Проект: «Новая Заря»

      ________________       У меня появился канал в ТГ. Там я выкладываю арты, куски будущих глав, провожу интерактивы:               https://t.me/Lagnes72_read              Ещё у меня появился Boosty. Там всё тоже самое что и в ТГ, и весь контент доступен каждому БЕСПЛАТНО (не, если хотите, можете кинуть в автора сухарик к кофе, но это сугубо добровольно). Он лишь ещё одна площадка:              https://boosty.to/lagnes-fox72              Кстати, о запасной площадке. Если кому интересно, то я закинул книгу на Litnet:              https://litnet.com/ru/book/proekt-novaya-zarya-b546218#              В конце главы будет бонус!              Приятного чтения!       ________________       В казармах «Нормандии» царила здоровая суета. Выжившие бойцы роты охраны раскопок обустраивались на новом месте, заняв пустующие помещения десантного наряда. Абордажники, как старые члены экипажа, уже давно перебрались в кубрики на верхних палубах, променяв пусть и просторную, но менее уютную казарму на комфорт. После последней модернизации корабля удалось сократить количество минимальной вахты, чем и воспользовался Шеп, избавившись от лишнего персонала и оставив лишь ключевых специалистов.              Поэтому поредевшая рота влезла со свистом на корабль и осталось ещё куча места. Даже для М-35 нашлось место с ТШ-26, на радость местной общине скавенов и парочки дварфов, которым только дай что-то модернизировать и оптимизировать. Тем удивительнее было видеть молодого негра-красноармейца, замершего посреди дверного проёма.              — Бля, чего застыл?! — деликатно отодвинул его Петрович, проходя к шкафчику. Ветеран с наслаждением плюхнулся на стальную лавку, рассчитанную на вес даже долока в броне, с наслаждением крякнув от простой армейской радости. Порой бойцу ничего не надо нежели чем после боя примостить свою задницу на плоскость.              — Почему он отказался? — немного дёргано спросил рядовой, которого потряхивало в мирной обстановке казарм, после того как горячка первого боя его начала потихоньку отпускать. Прозвучавшие слова подкрепляло излучаемое им недоумение, мерцающее вопросительной искоркой в «Коллективе».              — А-а-а-а, — протянул десантник, транслируя того вульфхеднару, про которого шла речь. Увидев снова картину как его боевому товарищу, выбивает мозги выстрел, рядовой вздрогнул, от чего снаряжение, нёсшее на себе отпечатки прошедшего боя, не очень мелодично звякнуло. — Дык это понятно.              Видя недоумение на смуглом лице парня, ветеран спросил его, подкрепив это очень красочным и живым образом:              — Знаешь почему не ебуться на площади? — выдал он, стягивая с себя броню, и не дождавшись ответа сам себе и ответил. — Советами замучают, да и не прилично.              Парень от полученной скабрёзной картинки покраснел, но вместе с тем в его глазах появилась тень понимания. Увидев это, десантник лишь многозначительно хмыкнул, излучая в нейросеть ехидное довольство. Остальные солдаты, бывшие в казарме, продолжили заниматься своими делами, внимательно слушать, транслируя в окружающий мир сдержанную заинтересованность.              — Для некоторых, впустить в себя чей-то другой разум… как бы если бы ты срал посреди глухого леса, тебя внезапно начали ебать, при этом ещё отвешивая охуительные комментарии, задолбав советами, — выдал Петрович, снова добавив в качестве приправы неприличный, но очень доходчивый ментальный отпечаток.              Разом притихли все, переваривая глубокую мысль услышанного, находя в неприличной метафоре не один и не два смысла, донесённых с армейской простатой и прямолинейностью, помноженной на опыт службы. Петрович откровенно наслаждался сложившейся атмосферой, полностью довольный произведённым эффектом. Ему нравилось внимание и в меру эпатировать своих сослуживцев.              — У нас есть коллективный разум, но мы не ебучие муравьи, — снова добавил он глубокую мысль, нагружая мозг других служивых ещё сильнее. — Свобода воли, епта, приоритет! Вспомни, сколько вас в учебке по кругу пускали… образно говоря?              Рядовой согласно кивнул, вспомнив, сколько раз к нему подключались старшие товарищи, поправляя или советуя в той или иной ситуации, и как необычно было ощущать, что ты не один в своём теле. Очень специфические ощущения, очень удачно накладывающиеся на иллюстрации циничного десантника, не любившего усложнять, когда можно было просто объяснить матом.              — Во-о-о-о! Доходит! — обрадовался ветеран. — Это одна хуйня. А есть ещё и другая… Вон, «Аргент» кликнул солдатика, чтобы тот здриснул в сторону, а тот возьми и не туды здрысни, потому что у него сторона другая. И то хуйня и это хуйня, по результату.              — Типа каждый думает по-своему? — спросил неуверенно рядовой, чем вызвал очередную порцию довольства у Петровича, который аж ментально его по голове погладил как маленького ребёнка.              — Доперать стало, — удовлетворённо кивнул ему ветеран. — А бывает ещё такая хуйня. Во, смотри…              И сунул под нос опешившему юноше свою лапищу, которая без проблем могла сомкнуться на чекушке внахлёст. Солдат аж отпрянул от неожиданности, но любопытство взяло своё, и он внимательно смотрел на ладонь ветерана. Потом посмотрел на свою. Снова на его. Тут-то до него дошло.              — А теперь прикинь, какая хуйня будет, когда я подключусь к тебе? — хмыкнул десантник, передавая образ, как он проделывает это, на секунду замирая, чтобы понять, где он, да и просто привыкнуть и оценить параметры чужого тела. — У нас даже хваталки разные. «Аргент» если к нам конектиться, мы для него медленные, что пиздец. Поэтому система старается подобрать тех, кто реально поможет, а не угробит. Херова иметь руки, а потом оперировать лапками. Ну и тренируют, что не гарантирует защиту от хуйни. Шлея под хвост попадёт, отмахнёшься и сдохнешь, как пёс наш разумный. Вот и думай, а стоит ли давать гашетки в чужие руки. Если профи друг друга подстрахует, то вы, зелень, поубивать можете. Вот когда сработаетесь, хули нет?! Пользуйтесь!              Солдаты, примолкшие и задумчивые, лишь кивнули, каждый размышляя про своё. Видя это, Петрович, вылезший из брони и формы, взял полотенце, направившись в душ, бросив напоследок: — Мне бы ваши заморочки, желторотики. Это не хуйня, а вот куда мы влезли , приказ выполняя, вот это — хуйня. Интересно, что пиздец, но сыкотно. Если такой пиздец и шухер в системе был, то чо наверху твориться… Не, нахуй, нахуё! Пусть с этим Шеп разберётся. Он парень правильный, «аргент», ёпта бля, вот пусть у него чугунок и болит, а мне моя жопа дорога ещё. Порвут, без вазелина…       

***

             Шеп целеустремлённо шагал по палубе в сторону каюты, выделенной академику Лебедеву. Следом за ним шествовала Миранда, которая как офицер ЦЕРБЕРа хотела уточнить некоторые моменты у видного учёного, связанные с его странностями, поэтому приняла приглашение подполковника, жаждущего вытрясти из научного деятеля информацию.              «Слишком много непонятного становится, если этот товарищ касается чего-либо», — подумал Артём, решивший вытащить информацию из этого деятеля, стоило ему покинуть корабельный лазарет. Катя и Сергей пребывали в глубокой коме, вызванной сенсорным шоком от слишком большого объёма прошедшей через их мозг информации, после контакта с маяком протеан. Когда они проснутся, не мог сказать даже главный медик «Нормандии», Густов Себастьян пятый. Октапод просто развёл щупальцами, пояснив, что всё зависит от когнитивных особенностей организма больных, и от того, как быстро их мозг переварит полученную извне информацию.              «А именно этого хотел Лебедев, чтобы командир и его жена получили эту информацию. Вопрос, почему было просто не попросить их приложить к этому прибору руку, а ждать, пока на нас не нападут… К тому же, по нападению у меня есть вопросы. Лебедев точно знал, что на нас нападут, сказав про это, но не сказав и слова про масштаб! Как итог, самый настоящий Жнец сделал свои дела и ушёл практически безнаказанным! У ЦЕРБЕРа, да и всего Аспекта Защиты теперь появился ряд вопросов, как и у меня», — заметил Шеп, чуть не сбив на повороте испуганно пискнувшую кварианку, успев в последний момент её аккуратно подвинуть в сторону, подняв одной рукой.              «Ещё и чужаки по кораблю бродят. Путаются под ногами. Нужно быстрее высадить делегацию из Пространства», — сделал себе мысленную зарубку в памяти человек, наконец дойдя до искомой каюты. Как бы он ни хотел устроить пока ещё вежливый допрос, замаскированный под разговор, но не в ангаре его было делать, на крейсере, который спешно покидал систему?                          Его рука настойчиво легла на сенсор консоли, чуть не продавив стекло сенсорного экрана. Так что, не избавившись от брони, не отдохнув и не поев, Шеп чувствовал себя неважно, держась на морально-волевых. Если бы не необходимость, он бы сам с удовольствием валялся в лазарете, отмокая после схватки с Призраком в специальной камере. Сейчас ему было просто трудно контролировать свою сверхчеловеческую силу.              Миранда осторожно коснулась его плеча. Она отлично видела состояние своего друга.              Благодарно кивнув, Артём вошёл в открывшуюся дверь в переборке, услышав запоздалое:              — О, молодой человек?! Проходите! Не стойте в коридоре! — голос академика, как всегда, был отстранённо-блаженным, словно он жил в своей реальности, а обыденность воспринимал с экрана монитора. Это ощущение было очень неприятным для Шепа, жившего в реальном мире и бывшего реалистом до мозга костей. Будь иначе, он бы давно примерил цинковый костюм, получив своё место в топке крематория.              Учёный успел сменить потрёпанную полевую одежду корпуса учёных на обычный лабораторный халат и строгий деловой костюм популярного кроя в высших научных кругах. Товарищ Лебедев был общественным деятелем, и ему приходилось соответствовать. Шеп даже мог назвать точную модель костюма, мастерскую и мастера, который его пошил. В СССР даже банальные расходники, такие как одежда, мало того что были произведением искусства, являясь гордостью ремесленника, из-под чьей руки вышло изделие. Такая культура труда и производства делала наличие почерка творца обязательной чертой.              Что характерно, несмотря на галантный костюм и лучащееся дружелюбием лицо, он полностью игнорировал Миранду, посмотрев на неё лишь единожды, бросив взгляд, словно оценивая вещь или предмет интерьера, а не живого человека, пусть и со сложным происхождением. Прошли годы, но предубеждение к подруге Артёма до сих пор витало в народе, проявляясь порой очень причудливо. Впрочем, он привык, перестав воспринимать это всерьёз, до тех пор, пока следователя не пытались убить или наставить на неё ствол. Тем удивительнее было встретить такое подчёркнуто-игнорирующее отношение от видного учёного, славящегося свободой от предрассудков.              «Видимо, народная молва выдавала желаемое за действительное. Не в первый раз», — даже как-то с разочарованием подумал оперативник, пока они все уселись за стол, заняв разные его стороны. Хозяин каюты, сев спиной к имитации панорамного иллюминатора (который был невозможен на военном корабле по определению даже в офицерской каюте наподобие этой), протянул руку в сторону, принимая чашку чая у Терентия, его личного и бессменного адъютанта, щеголявшего слегка неуклюжим, старым корпусом РАФ-9. Машина, давно признанная разумной и получившая права и документы гражданина Союза, неизменно следовала за своим создателем, выглядея безобидно. Подполковник же отлично помнил, как такие болванчики как он могли с лёгкостью преломить хребет или жонглировать пудовыми гирями.              В тёмном углу неподвижным изваянием занял место протеже академика, живой мертвец в теле машины, Конфлюкс, взявший себе такое имя после своей смерти. «Кто этих учёных поймёт, особенно после смерти биологического тела? Однако, бывший сотрудник Академии последствий поопаснее некоторых будет. Его оболочку собрали по образцу легендарных Близняшек», — вспомнил всё, что знал об этом индивиде Артём, сев так, чтобы можно было выхватить пистолет из кобуры и выстрелить, не врезавшись рукой в стол.              Мертвец его одарил ответным холодным взглядом, который Шеп чувствовал, даже учитывая тот факт, что вместо лица у него была зеркальная маска, впрочем, быстро вернув взгляд к изгибам корпуса Терентия. В Союзе был давно известен факт, что Конфлюкс тот ещё робосексуал, презирающий органические тела. Такой у него был выверт психики после смерти. Даже женился на одной механической даме, на что смотрели довольно косо, но относились терпимо.              — Жаль, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах, Артём, — с нескрываемым сожалением отпил учёный из кружки горячий напиток. Хрустальный стакан был вставлен в серебряный подстаканник с эмблемой Предприятия 3826, алевшей в искусственном освещении корабля. Раньше подобное клеймо качества красовалось на большинстве передовых товаров СССР, сейчас, по мере экспансии, появились и другие производства, создающие научные чудеса.              — Давайте оставим все разговоры о пагоде и природе, перейдя к делу, — не стал играть в предложенную игру и следовать правилам этикета Артём, ещё плотнее закрыв свои эмоции, чтобы нельзя было его легко прочесть, что было невежливо в современном обществе. Миранда поступила схожим образом, косо посмотрев на Терентия, который её так же проигнорировал, не поставив чайной пары на демонстративно пустое блюдечко. По правилам всё того же этикета, это переводилось не иначе как: «Здесь тебе не рады. Уходи». В противовес, перед полковником был стакан в том же подстаканнике и вазочка с печеньем, любимым им хворостом, между прочим.              — Юность… Всё куда-то спешите, — заметил учёный, снова отпив ароматный напиток.              — Работа такая, и не настолько я младше вас. Не уходите от темы, товарищ Лебедев, — даже не притронувшись к чаю и угощению, произнёс Шеп, проявив солидарность с Мирандой, да и просто, несмотря на жгущий его голод, не хотел ничего есть от этого человека.              — Смею не согласиться. Того, что я увидел на своём посту главы Академии Последствий, хватит не на одну жизнь, полную кошмаров, — отстранённо заметил учёный.              — Вот это нас интересует, — взяла слово Миранда, демонстративно активировав у своей «Мысли» режим записи. Антенны прибора тут же нацелились на академика, фиксируя его эмоциональный спектр. — Что вы видели.              — Конфлюкс, оставь нас. Постой снаружи. Терентий, тебя это тоже касается, мой друг, — резко изменил свой тон, словно подобравшийся, Лебедев. Его голос похолодел и стал звенящим от сочащегося льда властности.              Дождавшись, когда механизмы покинут каюту и закроют за собой дверь, учёный достал из внутреннего кармана пиджака меметический символ высшего доступа секретности. Следователь и оперативник ровно три секунды рассматривали этот символ, ставя на свою память ментальный блок, не позволяющий выдать услышанную информацию даже под пытками лицу без схожего доступа. Убедившись, что блок был установлен, учёный кивнул, убирая символ, который тут же утонул в памяти всех присутствующих, затирая за собой все следы, начал говорить:              — Я видел конец. Жатву, если хотите. Проигранную нами войну. Я знал обо всём годы назад, когда помогал настроить импланты Катерине и Сергею в тот злополучный день… Тогда, узрев всё это, дождавшись возможности, я кинулся перепроверять все данные в надежде на то, что увиденное уйдёт как прочие выверты вероятностей, коих было уже множество… Но ошибся. С каждым мгновением становилось всё хуже. Разгром, поражение! Хуже того, несколько раз аппаратура показывала исчезновение данных, что говорило о зыбкости полученной подсказки! Мне пришлось действовать, чтобы сохранить информацию.              Учёный отпил чая, разом уполовинив чашку.              — Самое страшное было, когда всё это начало сбываться. Вы просто не видели тот ужас… Мне потребовалось много времени, чтобы рассчитать все точки бифуркации и рассчитать рисунок, а потом ещё больше для вычисления оптимального пути. Одного единственного пути, по которому я направлял весь СССР, чтобы спасти. Сегодня мы преодолели предпоследний узел, дав самим себе надежду. Не прокатактируй Катя и Сергей с маяком именно так, при таких условиях, ничего бы этого не было… Нас бы уже не было с высокой долей вероятности!              Каюту накрыла вязкая тишина. На лице академика снова наползла улыбка, но она была вымученной.              — То есть, вы… Поэтому Аргон так внезапно сорвался и ринулся в неисследованный космос?! — сдержал себя Артём, ощутив, что закипает. Разом заныли все раны, нанесённые Призраком, став ещё больнее. Оживший труп наставника приобрёл ещё большую зловещность, никак не связанную с его персоной.              — Он хотел добраться до нашего общего врага. Я ему помог, предупредив, что он не вернётся, — сухо ответил учёный. — И своими действиями чуть не сломал вероятность.              — Потому что понял, что одну деталь, вы, товарищ Лебедев, ему не сказали? Что будет после того, как он найдёт Жнецов? Зная о них, вы не могли не знать, что полковник Кузнецов идёт в ловушку, — заметила Миранда. — Это объясняет все те подсказки, оставленные им, и почему они были фрагментарны.              — Лишь только повторюсь, он должен был стать их орудием. Избранный им вариант был не самым плохим, — спокойствию академика можно было лишь позавидовать. — И не только им мне пришлось пожертвовать, чтобы СССР жил. В идеале и вас, моральной ошибки и научного преступления, сейчас и быть было не должно. Ваша жизнь стоила нам в будущем пары сотен миллиардов. Вы — нужны Жнецам. Мне неизвестно для чего. Обретя вас, они смогут сотворить самый жуткий вариант. В вашем теле скрыт ключ к сердцу нашей страны. Самое забавное, фанатики это понимали и хотели вас не убить, а поймать, отдав кукловоду. Живите с этим. Не мне одному страдать и жить с этим бременем, пускай недолго…              — ДНК Веры… — понял, про что говорит академик, Артём, ощущая, как его руки холодеют. — Но это невозможно! ИИ коллективного разума и Вера — две разные личности, причём разной природы.              — Факты — вещь упрямая. Я не знаю, как они это сделают или не смогут сделать, но один из самых страшных сценариев нашей гибели был завязан на то, что Жнецы обратят наше самое большое достижение против нас. Без него у нас и вовсе не было бы шансов. Мне пришлось помочь в своё время ХРАЗу. Дабы даровать нам это чудо…              — Вы и это знали…              — А я не отрицал, просто вы не спрашивали про детали, радуясь, что не он завладел «Коллективом». Формально я даже не соврал. Так, Родина?              — Только поэтому вы всё ещё живы, товарищ Лебедев, — из воздуха соткалась голограмма ИИ всего СССР, а её присутствие отчётливо стало ощущаться в пространстве, перестав быть лишь мимолётным касанием, знакомым всем подключённым. — И зря вы надеетесь, что все мы пойдём на поводу у вас. Сколько усилий, чтобы скрыть это…              — Можете меня убить, — спокойно сказал Лебедев. — Моя смерть ничего не поменяет. Вы уже на выбранном мной пути. Позже вы поймёте…              Его прервал удар кулака Артёма.              — Вы пошли на поводу у собственного страха, товарищ Лебедев. Вы сами говорили, что вероятности — это всего лишь вероятности… Будущее не предопределено. Скольких вы погубили, чтобы дойти до этого момента? Не сотни миллиардов?              — Вы арестованы, — подняв учёного телекинезом, произнесла Миранда, доставая наручники. — По прибытии на Цитадель вы будете переданы под трибунал. Вашу участь будет решать народный суд. Родина права. Хватит танцевать под вашу дудку.              — Идиоты… Я вас спасал!              — Шкуру ты свою спасал, запутавшись в своём бреду! — отрезал Шеп, закончив этот балаган.              ________________       Вы высказали своё мнение, я начал делать! Итак, товарищи. По вахе. Я буду время от времени закидывать на бусти и в тг фрагменты. Небольшие, по 2-3к знаков. Публиковать начну на других площадках, когда наберу массу примерно на 5-6 глав по 15к знаков. Книга также будет бесплатной! Встречайте: «Чекист, Магия, Война».       Хотите поддержать, пожалуйста, но исключительно добровольно. Ваша поддержка, добрым словом, советом или сухариком для музы — добавляет мотивации творить. Даже критика помогает мне. https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/1c96d982-9752-4e63-995c-6106a5f55bdb?share=post_link