Список осенних причин быть счастливым

      Кухня, обычно сияющая стерильным блеском и использующаяся разве что для разогрева еды, напоминала поле битвы. На мраморной столешнице царил творческий хаос: миска с горкой просеянной муки, чашка с водой, небольшая мисочка с фаршем, щедро приправленным зелёным луком, имбирем и соевым соусом. Фэй Ду стоял посреди этого бедлама с видом полнейшей растерянности. На нём был простой тёмный фартук поверх дорогой кашемировой водолазки, и он скептически разглядывал кусок теста, который Ло Вэньчжоу только что замесил. — И ты уверен, что это...того стоит? — спросил юноша, тыча пальцем в упругий, гладкий шар теста. — Мы могли бы просто заказать. Из любого ресторана. — Заказанные не те. — с усмешкой ответил Ло Вэньчжоу, смывая с рук остатки муки. Его мощные ладони и предплечья легко справились с замесом. — Домашние пельмени – это другое. Это как...ритуал. Терпение и внимание. Он оторвал от большого куска небольшой кусочек теста и ловко раскатал его в идеально круглую, тонкую лепешку. — Вот, смотри. Не слишком тонко, чтобы не порвалось, и не слишком толсто, чтобы не было комком во рту. Молодой человек смотрел, завороженный. Движения капитана были отточенными, почти профессиональными. В них была та же уверенность, с которой он задерживал преступника, но сейчас она была направлена на создание чего-то вкусного и уютного. — Дай-ка попробую. — с вызовом сказал Фэй Ду. Вэньчжоу протянул ему скалку. Первые попытки были катастрофой. Лепёшка получалась то кривым овалом, то рваным блином. — Чёрт. — сквозь зубы процедил президент, когда его очередное «творение» порвалось прямо по центру. — Это безнадёжно. У меня получаются не пельмени, а абстрактное искусство. Ло Вэньчжоу тихо смеялся, наблюдая за его мучениями. — Не торопись. Расслабь кисть. Ты же не контракт в три миллиона подписываешь, а тесто раскатываешь. Мужчина подошёл сзади, обнял Фэй Ду за талию поверх фартука и положил свои большие, сильные руки поверх его изящных пальцев. — Вот так. — его голос прозвучал прямо у самого уха, низкий и спокойный. — Чувствуешь? Не дави, а веди. Юноша замер. Он чувствовал тепло его груди у своей спины, его твёрдые предплечья, которые направляли его движения. Запах его одежды, смешанный с легким ароматом мыла и муки, был ошеломляюще приятным. Под его руководством лепёшка наконец-то стала походить на круг. — Получилось! — не удержался от детского восторга Фэй Ду. — Видишь? Ты способный ученик. — улыбнулся капитан, не отпуская парня. Дальше было веселье с начинкой. Фэй Ду то клал её слишком много, и пельмень невозможно было слепить, то слишком мало, получался «пустой обманщик». Они смеялись, их плечи и кончики волос покрылись белой мукой. Президент, обычно такой собранный и сдержанный, хохотал, показывая на самый уродливый пельмень, который слепил Ло Вэньчжоу в виде зайчика. — Это твой талисман. — заявил юноша, тыча в него мучным пальцем. — Полицейский зайчик. — Он будет самым вкусным, я тебе обещаю, — парировал Ло. Наконец, целая армия кривоватых, но сделанных с душой пельменей выстроилась на разделочной доске. Фэй Ду вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив белую полосу. — Ну? Я гений? — спросил он с напускной гордостью. — Бесспорно. — мужчина оглядел его с ног до головы. — Ты весь в муке. Ло Вэньчжоу протянул руку и большим пальцем нежно провёл по его щеке, сметая белый налет. Его прикосновение было тёплым и грубоватым. Воздух на кухне вдруг изменился. Пар от кастрюли, запах свежего теста и пряного фарша – всё это создавало невероятно интимную, тёплую атмосферу. Юноша перестал улыбаться. Его взгляд упал на губы капитана Ло, потом снова встретился с его глазами. В них не было ни насмешки, ни усталости. Только тихая, глубокая нежность. — Спасибо. — тихо сказал Фэй Ду, уже без тени шутки в голосе. — За этот...ритуал. — Всегда пожалуйста. — так же тихо ответил Вэньчжоу. Полицейский не стал ждать. Он наклонился и закрыл расстояние между ними. Поцелуй был не страстным и не стремительным. Он был таким же, как и все в этот вечер – тёплым, неторопливым, немного неумелым из-за улыбок, что всё ещё бродили на их губах. Он был солёным от пота и сладковатым от муки. Фэй Ду почувствовал шершавую текстуру пальцев Ло Вэньчжоу на своей щеке и ответил на поцелуй с такой нежностью, от которой у него закружилась голова. Это был поцелуй, пахнущий домом, теплом и будущим. Когда они наконец разомкнули губы, лоб капитана упёрся в лоб молодого человека. — Пельмени убегут. — прошептал Фэй Ду, не открывая глаз. — Пусть бегут. — проворчал Ло Вэньчжоу, касаясь его носа своим. — Мы слепим ещё. И в этот момент, среди хаоса на кухне, под шипение кипящей воды в кастрюле, президент понял, что нашёл то, чего ему так не хватало все эти годы после смерти матери. Не роскошь, не власть, а вот это простое, бесценное тепло совместно созданного уюта. И этот «урок кулинарии» стал для него самым важным уроком в его жизни – уроком обретения семьи.