Созданный

После вечерней пары Сергей задержался ненадолго, проверил тетради и выключил проектор. Аудитория опустела, в коридоре стихли шаги студентов, и только редкий скрип створок окон напоминал, что зима неумолимо держит город в ледяных руках. Он вышел на улицу, вдохнул морозный воздух и, вместо того чтобы сразу направиться к остановке, свернул к маленькой кофейне на углу. Здесь всегда было тихо и уютно: тёплый свет ламп, запах свежеобжаренных зёрен и витрина с пирожными, на которую каждый раз хотелось смотреть дольше, чем полагалось взрослому мужчине. Сергей заказал большой латте с корицей и долго грел руки о бумажный стакан, пока бариста упаковывала в коробочку нежный кусочек торта с клубничным кремом. На секунду он задумался: «Ване, наверное, понравится сладкое. Хоть чуть-чуть порадую его». Он усмехнулся своим мыслям. Странно было заботиться о человеке, которого он толком не знает. Но воспоминание о том, как Ваня жадно ел пельмени, запачкавшись в сметане, будто котёнок, не давало покоя. Эта беззащитность трогала сердце, заставляла чувствовать ответственность сильнее, чем за кого-либо ещё. Сергей сделал пару глотков кофе, закинул сумку на плечо и поспешил к остановке — домой, туда, где его ждал странный новый жилец. Сергей отпер дверь и первым делом почувствовал влажный, тяжёлый запах сырости. Сняв ботинки, он заметил: из-под двери в ванную тянулась тонкая струйка воды. Сердце неприятно кольнуло. — Господи… — пробормотал он и торопливо шагнул внутрь. Картина открылась неожиданная: Ваня сидел прямо на кафеле, босой, в мокрой футболке, и с каким-то детским восторгом запускал пальцы под струю из крана. Вода бежала безостановочно, уже перелившись через край раковины и разлившись по полу. Мальчишка хохотал тихо, как будто мурлыкал, и плескал ладонями, не обращая внимания на беспорядок. — Ваня! — воскликнул Сергей, перепрыгивая через лужу. — Ты что творишь?! Тот вздрогнул, посмотрел на него зелёными глазами с расширенными зрачками, потом жалобно мяукнул, словно пытаясь оправдаться, и снова спрятал руки в поток воды. Сергей рывком перекрыл кран. Ваня прижался спиной к стене, настороженно следя за ним, будто боялся наказания. — Ну… вот что мне с тобой делать, — устало выдохнул Сергей. — Утопить квартиру решил? Он снял пиджак, повесил на дверь и взял в руки полотенце. Сначала протёр лицо и волосы Вани, потом обернул его плечи, словно маленького ребёнка. — Нельзя так, понял? — мягко сказал он. — Вода — не игрушка. Ваня опустил голову, тихо фыркнул и снова издал жалобное мяуканье, будто признавал вину. Сергей посмотрел на разлившуюся лужу, потом на коробочку с тортом, которую всё ещё держал в руках. Усталость смешалась с улыбкой: «Ну что ж… теперь точно заслужил сладкое». Они перебрались на кухню, оставив позади залитый коридор и мокрые полотенца, поспешно брошенные у порога ванной. Ваня сел на стул, осторожно поджав ноги, и с любопытством наблюдал, как Сергей ставит на плиту чайник. — Хоть бы досох сначала, — проворчал он, взглянув на мокрые волосы, склеившиеся пряди и тяжёлый хвост, лениво свесившийся с сиденья. — Простудишься ведь… Ваня в ответ лишь наклонил голову набок и протянул руку к коробочке, стоявшей на столе. Его зрачки мгновенно расширились, когда он увидел розовую прослойку крема между коржами. — Потерпи, — Сергей устало опустился на стул напротив, налил в кружки крепкого чая и толкнул коробочку ближе к нему. — Ешь. Ваня схватил пирожное так, будто боялся, что его сейчас отнимут, и осторожно откусил. Крем тут же размазался по уголку губ, но мальчишка не обратил внимания — глаза его зажглись, и тихое, вибрирующее мурчание раздалось из глубины груди. Он ел жадно, но счастливо, будто впервые пробовал что-то по-настоящему вкусное. Сергей, слушая это довольное мурлыканье, сделал глоток чая и прикрыл глаза. Усталость от работы и хлопоты с квартирой давили на плечи, но этот момент — простое чаепитие с странным мальчишкой-кошкой — вдруг показался ему удивительно тёплым. — Ты, похоже, сладкоежка, — пробормотал он с лёгкой улыбкой. — Ладно… будем знать. Ваня в ответ довольно прищурился, облизывая пальцы от крема, и снова замурчал громче, чем прежде. Сергей закончил пить чай, встал и потянул Ваню за руку. — Пошли. Так мокрым сидеть нельзя. Тот нехотя поднялся, хвост тяжело шлёпнулся о пол, оставив за собой влажный след. В ванной ещё пахло сыростью, капли медленно стекали с кафеля, но Сергей не обратил на это внимания — он посадил Ваню на край ванны и достал из шкафа фен. — Сиди спокойно, — предупредил он, включая прибор. Тёплый воздух загудел, и пряди русых волос начали подсыхать, пушиться. Ваня сначала дёрнулся от непривычного шума, но потом расслабился, прикрыл глаза и даже чуть склонил голову к ладони Сергея, словно доверяясь. Когда волосы стали сухими, Сергей нахмурился, глядя на мокрую футболку, облепившую худые плечи. — Так дело не пойдёт. Простудишься наверняка. Он порылся в шкафу и достал старый спортивный костюм и тёплые шерстяные носки. Вещи были ему велики даже самому, но на Ване они сидели особенно нелепо и трогательно: штаны собирались складками, рукава свисали чуть ли не до пальцев. — Ну вот, — вздохнул Сергей, поправив ворот. — Зато тепло. Ваня дернул хвостом, будто проверяя, удобно ли, и довольно мяукнул, притопнув ногой в мягком носке. Сергей усмехнулся, выключил фен и только тогда обернулся к бедлам в ванной. Вода всё ещё стояла лужами на полу. Он взял швабру, развесил мокрые полотенца, аккуратно сложил перепачканные вещи в таз. Ваня наблюдал за ним, сидя на стиральной машине, и, кажется, с интересом следил за каждым движением — как ребёнок, впервые видящий, что взрослый умеет всё исправить. — Запомни, — бросил Сергей, утирая лоб рукавом, — воду в раковине больше не оставляем без присмотра. Это не игрушка. Ваня тихо промяукал, будто соглашаясь, но в его глазах всё ещё блестели искорки любопытства.