Проект: «Новая Заря»

      ________________       Автор сварился в крутую, поэтому глава задержалась. Приятного чтения.       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________       Зал переговоров был наполнен тишиной. Света, лившегося из узких, маленьких окон, было недостаточно, чтобы рассеять мрак серых стен. Лишь свечение информационных планшетов хоть как-то оживляло обстановку за большим круглым столом, что был вырезан из единого куска чёрного мрамора с Тессии.              Советники и батарианский посол затаили дыхание, в ожидании, когда делегация СССР изучит составленный проект мирного соглашения. Это ожидание пропитало воздух, сделав его вязким и влажным, словно в преддверии грозы.              — Неприемлемо, — тихий голос Сеченова вернул окружение к жизни, разойдясь эхом от стен излишне пустого и обезличенного зала.              Главный координатор положил планшет на стол, взирая поверх очков на советников. Из его речи исчезла мягкость и элегантность. Сейчас он был правителем, а не дипломатом, что свято чтил свой долг.              — Этот документ попирает интересы рас народных тружеников и все коммунистические принципы, коими руководствуется наше общество. Никакого статус-кво.              — Не вы ли мне говорили, господин Сеченов, что СССР не претендует на миры Гегемонии? — заметила Тевос, не изображая ни капли радушия. — Совет не потерпит аннексии миров и будет вынужден принять решительные меры в случае возобновления агрессии.              — Иными словами, вы сейчас бряцаете оружием, угрожая нам мощью вашего объединённого флота? Не находите это ироничным, советник? — не скрывая сарказма, расслабленно выдал Сергей Нечай, будто бы он при этом не находился на прицеле по крайней мере десяти снайперов одновременно. — Не вы ли нас упрекали полчасом ранее, как вы там выразились… «в излишне милитаристских настроениях»?              Вся его закрытая поза буквально разила презрением к азари. Слишком она, по мнению Нечаева, была похожа на дельфинида. По крайней мере, так же играла словами, как эти разумные рыбины.              — Для вас — советник Тевос или госпожа Тевос, это, во-первых, — излишне резко бросила дипломат, которую последние события и крушение основополагающих понятий выбило из колеи, но тут же взяла себя в руки. — Во-вторых, я лишь указала на нашу решительность и непреклонность позиции по данному вопросу. Эскалация конфликта недопустима!              — Как будто нужен нам этот огрызок? — задал сам для себя риторический вопрос командир «Аргентум». — Это во-первых… А, во-вторых, мы своих «господ» развесили на столбах и деревьях за всё хорошее. Уверены, что хотите, чтобы я вам обращался со слова «госпожа»? Я-то могу, но потом, возможно, вам не понравится…              Намёк был ничем не прикрыт. Грубость просто сочилась между слов. Тевос, привыкшая к определённой доле преклонения к своей расе, даже слова не нашла, что ответить.              Видя её возмущение, Нечаев повернул голову к турианскому советнику, спрашивая:              — Напомните, уважаемая советница, мы же вроде с вами лишь сошлись в бою, а не с объединённым флотом?              Сеченов, в глубине души желавший сказать примерно то же самое, получив мыслеобраз от своей дочери, анализирующей каждый жест присутствующих в реальном времени, хмыкнул, привлекая к себе внимание.       — Пусть слова прозвучали излишне грубо, но доля правды в них есть, и весомая. Мы не претендуем на территории Гегемонии. Нас устраивает и сложившаяся ситуация с нахождением воинского контингента, — вернул в дипломатическое русло разговор главный координатор Союза.              Советница Виридия лишь мысленно хмыкнула, припоминая сумму кредитов, ежедневно уходящую на обеспечение флота её народа, расквартированного в Гегемонии. Что самое главное, данное мероприятие полностью финансировалось Республикой азари, ложась на бюджет гордой расы весомым обременением. По-другому и быть не могло, ведь основные залежи нулевого элемента были под контролем синекожих дев. Так что Иерархии нахождение её флота вне причальных стенок не стоило ничего, а вот азари…              — …однако мы стремимся к миру и не хотим обременять рабочих ваших стран, чьей обязанностью станет спонсирование содержания… ваших миротворческих сил, — нашёл, как обозначить повышение налогов, Сеченов. — Мы готовы отвести войска, но взамен — создание нейтральной полосы по сорок третьей параллели, согласно вашей карте галактики…              — Это возмутительно! — взвизгнула Джа’Шира, от чего её жирное тело завибрировало. — Мало того, что всё ваше племя варваров прошлось по нашим планетам, сметая всё на своём пути, мало того, что вы разрушили всю нашу промышленность, не считаясь с потерями мирного населения, вы нас неприкрыто грабите!              Она, к облегчению всех собравшихся, ударом локтя вбила назад свою потную и липкую грудь в корсет. Перетянутый наглухо предмет одежды опасно хрустнул пластинами, принимая в свои объятия объёмные телеса. Затянутые наглухо завязки ещё сильнее прогнули крючки, а прокравшийся сквозь миазмы резких духов запах потного и немытого тела ударил по обонянию как биологическое оружие.              Сидящая по одну с ней сторону стола Тевос посерела, покачнувшись, но удержав идеальное лицо. Виридия, задержавшая дыхание, украдкой смахнула выступившие слёзы. Советник Келох остался невозмутим. Он просто потерял способность чувствовать хоть какие-то запахи годы назад.              Делегация СССР, видавшая и не такое, лишь слегка морщилась от обертона посланника. Её голос вибрировал в такт колыхания её телес, заставляя отвисшую в двух местах грудь раздуваться при каждом произнесённом слове. Сами же слова вбивались в уши, словно толкаемые промышленным пневмомолотом, и мерзостно-приторной интонацией обвинительного тона.              А когда до товарищей дошёл ничем не передаваемый запах дыхания разошедшейся батарианки… Воздух зазвенел, но не от звуков, а от всё пробирающей вони. Тут даже бойцы «Аргентум», некоторые из которых совершили, недавно заплыв в канализации, полной нечистот, не выдержали, уже в открытую достав платки.              — …вы просто не имеете права! — окончательно выдохлась дама, ударив по столу рукой.              «Пуф.», — её кулак шлёпнулся о поверхность стола. «Шмяк-шмяк.», — вторили ему два её подбородка из четырёх.              Джа’Шира угрожающе, как она думала, смотрела на делегацию СССР, пытаясь отдышаться, пуча заплывшие жиром глаза на главного координатора. В мыслях она же хотела не придушить своего политического противника. Эта растительность на лице Сеченова возбуждающе завораживала её. Мысль посла была так громка, а эмоции сильны, что эмпаты Союза разом пожалели, что вообще что-либо сегодня ели. Усиленная постоянной ментальной практикой фантазия нарисовала слишком реалистичные картины.              На другом конце трансляции, в СССР, разом скривились все зрители. Наблюдающие за всем действом ИИ аж подвисли на несколько секунд, что для сверхмощных систем было колоссальным временем. Они тоже представили…              — Тогда назовите хоть одну колонию или добывающую базу, находящуюся за этой параллелью? — спокойно задал вопрос главный координатор, мысленно мечтая о сигарете впервые за сорок лет, а лучше о бокале коньяка, дабы перебить липкий холодок чужих мыслей и эмоций, пускай и ослабленных, но от того не менее навязчивых.              Батарианка пыталась вспомнить, даже уже собиралась произнести наобум одно из названий какой-либо дыры, но осеклась. Она поняла, куда клонит правитель СССР. Слишком очевидна стала параллель в недавних исторических событиях, которую провести для неглупой посланницы не составило труда.              — Что и требовалось доказать, — продолжил наступление Сеченов. — Смею предположить, что помощь, оказанная вам Цитаделью, была не безвозмездной?              — Это так, — ответила за Джа’Ширу Тевос, отлично понявшая, куда ведёт человек.              Посол Гегемонии только и могла, что молча сжать свои кулаки, проглотив всю грязную брань, вертевшуюся на языке. Она видела, как сразу же оживились турианский и саларианский советники, в чьих взглядах читался расчёт, и плевать им было на её страну.              — Тогда предложу компромиссный вариант, — подытожил координатор. — Все стороны объявят этот регион космоса демилитаризованной зоной, а в качестве платы Гегемония или любая другая страна, взявшая роль её правопреемника, обязуется предоставить доступ, разрешив эксплуатацию и добычу природных ресурсов для рас Цитадели. Нас такое решение устроит, ведь нам было лишь необходимо обезопасить свои границы, а патрульные эскадры стран-участников договора — это не базы подлёта и стоянки флота у себя под боком.              В глазах у Джа’Ширы потемнело от ярости. Только что у территории бывшей Гегемонии отняли одну шестую, и с этим ничего нельзя было поделать. Ни одна из фракций, сейчас борющихся за власть на руинах государства, банально не примет правовые обязательства, даже если победит.              Цитадель же получит контроль над полной ресурсов кладовой, сдвинув границы батарианских земель к реально ими контролируемым. Самое плохое для посланницы будет в том, что её подпись будет стоять под этим позором. У неё нет выбора, кроме как подписать это, как представителю власти покойного Гегемона.              Пусть у неё на родине этого не признают, но для Цитадели это будет неважно. Совету нужно как можно скорее прекратить этот конфликт и перевести ресурсы на решение внутренних проблем и нивелирования убытков.              — И нас такое решение полностью устроит, — после недолгого совещания резюмировала Тевос, высказав свою волю и волю своих коллег.              — От лица правительства Гегемонии заявляю — мы согласны, — скрипя зубами выплюнула батарианка, размышляя о своих дальнейших действиях. У неё внезапно стало слишком мало времени, а сделать надо было так много, чтобы спасти свою шкуру…       

***

      — …правительство Иерархии настоятельно рекомендует покинуть Тессию своим гражданам при первой же возможности, — диктор-турианец произнёс фразу почти как приказ. — На фоне приговоров и вскрывшихся подробностей, в Республике было введено военное положение на всей территории…              — Как этих тварей синекожих перекорёжило! — восхитился кварианец. — И это только четыре часа прошло!              — Зато вахта бодрее идёт, — заметил его друг.              Дежурная вахта на кораблях Флота была нужным, но порой очень скучным занятием. Без возможности полноценного ремонта в доках суда кочевников страдали от многочисленных аварий, вызванных интенсивной эксплуатацией. Чего говорить, ведь даже дети знали, как в случае чего нужно чинить магистрали систем жизнеобеспечения и восстанавливать проводку. Поэтому скучные вахты воспринимались необходимым злом.              Сами вахтенные, страдающие от скуки, особенно в ночные смены, ворчали, но в то же время радовались скучности этого занятия. Ведь если они изнывают от ничего не делания, то на корабле — всё работает штатно.              Корабль, на котором несли вахту кварианцы, был типичным представителем флота кочевников — изношенным, но упрямо державшимся на плаву. Корпус его был испещрён шрамами от микрометеоритов и старых боевых повреждений, а краска на бронепластинах давно выцвела, оставив после себя лишь потёртые серо-стальные пятна.              Внутри пахло озоном, гарью и слабым, но навязчивым ароматом переработанного воздуха — смесь, знакомая каждому, кто хоть раз ступал на борт судна, не видевшего доков несколько циклов. Где-то в глубине корпуса тихо постукивал неисправный вентилятор, а панели управления местами мигали жёлтыми индикаторами, напоминая, что корабль держится на честном слове и мастерстве экипажа.              Только порой ночные вахтенные просто лезли на стену от скуки. Не на всех кораблях даже были голопроекторы в свободном доступе. Это не самая нужная аппаратура для корабля. Многие и вовсе обходились омни-инструментом, но на посту пользоваться им в личных целях было категорически запрещено.              Поэтому на то, что вахтенные смотрят на общественном проекторе новости и развлекательные передачи, капитаны смотрели сквозь пальцы. Естественно, если неисправности устранялись оперативно.              — В галактике всё сейчас бодрее идёт, хотя неделю назад казалось, что куда уж бодрее… — заметил первый, глядя на развернувшуюся на экране картину безумия, пополам с религиозной истерией. — Килла. Не думал и не гадал, что азари настолько отбитые.              Голографический экран мерцал, временами теряя чёткость — сказывался износ проекционной матрицы. Изображение азари-жрицы, заламывающей руки перед камерами на Цитадели, расплывалось в синеватом тумане артефактов, но её истеричный голос, полный надрыва, разносился по тесному посту управления чётко: «Это всё обман! Всё, во что мы верили — ложь! Протеане...».              — Это их просто качественно зацепило за живое, — ответил очевидное второй. — Тысячи лет они тыкали носом в свою исключительность, а оказалось — показалось. Для протеан они были лишь лабораторным материалом. Саларианцы уже статью выкатили. СССР, как и обещал, выложил все их материалы в сеть, вот жабы и выдали анализ данных первее всех.              — И? — первый оторвался от экрана, смотря на друга.              Где-то в глубине корабля загрохотали насосы, заставив лампы дневного света на мгновение померкнуть. Голограмма дёрнулась, на секунду превратив лицо орущего саларианца-учёного в пиксельный кошмар, прежде чем система стабилизировала картинку.              — Вероятность подлинности — девяносто семь процентов, да и то три процента на не слишком качественный перевод, — не стал расстраивать друга другой вахтенный. — На основании полученных данных попутно решили произвести повторный перевод и расшифровку старых. Уже понятно, что СССР скинул только правду. Снова. И от этой правды возбудились все. Сами ящерицы расшифровали пару текстов в обнаруженных ими руинах и нашли поваренную книгу по приготовлению самих себя же. Печень их для протеан была деликатесом, однако!              — Килла… — протянул первый. — Вот тебе и возвышенная цивилизация…              — Это ты про азари или протеан?              — Про всех, — отрезал кварианец. — Одни были не лучше нас, другие их фетишировали на фоне своей дутой исключительности. Сейчас они пали в ту же грязь, куда скинули нас с кроганами, что смешно. Дипломаты, что поливали отборным дерьмом всех, кто не укладывался в их представления об идеальной галактике, сами окунулись с головой в любезно разлитые нечистоты. Иронично.              — А взвились-то на них…              — А как не злиться, если из-за этих пигалиц полтора миллиона наших у батарианцев по рабским баракам сидело? — взорвался первый. — Это при том, что на Флоте, без паломников, миллионов пятнадцать.              — Это верно, — сжал кулаки второй, вспомнив не самые приятные моменты своей биографии. — У меня эти выродки всех товарищей переловили. Сам чудом ушёл. Скафандр пробит был, так пираты бросили подыхать, раздавив аптечку напоследок. Хорошо, что запасная была, а то оставалось только стреляться. Толку-то от запаянного скафандра, если от инфекции, что обязательно подцепишь при пробитии, умрёшь через несколько суток агонии, без помощи?              — Кстати, о товарищах… Ты же вроде с ним связался? По кораблю слухи только и ходят, что он выжил, разве нет? — осторожно спросил первый.              — Выжил. У Советов он, как и все освобождённые рабы. Говорит, помощь оказали, подлечили… вот только не такой он какой-то. Я понимаю, что рабство только калечит, но на вопросы о прошлом немного заторможенно отвечает. Я же не дурак, проверил. Вдруг это провокация СССР, и они всем головы мутят?              — Да шок у него, — отрезал первый. — Я тебя помню, каким ты из Паломничества вернулся. С полгода за ствол хватался при каждом шорохе.              — Не знаю… — протянул второй. — Просто что-то не то. Посмотрим через полгода. Раньше бывших рабов по договорам Советы не вернут. Там формулировка, что всех и разом, вот и Цитадель за это зацепилась. У них-то в рабстве было побольше, чем нас всех вместе взятых. Типа, места для размещения нужно подготовить. Лицемеры! Компенсации компании страховые платить не хотят. Выплаты только в срок до полугода и возможны, если заявления подашь. Страхуются, суки…       ________________       В каждой шутке есть только доля шутки. Дезодоранты с дынным запахом, поверх страшнейшего запаха пота, и жара — чистое зло! Я дыню до сих пор есть не могу, хотя прошли уже годы…