Глаз бесконечности

II

Я вышла из кабинета, тяжело дыша и сжимая кулаки. В коридоре недалеко от дверей я заметила знакомую высокую фигуру. Казуха стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с презрением. Она не спешила встретиться со мной глазами, будто наблюдала за чужим существом, которое украло ее роль. Когда она проходила мимо, резко толкнула мое плечо. Ее черные волосы чуть взлетели на ветру и хлестнули мне по лицу. Я чуть отшатнулась, сердце подпрыгнуло. — И почему такая, как ты, грязнокровка… — холодно произнесла Казуха, с ненавистью в голосе, — пробудила мугенган? Я молчала, слова застряли в горле. Хотелось что-то сказать, что это не моя вина, но Казуха уже ушла, оставив после себя ледяное ощущение и резкий запах отчуждения. Я осталась одна в коридоре, чувствуя, как по телу снова пробегает страх и обида. Ее слова гремели в голове, напоминая, что теперь я — не только «долгожданная» реинкарнация, но и цель для презрения. У нас и раньше отношения были мягко говоря не очень, сейчас же… Есть смысл говорить? Я резко сорвалась с места. Ноги сами несли меня по темным улицам. И прежде чем осознала, я уже оказалась у знакомой двери. — Наруто… — я стучалась в дверь изо всех сил, чтобы быть услышанной. Наконец по ту сторону послышался щелчок. Дверь приоткрылась, и вымотанное сонное лицо Наруто показалось. — Юна?.. — пробормотал он, и вдруг моргнул, встрепенувшись. — Эй, что с тобой?! Я, задыхаясь, подняла на него взгляд. Слезы уже текли по щекам, но я даже не пыталась их вытереть. — Пожалуйста… впусти меня… — голос сорвался. Наруто тут же распахнул дверь и впустил меня внутрь. — Что случилось? Кто тебя обидел?! Я ему тут же зад надеру! — он готов был пойти в бой даже в своей пижаме. Я прижала ладони к лицу, пытаясь хоть как-то собрать дыхание. Все вырвалось само. — Я-я не дочь своей мамы! Дочь отступницы и предательницы! Я чужая… Она… она знала, но не говорила! — мой голос сорвался на крик, дрожь сковывала плечи, сердце колотилось так, что казалось, его слышно в ушах. Наруто застыл, уставившись на меня, не двигаясь. Его молчание только усиливало панику, заставляя каждое слово биться о стену пустоты вокруг. — Я не понимаю! Почему все именно со мной?! Казуха должна была пробудить мугенган! Не я! Она — реинкарнация, не я! — я снова почувствовала, как начала заикаться, дыхание стало прерывистым и резким, — Я боюсь, Наруто! — выдохнула, глотая ком в горле. — Я не понимаю, что происходит… Я… Я просто не знаю, что делать! Я боюсь… — слова срывались, а тело дрожало от накопившегося стресса, — И внутри меня что-то происходит! Этот мугенган, я его ненавижу. Он пугает. Он живой, я клянусь. Блондин растерянно протянул руки, будто не знал, что делать. Но потом решительно подошел ближе и крепко обнял меня. — И я… — я не успела договорить. Узумаки перебил меня. — Эй… — шепнул он. — Я же говорил, да? Мы — друзья. Я не дам тебе остаться одной. Я всегда тут. Его голос звучал так уверенно и искренне, что впервые за весь этот вечер я позволила себе вдохнуть чуть свободнее. — А теперь давай по-порядку, — Наруто отстранился и почесал затылок, нахмурив брови. — Че-то я вообще ни фига не понял. Чья ты дочь, при чем тут твой... как его... мугенган и как с этим вообще связана Казуха. Еще и реинкарнация какая-то… Я глубоко вдохнула. Сердце бешено стучало, но рядом с Наруто стало спокойнее. — Сэцуко — отступница. — начала я объяснять, стараясь сохранять голос ровным. Но он все равно периодически дрожал, — Еще до моего рождения она украла важные свитки клана. Там хранилось древнее пророчество. Говорилось, что однажды душа нашего предка, Хинецуки, переродится в одном из потомков клана Цугано и разрешит все конфликты. Я никогда в это не верила, но… — я запнулась, вспоминая тот лединящий голос, который звучал где-то в моей голове. Наруто кивнул, нахмурившись, но молчал, внимательно слушая. — Все верили, что этой реинкарнацией станет Казуха, — Наруто резко перебил меня. — Казуха?! Эта выскочка, что вечно вертелась рядом с Саске? — возмутился он, искренне удивившись. — Она самая, — губы мои дрогнули в легкой улыбке, но она вышла печальной. — Потому что она родилась именно в тот день, который был указан в пророчестве. Соответственно, все считали, что именно она должна пробудить мугенган. Но теперь… — я сжала кулаки, глядя в пол, — почему-то эту роль взяла на себя я. Наруто наклонился вперед. — Но… как? Я тяжело выдохнула. — Я родилась на день позже дня, названного в пророчестве. — призналась я, — По крайней мере все, включая меня, так считали. Он моргнул. — Я узнала, что мое свидетельство о рождении подделано. И что у мамы… — я запнулась, не зная, как теперь называть эту женшину, — на самом деле был выкидыш. — горло сжало, я едва смогла проглотить ком, — А потом я узнала, что мой настоящий отец — безклановый мужчина. Для нашего клана это непростительно… Наруто нахмурился, но в его глазах горела злость и что-то еще. — Юна, мне честно все равно, что считает там твой клан и твоя старуха. Ты — это ты, а не какая-то там реинкарнация Хине-кого-то-там. И твои родители вообще никак не влияют на тебя. Ты не обязана следовать какому-то там пророчеству. Просто… будь собой. Если надо, я сам сейчас могу разобраться с засранцами из твоего клана! Я затаила дыхание, глядя на него. Слова Наруто ударили прямо в глубину — туда, где последний час жгло холодом и страхом. И вдруг этот холод начал таять. Тревога все еще пульсировала внутри, но поверх нее ложилось что-то теплое, успокаивающее. Пальцы перестали дрожать. В его голосе было что-то настолько простое и прямое, что мои сомнения потеряли вес. Он не испугался, не отвернулся, не посмотрел с подозрением. Наоборот — в его глазах было то, чего мне так не хватало: уверенность, что я не ошибка и не чужая. Я опустила голову, пытаясь скрыть вновь нахлынувшие слезы, но пальцы предательски дрогнули — не от страха, а от внезапного ощущения безопасности. Он видел мой мугенган, слышал о пророчестве, которое могло перевернуть мою жизнь, знает мое проихождение — и все равно остался. Не с холодным интересом, не с упреком, а просто рядом. И я впервые позволила себе то, чего раньше боялась: сама прижалась к нему, без колебаний, словно рядом с ним можно было быть любой — сильной и слабой одновременно. Слезы хлынулу новой волной. — Эй, ты чего? — он смутился, когда я сама шагнула ближе и прижалась к нему. Его руки повисли в воздухе на мгновение, но потом все-таки осторожно легли мне на плечи. — Я ж не хотел, чтоб ты ревела. — Я не реву, — голос сорвался, выдав меня с головой. — Ага, конечно, — он ухмыльнулся, и я услышала, как он фыркнул себе под нос. — Слушай… — Наруто опустил глаза, будто собираясь сказать что-то очень важное. — Ты думаешь, у тебя проблемы с глазами и происхождением… А у меня внутри вообще демон сидит. Девятихвостый. Из-за него половина деревни смотрит на меня, как на чудовище оказывается. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Так что я понимаю, каково это — бояться, что тебя отвергнут за то, на что ты вообще не можешь повлиять. Я моргнула. В груди странно екнуло, но не от удивления. Я тихо выдохнула: — Я знаю. Тишина. Глаза Наруто расширились, и он резко отстранился от меня, но все еще держал за плечи. — Чего?! — Я давно знаю про Кьюби, — призналась я, стараясь говорить спокойно. — Случайно подсушала разговор бабушки с кем-то пару лет назад. Просто… я никогда не видела в тебе чудовище. Только тебя. Он замер, будто пытаясь осознать сказанное. Голубые глаза расширились, потом блеснули чем-то новым — смесью шока и какой-то непередаваемой благодарности. — Ты серьезно?.. — голос его дрогнул. — А я-то думал… Я чуть улыбнулась, хотя глаза снова предательски защипало. — Ну вот и получается, что мы с тобой одинаковые. Оба чужие и носим в себе то, чего не выбирали. — я выдавила дрожающую улыбку. Наруто долго молчал, а потом вдруг снова притянул меня к себе, совсем без колебаний. — Знаешь, Юна… — его голос был глухим, но твердым. — Пока я рядом, я не дам тебе чувствовать себя чужой. Ни клан, ни бабка, ни эти их пророчества не решают, кто ты. Поняла? Я кивнула. — И вообще, какое дело, кто твои родители? Я же видел, как твоя мама относилась к тебе. Она любит тебя не меньше, чем если бы ты была ее родной дочькой. Это всяко лучше, чем расти совсем… без родителей. — Наруто… — сердце болезненно сжалось. Он ведь даже своих родителей в лицо не видел, и тут пришла я ныть. — Знаешь… И тут я рассказала и про сон. Я так долго молчала обо всем, что видимо много чего накопилось. Узумаки так же внимательно слушал, вникая в каждое слово. Так непривычно видеть его молчаливым и внимательным. — Орочимару?.. Это кто вообще? — удивился блондин. Я пожала плечами. — Какаши-сенсей сказал, что это плохой человек и с ним лучше не связываться, но… — спустя секунду молчания я продолжила неуверенно, — Как будто он — единственная зацепка к моим родителям. Сейчас мне не расскажут больше, и найти маму с папой я сама не смогу… — И как ты собираешься найти Орочимару? Мы же о нем вообще ничего не знаем. Он прав. Я о Сэцуко то знаю больше, чем об этом человеке. И тут в голову всплыло то, что та женщина из сна так и не договорила что-то. Ее прервали. — Она говорила остерегаться его. Значит, он сам придет за мной? Я вспомнила голубые глаза… Такие же, как и у меня. Та предупреждала и говорила не рассказывать никому о мугенгане. Значит ли это?.. — Сэцуко? — продолжила я свою мысль уже вслух. Пазлы в голове сложились в единый рисунок. От осознания всего я аж крикнула, от чего Наруто дернулся. — Это моя мама! Моя мама приходила ко мне во сне! Это она предупреждала! — завопила я. — Это все конечно хорошо, но… — только сейчас я заметила, как Узумаки сморщил лицо и закрыл уши руками. Похоже, я была слишком громкой. Я тут же извинилась. «Что ж, Орочимару, значит? Жду не дождусь встречи с тобой!»