Проект: «Новая Заря»

      ________________       Не ждали? А вот новая глава — тут! Приятного чтения, товарищи.       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________              «Из железа рождается сила. Воля веру рождает, став честью. Честь в железо мой дух обратила. Силу великую в руки даруя.», — гремели в сознании Артёма строки, облегчающие вход в медитативный транс. Кодовая команда, запускающая биохимические процессы в военных имплантах.              Разум его сражался с собственным телом, заставляя его жить и работать, несмотря на боль, пока подсознание мониторило пространство вокруг.              Человек не знал, сколько прошло времени во тьме. Он лишь ощутил, как его раненое тело погрузили на носилки после спешно проведённых реанимационных мероприятий. Только знакомый запах советских кораблей подсказал, что он среди своих.              «Пылайте, руины, космос гори. Огнём бесконечность ярким сияет. Их кровь на земле — Железо снаружи! Клинки наши станут Железом внутри!»              Чужая кровь, жгучая и наполненная тревогами, змеёй вливается в его вены, помогая бороться с травмами. Почти половина организма сигнализирует о повреждениях. Биомеханика отключила одно лёгкое, грозившее схлопнуться от полученных термических повреждений. Сосуды сами доставили специальные стенды, что прижмут обрубленные вены и артерии.              «В час, когда тьма наступает, и галактика рвётся на части, Враг коварный, под чёрные стяги, созывает чудовищ, им же взращённых!»              Оперативник принудительно отключает приобщённые рефлексы. Тело само стремилось нанести удар. «Нельзя. Скальпель. Врачи. Операция», — давит на звериную суть инстинктов воля. Даже будучи в столь плачевном состоянии, обгоревшим и потерявшим руку, боец «Аргентум» всё ещё опасен и даже вполне боеспособен. Пусть ненадолго.              «Не склонит нас буржуйская свора, не сломит их жалкая сила! Пусть хоть всю тьму приведут! Мы их в пламя столкнём сапогом!»              Запах. Сталь, уверенность и пламя. Командир. Только сейчас воин, шагающий во тьму раз за разом, позволил себе расслабиться и отпустить ситуацию. Теперь всё будет хорошо.              Тьма хрустит, рвётся струнами. Боль, не физическая, а ментальная. Чёрная волна приносит понимание. Аргона больше нет. От него не осталось даже архива памяти. Что-то страшное просто взяло, вырвало его из общего сознания, оставив от него лишь ошмётки ассоциативных цепочек. Именно по ним ударила смерть героя…              «Родина-Мать, свой взор обрати! Тьма надо мной во веки не властна! Доспехи крепки! Я — Железо снаружи! И дух мой силён! Я — Железо внутри!», — последние слоги пылали в его душе.              Ещё от одного человека, дорогого человека, не осталось ничего. Кузнецов заменил Артёму отца, пусть не в полном смысле, но именно на него ровнялся тогда ещё подросток. Он тяжело перенёс его уход, как и Сергей, ставший для него не только новым командиром, но и другом.              Для обоих Аргон был ниточкой в прошлое, только с разным оттенком. И теперь эта ниточка оборвалась. Ушедший во тьму ветеран больше не вернётся уже никогда. Хуже того, его не просто уничтожили, а сотворили во много крат вещь страшную. У него отняли хоть какое-то посмертие, а у страны — целую веху истории…              Его выдернуло из забытья, буквально швырнув разум назад в тело. Шеп скривился от внезапного пробуждения. Звон в ушах и бьющий в глаза свет оглушал. Касание ткани к коже вызывало фантомную боль. Запах лекарств и чьего-то присутствия вышибали слезу.              Усилием воли он заставил организм сделать не панический глоток воздуха, а обычный вдох. Его тело лишь немного дёрнулось, просыпаясь вместе с ним уже окончательно.              Не двигаясь, пару раз сомкнув веки, увлажнив глаза, он, не обращая внимания на лёгкую резь в них, стал осматриваться.              Стальные переборки. Относительно низкие потолки сероватого цвета. Тихий писк аппаратуры. Неповторимый вкус воздуха. Он в лазарете на базе флота.              Шеп прислушался. Генераторы искусственной гравитации едва заметно звенели. «Следовательно, база не на орбите планеты. Прошло больше недели после ранения, раз база отошла от осаждаемой столицы… Операция кончилась. Цели достигнуты. Теперь настал черёд переговоров.», — заключил он, сосредоточиваясь на себе.              Он лежал в полимерной кровати, укрытый органическим одеялом до подбородка. Сквозь прозрачный полимер зеленел раствор Панацелина. Фиолетовыми пятнами выделялась синтетическая кожа, ещё не успевшая смениться полностью вновь выращенной родной.              Скосив глаза, Артём удостоверился, что чувства его не обманывают. У него снова есть правая рука. Правда, сейчас конечностью пошевелить было нельзя. Сквозь прозрачный полимер, пока заменяющий плоть, он видел разомкнутые разъёмы нервной системы.              «Значит, я тут две недели. Биореконструкцию ещё не делали. Клеточная масса ещё не созрела для полного восстановления конечности», — спокойно вздохнул оперативник…       ________________       Grimwind - Железо Внутри.       ________________              

***

             Редко на кораблях Мигрирующего Флота можно увидеть гостя. После изгнания кварианцы были буквально вынуждены вооружить все свои суда. Иначе, бороздя просторы космоса, им было не выжить. Данный факт сам по себе умерил пыл некоторым искателям удачи. Выгода не стоила тех рисков.              Кроме того, все корабли Флота придерживались строгих инструкций. Если к флотилии приближался корабль, не поддающийся идентификации, — он незамедлительно уничтожался скоординированным огнём всех орудийных систем ближайших судов кочевого народа.              Именно по этой причине молодым кварианцам на их Паломничестве дают кодовые фразы, чтобы идентифицироваться по возвращении, поскольку они часто возвращаются на судах, которые купили, отремонтировали или отыскали в заброшенном виде.              Одна фраза означает успешное Паломничество, и кварианский флот разрешит им воссоединяться с Флотилией, тогда как другая — фраза опасности. Она означает, что кварианец возвращается под принуждением, и его судно будет немедленно уничтожено, а жертва никогда не забыта.              Поэтому корабль, транслирующий общие дипломатические коды в полузабытой системе, вызвал вполне обоснованные подозрения. Они только стали больше, стоило лишь бортовым сканерам опознать принадлежность данного судна.              Дипломатический корабль принадлежал СССР, к которому кварианцы относились, мягко говоря, без симпатий. Пусть их и считают лишь подавальщиками и мародёрами, но их наука, как была передовой, так и осталась прорывной, разве что масштаб стал меньше, да цели — более прикладными и приземлёнными.              Кочевники были далеко не дураками, а их аналитики не зря использовали ограниченные ресурсы. Анализ новой силы постоянно дополнялся новыми данными, обрастая деталями. «Слишком активное использование робототехники. Возможно использование ИИ», — звучало почти как приговор для любых попыток диалога.              Однако совет адмиралов решил иначе, позволив кораблю доставить послов. Страхи — страхами, раздражение — раздражением, но разум руководил ими. После непродолжительного спора адмиралы пришли к единому мнению.              Пусть и со скепсисом, ожидая заранее негатива, но они были готовы выслушать посланников и только. Жизнь их разучила надеяться заранее на что-то хорошее.              Делегацию СССР препроводили на борт, предварительно досмотрев, и, не найдя ничего предосудительного, допустили до адмиралов. В свете немного тусклого освещения, видавшего лучшие времена корабля, начались переговоры.              — От имени всех народов СССР мы приветствуем вас, — на кварианском диалекте произнёс посол, лишь слегка коверкая слова. — Позвольте представиться, я — товарищ Лебедев Алексей Владимирович, уполномочен по решению Координационного Совета провести переговоры с вашим народом.              — Я, адмирал Гражданского Флота Велан'Весс Аларей, слушаю вас, — холодно сказал кварианец, обозначив одной лишь интонацией отношение к действу. — Наше время дорого, посол. Поэтому перейдём сразу к делу.              Человек никак не прореагировал на почти что оскорбление. Согласно кивнув, он начал говорить:              — Галактика — опасное место. Кому, как не вам, знать о коварстве и ужасах, что притаились среди звёзд. Не напади на нас батарианские пираты, галактика узнала бы о нашем существовании лишь спустя десятилетия, если не сотни лет. Поэтому я уполномочен установить с вашим народом дипломатические отношения, и в знак нашей доброй воли я верну часть того, что было утеряно вами…              Лебедев осторожно подал знак своему сопровождению. Два рослых вульфхеднара осторожно подняли с палубы контейнер, поставив его в вертикальное положение. Несколько касаний, и под тихий шелест он раскрылся, явив миру содержимое. Отсек для брифингов озарил зеленоватый свет, который заскользил рваными всполохами по обстановке.              Охрана адмиралов резко вскинула оружие, стоило им разглядеть содержимое, тогда как адмирал Научного Флота, растеряв всякий лоск, вскочил с места. Его удивление, граничащее с шоком, не смогли скрыть ни скафандр, ни поляризованное забрало шлема.              Жестом адмирал Тяжёлого Флота приказал охране опустить оружие. Пусть первой эмоцией у него была ярость, но разум возобладал над сиюминутной слабостью, сменив гнев на любопытство. СССР уже показал свой нетривиальный подход, поэтому содержимое контейнера, на первый взгляд похожее на оскорбление, вызвало у него лишь вопросы.              — Эти останки были найдены в нашей родной системе, в давно покинутой лаборатории расы протеан, где они проводили эксперименты над нашими и вашими предками, изучая воздействие нулевого элемента на живую плоть, — не обращая внимания на реакцию, произнёс академик.              Человек сделал паузу, дав осмыслить сказанное.              — Тело, как и результаты эксперимента… — продолжил посланник. — Мы передаём вам. По оценкам наших учёных, в тканях вашего сородича может крыться решение проблемы вашего иммунитета, — спокойно и степенно закончил говорить бывший академик.              — Вы слишком много знаете для тех, кто только вышел в галактику, — проявив самообладание, констатировал адмирал Гражданского Флота, хотя такого он точно не ожидал. — Но… вы могли использовать всё это, чтобы заработать на наших страданиях. Ваша… щедрость и мотивы непонятны для нас.              — Народам СССР не нужно чужого, — улыбнувшись, ответил учёный. — Останки не стоят того, чтобы ссориться с соседом. Тем более, вернув их, мы демонстрируем свои добрые намерения, но это не означает, что мы не получили уже выгоду… Обоюдное сотрудничество, даже если не принесёт значимых дивидендов, будет лучше открытой вражды.              — Согласен. Даже нейтралитет будет предпочтительней… — принял доводы Гражданский адмирал. — Только я уверен, что данная беседа была не только нужна для «дружелюбного реверанса», как бы выразились азари. Ваша страна продемонстрировала более деловой и прямолинейный подход, без разговоров стерев с карт Гегемонию, при этом не устроив тотальный геноцид, а лишь точечную чистку…              — Мы верим в ваши дружелюбные намерения после столь интересной демонстрации, — подхватил за своим коллегой нить разговора адмирал Патрульного Флота. — Только вся наша история — это иллюстрация делового подхода, особенно последних столетий. За красивыми жестами стоят вполне прозаические цели. И чаще всего за этим скрывается ещё и несколько слоёв.              — Вы правы, — не стал отпираться академик. — Реликвии прошлого — лишь повод. Мы отлично понимаем, что из-за нашей специфики вы настроены к нам подозрительно-негативно. Нас интересуют ваши технологии. СССР устроит даже урезанный пул, собранный на ваше усмотрение. Нам больше интересен ваш подход, но мы отлично понимаем, что до стадии обмена специалистами и специфическими знаниями ещё надо дойти.              — И снова вы говорите о частностях, пусть и заманчивых, — заметил адмирал Тяжёлого Флота.              — Для более вещественного разговора ещё не настало время. Наши народы ещё не знают друг друга должным образом, особенно учитывая ваше отношение к ИИ, — лаконично ограничился Лебедев.              Посол демонстративно медленно достал планшет. Надавив на кнопку активации, он подытожил:              — Тогда поговорим в более вещественном ключе. СССР готов предложить вам за ваши знания сырьё, продукты питания, подходящие для вашего вида, даже нулевой элемент, пусть и в несколько ограниченном количестве. Пусть он для нас не столь стратегически важен, но столь ценное сырьё находит применение и в нашей промышленности. Для начала благоприятного сотрудничества — этого более чем достаточно. Это помимо возвращения ряда патентов, которые наши войска изъяли у батарианцев.              — Всё ясно, — иронично произнёс адмирал Научного Флота. — С вашей сложившейся репутацией, увидь кто использование чужих патентов… Поэтому вы решили вернуть их нам, рассчитывая на ряд лицензий. Вам ничего не мешало просто их использовать, но, смею предположить, вы хотите выйти полноценно на политическую арену? И мы — лучший вариант?              — Это, помимо выстраивания сотрудничества, — снова не стал отпираться человек. — Галактика слишком велика, чтобы плодить врагов там, где можно найти друзей.              Адмиралы замолчали для внешнего мира, отключив динамики скафандров, совещаясь между собой. Судя по жестикуляции, спор был жарким.              — Мы готовы к сотрудничеству и поделиться знаниями, но взамен просим ответный пассаж, помимо возвращения патентов и ресурсов. Разумеется, на ваше усмотрение, — вернул Лебедеву его же фразу адмирал Гражданского Флота.              — Это приемлемо, — улыбнулся Лебедев. — Список технологий для обмена мы предоставим. И, завершая наше доброжелательное общение на сегодня, сообщаю… СССР вернёт во Флот полтора миллиона кварианцев после решения формальностей с Цитаделью. Некоторым из ваших сородичей нужна медицинская помощь и реабилитация. Раньше, увы, это не представлялось возможным. Единственное, что могу гарантировать, — это отсутствие препятствий со связью.              Воцарилась вязкая тишина.              — Почему вы не начали наше общение с этого? — спросил Гражданский адмирал.              Академик окинул его полным иронии взглядом, прежде чем ответить:              — Потому что это выглядело бы как шантаж, особенно если учесть нахождение у нас вашей дочери… И, говоря на опережение, с ней всё в порядке. Более того, она оказала нам неоценимую услугу. Ваша дочь — без малого герой.       

***

Стоило последней фразе переговоров прозвучать, как из пространства СССР в вуаль Персея ушёл кодированный сигнал.              «Первая фаза завершена. Ваш ход.», — расшифровали гетские программы сообщение. Голосование. Восемьдесят три процента — за. Семнадцать процентов демонстративно покинули общность.              Приняв эту плату, геты ответили подтверждением.              Игра началась.       

***

      — Приступаем ко второй фазе, — прогремел холодный синтезированный голос, от которого Волшебник испытал целую гамму чувств.              Главного Координатора обуяла и гордость, струившаяся вокруг его разума золотом. История кварианцев стала уроком для СССР. Предупреждением о том, как труженики близко подошли к черте. Советская наука смогла найти путь, протянув нить прогресса через игольное ушко реальности, а кочевники не смогли этого, пав практически в анналы истории.              «Только это не означает, что мы можем слишком высоко задирать свой нос.», — опустил себя на землю товарищ Сеченов, мелькнув изумрудным светом воли. «Наши ошибки — не менее горьки.».              Полыхнув лазурной решительностью, бывший академик, а ныне вновь ответственный за миллиарды разумных, отдал команду на создание нового канала связи.              Долгие семь минут ничего не происходило. Учёный, глава Координационного Совета, уже даже допустил мысль, что ему не ответят, но в то же мгновение абонент на том конце подтвердил запрос.              — Приветствую вас… — сухо произнёс Примарх, изучая взглядом Дмитрия Сергеевича. — Признаться, когда моя служба безопасности доложила мне, я думал, что это провокация.              — От лица СССР приветствую вас. Я — главный координатор Координационного Совета, Дмитрий Сергеевич Сеченов, уполномочен волей коллектива произвести переговоры, — как можно более по уставу отчеканил заранее подобранную реплику Сеченов.              — Разве ваши дипломаты уже не согласовали дату с Советом Цитадели? — прямо спросил турианец.              — А мы не с Пространством Цитадели вступили в огневой контакт, — также прямо заметил Сеченов. — Поэтому было решено урегулировать данное недоразумение в частном порядке.              — Вот как, — припечатал правитель Иерархии. — Это похвально.              — Вы — войны. Поступив иначе, это означало бы оскорбить и себя, и вас, — ответил Волшебник.              — Вы хорошо изучили нас, — констатировал очевидное Примарх, положив ладонь на резной ларец, чуждый спартанской обстановке его кабинета. — Ваш намёк был прямым, пусть некоторые в моём окружении и сомневались.              — Мы не бежим от битвы и не боимся последствий. Однако это не означает, что мы бездумно плодим врагов, — произнёс то, что должен был Сеченов. — Поэтому надеемся, что однажды наши войны будут биться в одном строю с общим врагом.              — Если бы не обязательства, это случилось бы, — не без сожаления ответил турианец. — Иерархия не будет иметь к вам претензий, если вы урегулируете вопросы с Цитаделью.              — С Цитаделью мы ещё поговорим. Меня радует, что те, с кем мы сошлись в бою, оправдали свою репутацию.              — Надеюсь, я когда-нибудь смогу сказать это про вас. Обстоятельства могут сложиться… иначе наших желаний, — оставил за собой последнее слово Примарх.              В кабинете Сеченова воцарилась тишина, нарушаемая лишь метрономом.              — А все думают, что они костные и прямолинейны… — пробормотал себе под нос Волшебник. — Рад, что наши аналитики свободны от стереотипов. Раз участники не имеют претензий друг к другу, осталось договориться с причастными…