даже убьёшь, но вряд ли… А я тебя убивать точно не собираюсь. Выстрелишь — и профукаешь последний шанс на избавление…              — Это цинично…              — Это жалость, — парировала женщина, вставая с кресла. — Хотя ты её не заслуживаешь.              Она удалилась, чеканя шаг сапогами, а немец смотрел всё на пистолет. «Смерть… как смешно. Теперь это всего лишь дверь.» — подумал бывший врач.              Прошёл ещё час, прежде чем он взял его, приставил к виску и нажал на курок…       

***

      «Осуждённый Штокхаузен М. Переведён в режим ожидания. Начата процедура реабилитации», — произнесла Родина в сеть, ощущая частью себя грусть, а другой частью — удовлетворение. ИИ не хотел судить, но понимал — иной раз по-другому никак. И радость от того, что таких людей были единицы, была для неё горькой.              Она сделала всё, чтобы помочь ему. Теперь он должен простить себя сам…       

***

      — Был дураком и умер как дурак, — нарочито грубо сказала Зинаида, получив системное сообщение, но с теплом в голосе добавила: — Ну хоть смелый. Даже чересчур. Надо было тебе кабальеро родиться или чуточку умнее, чтобы кобелиной не быть. Что же… прощай, дурак. Надеюсь, ты не прострёшь последние полимеры. Хоть и хореновый, но выбор тебе дали.              Женщина ещё раз вздохнула, поняв, что простила мертвеца. Она понимала, что смерть — не конец теперь, но всё равно как-то это было грустно…              — Не время раскисать, квасня! Сегодня детей должны отпустить на вечер. Лебедев их совсем замучил в своём аппарате, а ты тут сопли размазываешь! А на неделе ещё и этот обормот Сеченов придёт. Эх, бабка, не везёт тебе с мужиками… Зато дочери повезло со своим оболдуем.       

***

             Я неторопливо ел. Впервые за последнее время мне удалось выкроить два часа на почти семейный ужин, навестив ребят. Даже Зинаида изволила не ворчать… почти.              Пусть мне было теперь возможно уделить внимание любой точке на планете, не выходя из кабинета, а лишь удобно расположившись на специальном пуфике, уйдя в медитацию для большей концентрации, но я всё равно летал по всему миру. Долг лидера — внушать уверенность в эпоху перемен.              За неспешным поеданием обычной домашней еды, поддерживая обычную беседу ни о чём, я размышлял над тем, а почему так всё произошло?              Смешно говорить, но мне не хватало ответственности. Максимализм и некоторая мечтательность были лишь следствием. Иногда полезно остаться временно без зрения… Начинаешь прозревать.              Так же полезно учиться у молодёжи, пусть некоторые поступки молодых и выглядят безумно… Я начал снова разводить демагогию. Хватит!              Звоню ложечкой по чашке, привлекая к себе внимание. Дождавшись, когда все оторвутся от еды, я, пылая фатальной решимостью, начал говорить:              — Зинаида… Катя… Я должен у вас попросить прощения.              Дочь, с которой удалось лишь недавно выстроить доверительные отношения, приподняла бровь, транслируя образ-вопрос, тогда как её мать лишь проецировала ожидание с лёгким раздражением.              — Но больше всего я должен извиниться перед тобой, Зинаида. Я понимаю, почему ты мне не сказала про Катю. Тогда я был восторженным мечтателем, донельзя безответственным…              — Дошло наконец, когда волосня на мудях поседела! — перебила меня Зинаида Петровна, но как-то дежурно.              — Мама! — возмутилась Катерина на мать, поставив чашку чая на блюдечко, пока её муж украдкой взял со сковородки ещё одну котлету, пока никто «не видит».              Мой роботизированный телохранитель уставился на меня своей зеркальной маской, склонив голову. Левая и Правая вроде не подавали вида, что слушают, но их внимание ощущалось через нейросеть.              — Не мамкай, — дежурно отмахнулась Зинаида. — Мне даже интересно, что жучок учёный ещё интересного насоветует.              Женщина уставилась на меня, выжидательно сверля взглядом. Я же ощутил, как холодеют ноги, но продолжил:              — Так вот, я понимаю, что поступил очень безответственно… К чёрту! — разозлился на самого себя. — Короче, я беру эту ответственность. Зинаида, будь моей женой!              Услышав это, Катя поперхнулась чаем. Жидкость аж пошла у неё из носа, от чего она её разбрызгала ещё сильнее, пытаясь откашляться. Сергей подавился третьей по счёту котлетой. Роботизированные балерины опустились с носочков и взялись за руки, склонив головы, а Бугай лишь прикрыл зеркальную маску руками, протянув: «Ой, дурак…».              — Ёбнулся, — спокойно констатировала Зинаида, не спуская с меня взгляда.              — Вовсе нет! Я серьёзно! — вознегодовал я.              — Ёбнулся, я тебе говорю. Если бы я не понимала, что это не шутка, хлыщ ты учёный, то ты бы лежал с раскроенной башкой уже! — так же спокойно повторила она, но уже с нажимом.              Катя, утирая платком лицо, с силой хлопнула мужа по спине, помогая отдышаться, незаметно, как ей казалось, отбив пальцами код плана спасения меня. Её мать лишь красноречиво повернулась к ним и красноречиво хмыкнула, вернув своё внимание снова ко мне.              — Итак, голова учёная, в бочке мочёная… Только я порадовалась, что ты на старости лет поумнел, как ты выдал! У тебя в голове ничего не ёкнуло, когда ты сочинил этот план? Сеченов, ты хоть прикинул, как это со стороны будет смотреться, особенно после того, как своему прежнему ухажёру я собственноручно ствол принесла, чтобы тот застрелился, а не сдох как собака?! — под конец взорвалась она.              — А я не думал, Зинаида, — честно ответил я, осознавая, как попал в просак. — Как показала практика, чем больше я думаю, тем хуже получается. Поэтому я ещё раз спрашиваю: ты выйдешь за меня?              Снова установилась неловкая тишина.              — Подойди ты ко мне тогда, я бы согласилась, — ошарашила всех женщина. — Но я на это не рассчитывала. Ты был наивным мечтателем, настолько оторванным от жизни, насколько это вообще возможно. Подойди ты ко мне, когда Катя родилась, я бы тоже согласилась. Сеченов, ты просто не представляешь, каково это — остаться один на один с маленьким ребёнком, когда некому подсказать, а бабки-тётки далеко…              Зинаида отпила чая, продолжив:              — И теперь ты, мымра учёная, ощутив шевеление мозгов в правильном направлении, спустя столько лет, внезапно (ведь ничего не предвещало беды!), зовёшь МЕНЯ под венец — старую бабку, чья роза уже не просто завяла, а превратилась в гербарий? Сеченов, ты — дебил! Тебя не посетила мысль, что мало того, что это внезапно, как понос в центре города, так ты про меня ни хуя не знаешь, а то, что знаешь, устарело лет так на тридцать?! Просто заклинаю: лучше думай!!! Не импровизируй!              — Сама дура! — взорвался уже я. — Ты сама не думала тогда… У меня были просто незабываемые чувства, когда я увидел собственную дочь в группе добровольцев, на которых мне предстояло испытывать вакцину! Просто непередаваемые чувства, когда узнаёшь, что у тебя есть взрослая дочь вот так!!! А что я чувствовал, когда собирал мозг Кати на операционном столе… Разум в панике, мозг в ступоре, а трясущиеся руки делают!!! Я годы думал, что так впечатлившая меня женщина просто решила развлечься на одну ночь!!! После этого — я дебил?! Сама хороша! СТОЯТЬ!!!              Последнее я рявкнул на пытающихся тихо просочиться из разведывательного модуля ребят и роботов-телохранителей. Я с Зинаидой их буквально припечатали взглядом.              — Хорошо, — спокойно сказала женщина, открывшись в эмоциях и обдав меня таким шквалом, в котором было столько всего помешано. — Если ты такой дебил, то я согласна… но, вот такое хорошее «но»! Делай что хочешь, но бери отпуск на две недели!!! Я за незнакомого человека замуж не пойду!!! Так что, дорогой, ты попал!!! Нас ждёт вояж в горы! Надеюсь, горный воздух благотворно скажется на твоей кукухе, потому что мне страшно, что такой долбаёб на такой должности!              — Не дорогая, двумя неделями ты просто не ограничишься! — всё, меня понесло. Я понимаю, что всё вот это — срыв моей психики, но отказываться или жалеть я не собираюсь! — Ещё две недели мы будем ходить по театрам, кино и ресторанам, с посещением всех возможных пансионатов и больниц! Если думаешь быстро помереть от старости, то я тебя разочарую!!! Даже смерть теперь нас не разлучит!              — Сам не сбеги, крыс учёный! — зло улыбнулась Зинаида, пылая смесью раздражения и счастья.              — Пиздец, — произнёс Сергей, глядя на нас круглыми глазами, на что Катя и роботы синхронно кивнули…              ________________       Товарищи! Все ружья успешно выстрелили! Остались только те, что дальше по сюжету будут. Ну и по просьбе трудящихся Марс ждёт нас в следующей главе. Эти пески хранили слишком долго свои тайны.