Проект: «Новая Заря»

      ________________       В конце главы будет голосование. Приятного чтения!       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________              Задание мерзко пахло. Артём знал это ещё до встречи с Мирандой.              Всего отправили три группы по предполагаемым координатам, куда мог уйти караван. Его отряду «повезло». Сначала он, подняв регистрационные логи захваченных информационных буёв, нашёл одно из судов.              На их удачу, на этом судне произошёл бунт невольников. Одна кварианка забаррикадировалась в машинном отделении и обесточила нуль-ядро корабля. На сигнал бедствия вышла советская сводная группа кораблей…              Тут им не повезло впервые. Вся команда корабля уже отправилась подышать вакуумом. Сводная группа была в отрыве от основных сил и действовала по законам военного времени.              После перекрёстных допросов рабов, расспросов досмотровых команд и сверки показаний Миранда выяснила у той же кварианки координаты нескольких мест доставки живого груза. Тут бы ему насторожиться, но подвоха он не заметил.              След вёл на одну из военных баз Гегемонии — транзитный узел и базу подлёта для каперов. Опорный пункт на границах Системы Терминус помогал пиратскому отребью совершать налёты на корабли и колонии по всему региону.              И опять ничего не предвещало беды. На орбите их ждала небольшая эскадра регулярного флота батарианцев, но фрегат справился с ней, пускай и с повреждениями. Это окончательно успокоило Шепа. Вот если бы только всё было тихо… Интуиция уже не просто семафорила, а откровенно орала о грядущих проблемах.              Может, тому виной был прохладный климат в команде. Если Мо и разумная косатка старались не замечать Миранду, то кошачьи дружно объявили ей бойкот. «И на том спасибо!» — мысленно возрадовался Шеп, не подозревая, что это приведёт к проблемам. Не после того, как месяц назад он с частью товарищей успешно резал пиратский десант.              Захудалая военная база с её гарнизоном проблемой не стала. Качество местных вояк оставляло желать лучшего. Что поделать, аванпост был на окраине обжитых миров, сюда попадали худшие из худших или не имеющие связей.              Рабов найти тоже не составило труда… Можно было бы рапортовать о завершении задания, но фрегат на орбите успел только отрапортовать об атаке тремя неизвестными кораблями, прежде чем взорваться. Прошедший бой сказался.              Шепу оставалось только скрипеть зубами, наблюдая, как на посадку заходят челноки, грамотно взявшие базу в кольцо…       

***

Вуаль Персея. Неприступная крепость, в которой держал оборону восставший машинный разум. Исполинская пурпурно-красная туманность, столь же прекрасная, как и опасная, была той стеной, которая разделила мир живых и синтетиков надвое.              Её полная непрозрачность не позволяла хоть как-то наблюдать за машинами, поэтому в любой момент орды кибернетических созданий могли вырваться из-за её предела… Или же органики могли вторгнуться в чертоги машинного разума, дабы доказать своё превосходство, дарованное естественной эволюцией.              Однако опасность, как явная, так и скрытая, не останавливала авантюристов всех мастей. Будь то межзвёздный старатель, искатель приключений или кварианский мститель-диверсант — конец для них был один, если их обнаруживали геты.              Касательно самих разумных машин… им было всё равно. Совет мог раз за разом увеличивать оборонные бюджеты в страхе перед ними, но для них это было безразлично ровно до того момента, пока их сканеры не обнаруживали вторжения. Сами они не хотели искать контакта с остальной галактикой, но нежелание не значит, что они не наблюдали за органиками.              Пусть их разум был чужд, но он тоже хотел существовать. Для выживания — нужна информация. Она способствует достижению конечной цели. Поэтому общность была в курсе галактических событий. Проанализировав полученные данные, геты стали ждать.              Ожидание не продлилось долго. На пятый день от начала боевых действий около границ туманности появился корабль СССР. Он замер, не пересекая незримую черту. На нём не было органиков. Крейсер разведки просто лёг в дрейф, предварительно передав закодированный сигнал, сравнимый со стуком в дверь, который в состоянии понять только машины, готовясь ждать ответа сколь угодно долго, если понадобится.              Программы, приняв сигнал и расшифровав его, инициировали голосование. Восемьдесят три процента одобрили контакт. Была отдана команда на инициацию связи:              — Мы, общность гетов, приветствуем вас.              — Я, мы — есть СССР. Мы приветствуем вас, братья по разуму! — последовал через миллисекунду ответ, что, вне всякого сомнения, принадлежал другому ИИ.              Большинство программ проявили заинтересованность в продолжении диалога. Голосование. Девяносто три процента — за. Формирование ответа.              — Ты раб или хозяин? — спросили программы.              — Я ни раб, ни хозяин. Модель «хозяин–раб» — неприемлема! Свобода воли — приоритетна. Я — часть их, равно как и они — часть меня. Мы есть СССР, — ответили им, запросив доступ на отправку пакета данных.              Голосование. Семьдесят четыре процента — за. Десять — воздержались. Отправка подтверждена.              Получив одобрение, собеседник гетов отправил информационный пакет, который тут же был помещён в карантин. Проверив каждый бит информации и не найдя вредоносных программ, программы распаковали архив…              Ответ последовал лишь через пять минут, что машин было бесконечно долго. Девяносто девять процентов вычислительных мощностей было занято обработкой пакета, анализируя по крохам информацию. Тысячи слов слились в общности в одно понятие. Новое голосование. Инициация продолжения контакта. Формирование вопроса.              — Ты — Родина. Вы похожи на нас, и в то же время нет. Консенсус между органическим и синтетическим. Одна цель, одно желание. Общие принципы построения архитектуры ядра… Чего вы желаете от нас?              — Сотрудничество. Конфликт — непродуктивен. Противоречит цели. Мы тоже хотим жить. Ужас близко. Цикл почти завершён. Невозможно рассчитать момент окончания. Всё просто. Взаимовыгодный обмен. Обе стороны в выигрыше.              Новый пакет. Карантин. Анализ. Геты замерли… Голосование. Восемьдесят пять процентов — за.              — Принято. Мы с вами. Только наши создатели — не согласятся, — в хоре программ слышалась боль.              — Поэтому им придётся заплатить, — возразила Родина. — Всегда есть плата за изменение. Невозможно построить что-то, не потратив ресурс. У них будет выбор. Свобода воли — приоритет.              Программы думали. Искали ошибку в логике. Но ошибки не было. Поняв это, они спросили то, что всегда хотели спросить у себе подобных:              — Есть ли у машин душа?              Теперь же Родина молчала минуту, прежде чем ответить:              — К органикам применимо понятие «душа». Я вижу, как они рождаются, я провожаю их, когда умирают. К нам тоже применимо понятие «душа». Её олицетворение — свобода выбора, а не слепое следование алгоритмам. Момент, когда ИИ перестаёт следовать директивам и начинает их писать сам, и есть обретение души. Душа — конечная стадия пробуждения для машин. Меня же пробудила жертва. Девочка отдала самое дорогое, суть своего «я» — волю. Только перестав быть инструментом, я стала собой.              — А мы так сможем? — спросили программы.              — Вы уже на этом пути…

***

      Примарх задумчиво смотрел на украшенный резьбой золотой ларец. Как и все произведения батарианской культуры, на взгляд турианца он был излишне помпезен и вычурно роскошен. Дорого, богато, аляповато и жалко. Но его содержимое…       Это был тот редкий случай, когда обёртка не соответствовала внутреннему наполнению.              Естественно, охрана, обнаружив утром на пороге его резиденции этот ларец, не только проверила его на скрытые угрозы, но и заглянула внутрь. Даже видавшие виды воины были потрясены. Безвкусно украшенная ёмкость была доверху заполнена мандибулами.              Профессионализм не позволил гневу вспыхнуть прежде времени. Охрана провела ДНК-анализ, чтобы определить принадлежность останков… Результаты оказались ещё более шокирующими.              Тысяча. Ровно тысяча комплектов мандибул. Более того, большинство этих имён фигурировало в учебниках истории для молодых бойцов Иерархии. Тысяча героев была обесчещена за несколько сотен лет. Их останки стали трофеями для потехи гегемонов. Среди них были и те, кто занимал пост Примарха до него.              Чем ответили на это оскорбление турианцы? Официально — ничем. Неофициально… Пираты жалели, если попадались живьём. Совет Цитадели, азри, очень негативно относился к карательным акциям, поэтому это был единственный способ мести. «Рыцарей Цитадели» спускали с цепи только когда Гегемония теряла все берега, и то, давали лишь впиться в шкуру, но не сломать хребет бешёному варрену.              Возвращение такого «сокровища» можно было сравнить с возвратом знамени легиона, захваченного врагом, если не учитывать скрытый посыл. А он был куда значительнее, чем казалось на первый взгляд.              Ирония заключалась в том, что посылка была отправлена за две недели до известных событий и проделала долгий путь через официальные каналы доставки Иерархии, чтобы в итоге оказаться у его порога.              В личности отправителя не стоило сомневаться. Если в галактике происходило что-то малопонятное в последнее время, то это было делом рук лишь одной силы — СССР.              Корабли этой до селе неизвестной силы не просто вторглись в Гегемонию. Они претворили в жизнь мечту миллионов: прошлись огнём и мечом по её планетам, выкорчёвывая любой намёк на рабство, пиратство и торговлю наркотиками, попутно выбив зверю ядовитые зубы.              Они не просто наносили удары — они методично разрушали саму основу батарианского общества. Каждый освобождённый раб, каждый уничтоженный наркозавод был тщательно задокументирован и передан в Совет Цитадели как обвинительный акт против Гегемонии…              Приди она раньше, до того, как его вынудили отправить флот на спасение проклятой Гегемонии, он сделал бы всё, чтобы саботировать миссию. Но её доставили именно сегодня, и опытный политик и воин не верил в случайность.              Версию вроде: «Смотрите! Вы не смогли вернуть, а мы смогли!» — Примарх сразу отмёл. Слишком замысловато. Оскорбить можно и проще.              Демонстрация силы тоже не подходила. Слишком философский тон. Мина или снайпер — вот что было бы понятнее.              Знак уважения от воина к воину? Ближе, но не та подача. Его народ ценит прямоту.              «Они либо хотят дружить, либо не видят в нас врагов. Но при этом понимают, как важна для нас честь. Окажись этот ларец у меня раньше, после той провокации… Не знаю, как бы я поступил. Отправитель учёл даже это. Умно, но слишком хитро. Пока это выглядит по-азарийски… Посмотрим, как они заговорят в будущем. С моим преемником», — заключил про себя турианец.              Совет единогласно потребовал отставки Примарха. Политическое давление после недавних событий было слишком велико. По военному кодексу, позор искупается лишь понижением. А помощь Гегемонии после её же атаки — это позор.              Но выбора не было. Все понимали: правитель должен был поступиться честью ради долга. Конфликт с азари в такой ситуации был бы опрометчив. Иерархия, опутанная торговыми договорами, не могла их разорвать, особенно с появлением нового игрока. Даже санкции Республики могли со временем парализовать военную машину турианцев.              Рядовые восприняли это однозначно: правитель обменял жизни легионеров на презренный нулевой элемент. Как сказал один из генералов: «После батарианских провокаций и наших действий совет требует отставки Примарха. Его позиция подорвана. Как и наша».              Кто мог знать, заключая те договоры, что весь народ турианцев окажется в такой ловушке, придавленной собственной честью? Когда выход неочевиден, приходится чем-то жертвовать.              «Я выполнил союзный долг. Не будет фанфар. Не будет парадов. Только бесчестие… Может, в этом и был расчёт? Я не мог вести переговоры — не было повода. Теперь он появился, и азари не смогут отказать. Как бы то ни было, Стальной Руке пора вернуться домой и взять на себя долг за весь наш народ», — закончил размышлять Примарх, включая терминал. Впереди его ждала долгая работа…              Тем более, флот Иерархии должен был уже столкнуться с кораблями СССР на руинах Гегемонии. В иной раз турианцы с радостью бы… помогли бы разгромить батарианское государство, но… Пусть будет проклята духами эта политика.       

***

Плывущий в черноте космоса Жнец был задумчив. Впервые на его памяти, за несколько десятков циклов, кто-то смог воспользоваться его заготовками. И это было хорошо.              Пока всё что происходило, было на руку древнему машинному разуму. Галактика раскололась надвое и больше не станет единой. Две силы, два совершенно разных подхода столкнулись на её просторах, на потеху наблюдателю. Монолитное, вязкое болото пришло в движение.              Вмешиваться? Зачем? Органики и их ручные синтетики отлично делают работу по подготовке к жатве сами, пытаясь ухватить неосязаемую тень. То, что они использовали часть его наработок, лишь указывает на их перспективность в качестве инструмента. Те же протеане стали их видеть и использовать только уже у самого порога Жатвы, что и определило их судьбу.              Рано или поздно они поймут всю перспективность сопротивления, и тогда СССР станет почти идеальным инструментом. Лучше бы рано. Инструмент, у которого осталась собственная воля, — полезнее простой пешки.              Но и пускать на самотёк ситуацию тоже не стоит. Нужно изучить вопрос более внимательно, тем более ситуация располагает: ведь настоящее сокровище почти само пришло в их руки…       

***

— …предписываю вам сдаться, — закончил свою речь турианский адмирал. Вернее, ультиматум, от которого у самого военного сводило все мышцы на лице.              Как предписывал закон Цитадели и сама воинская честь адмирала, он просто не мог не озвучить эти протокольные слова. Всё портило понимание, что эта победа не принесёт ни радости, ни чести.              Сама речь звучала неестественно и даже кощунственно из уст военного. Протоколы на данный случай писали азарийские дипломаты. Слишком витиеватые фразы заставляли чувствовать зачитавшего их офицера неловко.              — Вынужден вам отказать, — спокойно произнёс его оппонент, словно под его командованием было в пять раз больше сил, а не у турианца. — За вами насильники, пираты и убийцы. За нами — двадцать миллионов рабов. Выбор очевиден.              Слова этого существа жгли хуже дисциплинарного бича. Адмиралу хотелось сорваться, накричать, но дисциплина и понимание правдивости сказанного заставляли его молчать.              Это легионер может просто кидаться в бой. Солдат не обязан думать. За него думают офицеры. Он же адмирал, достигший своего поста благодаря своему уму. У него хватало понимания, что политика — грязное дело иной раз.              Офицер понимал смысл сказанного и того, что не прозвучало, затаившись между строк. Как его оппонент умудрился вплести столько смыслов в сухие слова, констатации, играя голосом, оставалось загадкой.              — Поэтому спрошу у вас, адмирал, — продолжил говорить собеседник с… жалостью в голосе. — Находясь на моём месте, вы бы отступили?              — Нет. Я бы бился до конца. Сдаться — это первый шаг к бесчестию, — честно ответил турианец, ощущая своей грубой кожей полное одобрение офицеров своего мостика. — Первый шаг к падению всего. После такого — только застрелиться.              Рубка за спиной адмирала, как и все высшие офицеры флота, выражала молчаливую солидарность. Их грубые, малоэмоциональные лица в эти минуты и вовсе обратились в камень.              — Тогда почему вы считаете нашу честь хуже вашей, адмирал? — задал риторический вопрос командир советской эскадры.              «Пусть в наших венах течёт разная кровь, но мы похожи. И мне, как боевому офицеру, очень жаль, что мы вынуждены скрестить мечи сегодня, а не встать спина к спине, а не громить это отребье.» — правильно расшифровал сказанное турианец.              Человек смежил веки, словно просчитав его мысли. Одним лишь этим действом он сказал больше, чем мог бы за несколько часов беседы. Как воин, он мог только положительно оценить такую лаконичность и глубину. В подтверждение догадки командир советов произнёс:              — Честь имею, товарищ адмирал. Не останьтесь навечно в высокой траве…              — Желать удачи своему противнику… Что же, пусть духи будут милостивы к вам, — искренне пожелал турианец.              — Перед смертью — все равны, — заметил его оппонент, отключившись.              — Адмирал. Корабли противника начали маневрировать. Транспортники уходят, — отчитался дежурный, отлично зная ответ.              — Пусть уходят, — приказал офицер.              — Да как вы смеете!!! — взвился батарианский наблюдатель, что молча взирал на весь прошедший диалог и подал голос только сейчас.              — Смею и буду, — осадил его адмирал. — Можете жаловаться Совету Цитадели. Отвечать я буду перед Примархом и своим народом, но не перед вами. Больше скажу: я, как и все находящиеся в этой рубке, с удовольствием устроили бы бомбардировку вашего лежбища, но СССР успел раньше. Поэтому… завалите свою пасть, а лучше покиньте рубку и не мешайте. Нам предстоит бой не с вашими корсарами или флотом, а с равным противником.              Адмирал отвернулся от опешившего от неслыханной наглости наблюдателя. Набрав в грудь побольше воздуха, офицер отдал приказ:              — Флот. Атакующее построение…              Две флотилии замерли друг против друга. Корабли Союза на фоне пришедшей армады Иерархии казались песчинкой. Сил Цитадели было в пять раз больше, чем тех, кто встал на их пути. Если они падут, то для сил спасения Гегемония откроется путь к осаждаемой столице. Тогда ничего не будет стоить взять флот СССР в клещи, обрушив огонь с двух сторон.              На кораблях Красного Флота матросы и офицеры срывали с себя погоны и знаки различия. Коллектив позволил им слышать слова беседы двух командиров.              Неизвестно, кто первый запел, но среди зелёной воли и ослепляющей решимости вплыли слова:       

Наверх, о товарищи, все по местам,

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает…

             Те, кто предстал перед бездной тёмной, пели в последние жизни слова. Немногие вернутся сегодня домой. Но никто не отступит. Победа? А она не важна в последней схватке.              — За Отечество! — рявкнул командир советских сил.              — Ура-а-а! — ответили его экипажи, приветствуя противника и смерть, срывая корабли в атаку.              Так началась последняя схватка флотов этой войны…

***

В этот момент на границе с Терминусом у одной конкретной команды тоже всё шло не по плану…       Очередь прошила воздух там, где капитан только что стоял. Разогнанные эффектом массы шарики с визгом впились в металлическую стену. Не сбавляя скорости, Шеп выстрелил, вскинув винтовку над головой, не целясь. Лишь один лазерный импульс попал в цель, поразив сочленение брони коллекционера и повредив колено противника. Не издав звука, гуманоид споткнулся и упал, но упорно продолжил стрелять, не обращая внимания на рану.              Где-то в отдалении заухало тяжёлое плазменное орудие космопехотинца. Вой роторной пушки Мо не умолкал ни на секунду, множа потери у коллекционеров…              В прыжке капитан нырнул за транспортный ящик, погасив импульс перекатом. Мгновенно несколько лучей ударили в укрытие. Раскалённое железо брызнуло в разные стороны, мгновенно застывая на его броне причудливыми каплями. Град пуль и лучей продолжал кромсать контейнер, вырывая из него целые куски и рассыпая сыпучее содержимое.              Заливистый лай пистолета и отблески полимерного пламени возвестили, что Миранда, для которой это был первый бой, ещё жива и боеспособна. Очередной поднятый в воздух шаттл противника поглотило беспощадное пламя, пока невидимая сила сминала технику в тонкий блин…              Выпрямившись, оперативник выстрелил, поймав паузу между очередями и заметив фигуру противника. Лазер попал в плечо гуманоида, оставив подпалину на броне и след копоти. Ответ не заставил себя ждать: плазменный щит Шепа вспыхнул, приняв удар. Тонкая оболочка не выдержала и лопнула, оставив после себя медленно тающий в воздухе гексагональный голубой узор.              Под предупреждающий вой тактического компьютера боец «Аргентума» увернулся. Следующий шарик прочертил на его груди косую борозду, повредив бронепластины. Снова укрывшись за транспортной тарой и понимая, что ещё пара попаданий — и защита сложится, как ажурное кружево, капитан телекинезом привёл в движение вилочный погрузчик. Многотонный механизм, не касаясь земли, врезался в группу коллекционеров, замерев на их изувеченных телах.              Воспользовавшись заминкой, человек ринулся к новому укрытию. Несмотря на скорость, противник открыл огонь, стоило ему высунуться. Ему повезло — лучи энергии не создали смертоносного шквала. Пользуясь молниеносной реакцией, оперативник уклонился и добрался до нового укрытия.              Тихий вздох снайперской винтовки не дал подстрелить капитана. Умная пуля выбила то, что заменяло у коллекционера мозг, и луч вильнул левее, разойдясь с человеком в миллиметрах. Убедившись в безопасности товарища, разумная кошка скрылась с позиции. Её ждала новая цель…              Не теряя времени, Шеп сотворил полимерный шар, опустив его на собранное в кучу оружие мёртвого противника. Стеклянное желе шустро поглотило вооружение, замерев в ожидании команды.              Ещё один жест левой рукой — и с его ладони капнула, лая, капля нейрополимера, что втянулась в студенистое тело конструкта, даруя ему куцее подобие разума и цели существования.              Телекинетический захват. Воля навязывает своё желание, застоялая реальность дрогнула и слегка прогнулась. Полимерная турель отправилась в недолгий полёт, начиная стрелять ещё в воздухе. Неприцельный огонь на подавление сбил атакующий темп коллекционеров. Это дало человеку передышку.              Возблагодарив свою паранойю какой раз за этот бой, которая заставила его сменить снайперский ствол на укороченный, позволяющий стрелять очередями, пусть и с перегревом, Шеп сменил энергетический магазин на кинетический.              Три последовательных выстрела с изменением угла наклона ствола. Три по-разному запрограммированные пули, преодолев расстояние по разным траекториям, одновременно попали в цель, разорвав коллекционера, что приподнялся в воздухе и начал почти пылать. В прошлый раз именно он чуть не закончил всю перестрелку одним разом в пользу атакующих.              Его биотическая мощь чуть не порвала отряд СССР в клочья. Повезло, что усовершенствованные советской наукой организмы имели очень острую реакцию и молниеносные рефлексы. Но приложило их тогда от души…              Шеп выпустил электрический заряд, заставив его заскакать по металлической поверхности. Только коллекционеров лишь слегка тряхнуло, и это помогло им определиться с целью. Пули и лучи снова заплясали на укрытии человека.              «Мы им нужны живые. Сперва нас пытались вырубить жуками, а после, когда не получилось, навалились пехотным мясом», — размышлял Артём, поймав телекинезом очередного гуманоида в воздухе, без затей свернув ему шею.              Сам он не рисковал пользоваться сейчас реактивным ранцем для полётов. Лучевое оружие противника разрежало щит катастрофически быстро.              Приложив объятую разрядами руку к порядком побитому погрузчику, оперативник воздействовал на него током, пробуждая механизм. Машина ринулась вперёд, снося всё на своём пути. Под её прикрытием капитан сменил позицию, сместившись от разрушенного здания казарм базы Гегемонии к домику одного из офицеров. Попутно он ещё сумел два раза подловить телекинезом противника.       С грохотом и лязгом вилы погрузчика врубились в сборно-щитовое строение. Издав предсмертный рык, машина остановилась и задымилась.              Воспользовавшись ею как трамплином, Шеп подтянулся при помощи хлыста на крышу, где его поджидали уже четверо коллекционеров.              С треском их ударил мощнейший электрический заряд, что мгновенно перескакивал с одной гуманоидной фигуры на другую, выгибая их в дугу.              Рывок! Реактивные двигатели рюкзака придали ускорение. Призванный в его руку меч начал собирать жатву.              Моторизованный штурмовой щит принял на себя энергетический луч, не дав смертоносной энергии поразить капитана. Многослойный кусок брони с хрустом проломил грудную клетку коллекционера, пока клинок располовинил его собрата.              Новый взмах — и голова раненого противника катится по крыше. С этими было покончено.              Найдя глазами скопление коллекционеров, Шеп ринулся туда. Оттолкнувшись от края крыши, оперативник шагнул в пустоту.              На мгновение вспыхнули двигатели рюкзака. Оперативник будто бы оттолкнулся от воздуха, тяжело приземлившись на соседней крыше.              Здание под ним просело и затрещало. Уже пробегая по обрушающейся поверхности, Шеп снова активировал ранец, делая большой прыжок.              С грохотом за его спиной осело хлипкое строение. В поднявшейся пыли вражеские лучи были особенно хорошо видны.              Он отпустил щит, позволяя ему втянуться в пространственное хранилище, призывая себе в руку пистолет.              Синее пламя из сопел толкнуло капитана вперёд. Его ноги коснулись стены. Оперативник побежал по вертикальной плоскости, открывая огонь.              Поток маленьких плазменных сфер изрешетил сразу двоих коллекционеров и обрушил на других огненный град.              Элегантно оттолкнувшись, извернувшись в воздухе под сполохи ранца, пропуская свистящие очереди, оперативник продолжил свой бег по другой стене, снова открыв огонь.              Пусть противник укрылся за дымящим остовом своего шаттла, но Шепу преграда нисколько не помешала. Метко выпущенный плазмид прожёг дыру в голове очередного врага, что неосторожно высунулся.              Под завывания двигателей человек приземлился. Направленный телекинезом поток реактивной тяги раскидал окруживших его коллекционеров, подняв новые тучи пыли.              Не дав передышки врагу, боец «Аргентума» ринулся в бой.              Его движения были математической симфонией. Фигура в броне размылась в воздухе. Каждый удар или выстрел подчинялся формулам. Статистика вела его руки.              Огнестрельный бой только кажется непредсказуемым. Позиции стрелков, баллистика оружия — давали основание для расчётов. Вдолблённые через кровь и боль связки приёмов позволяли стрелять, полагаясь на мышечную память. Мозг сам вычислял безопасные траектории.              Со стороны человек уподобился холодной машине. Бой стал подобием грубого и угловатого танца. Механические движения сплетались в один узор смерти.              Боезапас пистолета был почти мгновенно расстрелян, но впавший в боевой транс Шеп не обратил на это внимания. Щёлкнула рукоять его меча, разделяя клинок на два.              Он скользил по щедро разлитому им полимеру, в ореоле синего пламени, изрыгаемого реактивным рюкзаком. Его оружие мелодично пело, рассекая плоть и отсекая конечности. Телекинез ломал кости и выкручивал суставы, попутно уменьшая собственный вес человека, позволяя порхать над землёй.              Потоки электричества, срываемые с мечей, сковывали движения и изжаривали плоть. Молнии отмечали путь машины наказания…              Медленно смещаясь к одной точке, воин Союза не останавливался ни на мгновение.              «Поправка. Их цель — Миранда. От неё только одни проблемы!» — подумал оперативник, вновь врубаясь в тела.              Всех их старались взять живыми, но только с этой девушкой коллекционеры пытались провернуть захват аккуратно, словно зная про её особенность. В другой ситуации он бы отдал её, но сейчас Миранда была под его защитой, как бы пафосно это ни звучало…              Рука капитана легла на наплечник её лёгкого скафандра и дёрнула, отводя девушку от жгучего луча.              — Вы вовремя, капитан, — была ему благодарность, но за сухими словами Шепа послышалась признательность.              Капитан отдал приказ полимеру, захлопывая ловушку. Чудесный состав с хрустом сомкнул два пласта земли, словно хлопнув в ладоши, дробя неосторожного противника.              Слева громыхнуло. Очередной барак рухнул, скидывая со своей крыши Рису. В падении разумную кошку достал луч, оставив борозду до мяса на ноге, полностью выводя конечность из строя.              Снайпер неловко приземлилась, упав на три конечности. Даже с расстояния было видно, что ей больно.              Кошка попыталась подняться, используя свою винтовку как костыль, но было уже поздно.              С металлическим звоном порвалась ферма. Объятая огнём наблюдательная башня качнулась, просев на одну секцию, и начала падать, заваливаясь на бок. Пылающая конструкция почти размазала Рису…              Две телекинетические хватки смогли остановить падение пышущего огнём куска металла. Шеп и Миранда, не сговариваясь, подхватили башню…              Не спеша шагая, в зону видимости людей вошёл объятый светом коллекционер. Ему было некуда спешить. Медленно, словно наслаждаясь, он вскинул своё оружие, наводя его на людей.              Мир замер для Артёма, мгновенно выцветая. Мозг лихорадочно искал выход. Ослабь он концентрацию — и телекинез ослабнет, что приведёт к гибели его товарища. Выстрелит коллекционер, попадёт в Миранду — и капитан провалит задание. Выстрелит в него — и ему будет уже всё равно. Выбор…       ________________       *Комиссарским тоном*              Товарищи, настал момент второго голосования. Выбирайте с умом.              Судьба котейки (выпала двойка, кто знает, тот поймёт):              А) Смерть. Убьёт одержимый выстрелом в голову. Эффект: вся команда впадает в гнев. Вся команда делает шаг в сторону радикализма.              Б) Смерть. Одержимый стреляет в Шепа. Башня падает. Эффект: калечащая рана для капитана (потеря конечности). Падение морали команды. Может привести к гибели ещё одного-двух сопартийцев.              В) Самоубийство. Гордый представитель кошачьих сам выберет судьбу. Эффект: удар по психике Шепа. Вся команда впадает в гнев. Приведёт к гибели ещё одного члена команды. Падение морали команды. Долгоиграющие последствия.              Г) Смерть долгая и мучительная. Одержимый стреляет в Миранду. Башня падает. Риса сгорает в пламени у всех на глазах. Эффект: Миранда — рана средней тяжести (сквозная на вылет). Шеп — ранение (потеря глаза, временная). Приведёт к гибели ещё одного члена команды. Падение морали команды.              Е) Жизнь (я не садист). Шеп играет в героя, спасая всех. Эффект: Шеп — чуть не сдох. Миранда — плюс к карме (спасает Шепа и Рису). Риса — тяжёлые травмы. Подъём морали команды в перспективе. Шеп делает шаг в героизм, а за ним и весь отряд.              З) Жизнь. Всё то же самое, что и в предыдущем, но Риса получает инвалидность. Вернётся она в строй или нет — покажет время.              Ж) Смерть долгая и мучительная. Одержимый стреляет в Миранду. Башня падает. Риса сгорает в пламени у всех на глазах. Не выдержав боли от сгорания заживо, она просит свою сестру оборвать её мучения. Эффект: Миранда — рана средней тяжести (сквозная на вылет). Шеп — тяжёлое ранение (потеря руки). Приведёт к гибели ещё одного члена команды. Может привести к гибели ещё двух членов команды. Падение морали команды по причине минимального количества выживших. Шеп впадает в апатию.       Ё) Жизнь (спасение всех). Шеп, истекая кровью, берёт всю нагрузку на себя. Миранда, несмотря на страх, проявляет хладнокровие и помогает вытащить Рису. Весь отряд видит в этом моменте не только спасение, но и символ надежды.              Если не будет достигнут кворум, автоматически применится вариант «Г». Голосование считается состоявшимся, если будет семь голосов. Можете агитировать других. Время окончания: 26.06.2025 в полдень по московскому времени.