С искрой

«Он прятался за смехом. Она — за правилами. Но чувства не читают инструкций.»

Хогвартс, октябрь. Погода типично британская: сырость, ветер и нежелание вставать с постели по утрам. Особенно, если тебя ждёт двойной урок Зельеварения с профессором Снеггом и слизеринцами. Гермиона Грейнджер, как и полагается отличнице, была на ногах задолго до подъёма с книгой, пером и лёгким раздражением в глазах из-за пустого пергамента Рона. На завтрак она вошла, держа учебник «Усовершенствованные зелья для продвинутых» так, будто он мог защитить её от всех бед. Включая Фреда Уизли. — Ну здравствуй, энциклопедия на ножках, — раздался знакомый голос, полный ленивого веселья. Гермиона даже не подняла глаз. — Фред, тебе не надо быть таким предсказуемым. — Это не я предсказуемый. Это ты не умеешь удивляться. — Я умею. Просто выбираю не тратить это на твоё "очарование". Фред сел рядом. Джордж где-то задержался — вероятно, искал нового добровольца для тестирования очередной жвачки с побочками. А Фред... Он почему-то задерживался чаще возле Гриффиндорского стола не тогда, когда было весело, а когда Гермиона была одна. Он бросил взгляд на её книги. — Ты в курсе, что все нормальные люди завтракают, а не кормят себя текстами? — Ты в курсе, что завтра я останусь без зачёта по зельям, если не выучу состав Антиобморочного эликсира? — Могу предложить альтернативу, — он ухмыльнулся. — Жевательная резинка с бодрящим эффектом и вкусом клубники. Правда, побочный эффект — непроизвольное пение. Но это весело. Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Тебе только дай повод превратить школу в цирк. — Нет-нет, Гермиона, цирк — это скучно. А мы с Джорджем создаём шедевры. Например, вчера Слизнорт случайно сел на наш Пердящий Подушечник и теперь у него новая кличка — «Барабанщик». И вот тут она всё-таки хихикнула. Тихо, почти незаметно. Но Фред заметил. Конечно, заметил. Он за последние две недели стал экспертом по «звукам, которые издаёт Грейнджер, когда смеётся, но не хочет это признавать». — Ты улыбаешься, Грейнджер. — Нет. — Да. И это значит, что моё утро удалось. — Иди учи что-нибудь, Уизли. Хотя бы, как быть серьёзным. — Серьёзность — удел скучных. А я, — он лукаво прищурился, — предпочитаю искры. Особенно, если они из твоих глаз, когда ты злишься. Гермиона вдруг почувствовала, что у неё внезапно покраснели щеки. Это раздражало. Очень. Потому что Фред Уизли — это хаос. А она любила порядок. И всё же… когда он встал и, уходя, случайно коснулся её плеча — что-то маленькое, неуловимое, почти электрическое пробежало между ними. Она проводила его взглядом и уставилась в книгу. Только теперь слова на странице почему-то расплывались.

***

Месть профессора Макгонагалл (и немного карамельной жвачки): У Гермионы Грейнджер были планы на день. Конкретные, чёткие, записанные в блокноте мелким, аккуратным почерком: 08:00 – Завтрак. 08:30 – Подготовка к контрольной по Трансфигурации. 09:15 – Работа в библиотеке. 12:00 – Перерыв. 12:15 – Тестовое зелье по плану профессора Слагхорна. 13:30 – Перерыв. 13:45 – Читать «Влияние температуры на устойчивость заклинаний». 15:00 – И так далее. Ни в одном пункте не значилось: вдохнуть зелёный дым от экспериментальной карамельной жвачки близнецов Уизли, получить наказание от Макгонагалл, и потратить два часа на мытьё пола в Большом зале с Фредом, который, по всей видимости, считает, что извинение — это фраза «ну ты же не умерла». А началось всё, как всегда, с Фреда. Гермиона сидела в библиотеке, тихо перелистывая очередной том «Истории волшебных судов Британии», когда над ухом раздалось: — У нас чрезвычайная ситуация, — сказал он, возникнув рядом с ней, как всегда — беззвучно, как кошка, но с запахом пороха и сахарной ваты. — Я не буду участвовать в ваших проделках. — Это не проделка. Это научный прорыв. — Нет. — Там будет левитирующая жвачка. — Нет. — Мы назвали её "Шар-Шар", потому что при неправильной дозировке ты улетаешь в потолок с криком "Шарррр!". — Определённо нет. Он изобразил щенячьи глаза. Она закатила свои. И всё же через пятнадцать минут она стояла в пустом коридоре с котлом, из которого воняло палёным ирисом и доносилось странное бульканье. — Только подержи котёл, хорошо? — сказал Фред, пряча что-то за спиной. — Фред, ты уверен, что она стабильна? — Абсолютно. Почти. Девяносто процентов. Ну... семьдесят. Всё будет нормально. — Ты уже так говорил в прошлом году. — Что? — Когда ты случайно приклеил парик к голове Рона. Фред захохотал. — Это была образовательная инициатива: "Безопасность чар с клейкими компонентами". Даже Макгонагалл сказала, что это было… эм… по-своему поучительно. В этот момент котёл начал вибрировать. Затем издал звук, напоминающий комбинацию взрыва фейерверка и хрюкающего тролля. Зелёное облако окутало весь коридор. Именно в этот момент в коридоре появилась профессор Макгонагалл. На секунду воцарилась абсолютная тишина. — Профессор! — Фред изобразил невинность, которой не верил даже его левый ботинок. — Мы тестируем… — Вы тестируете моё терпение, мистер Уизли. И вы, мисс Грейнджер, как я понимаю, не удержались от соблазна присоединиться к… образовательному саботажу? Гермиона открыла рот, захлопнула, снова открыла. — Я только держала котёл! — И тем самым помогали, — сухо заметила Макгонагалл. — Два часа отработки. Сегодня. После ужина. Без магии. Полы в Большом зале не помоют себя сами.

***

Большой зал. Поздний вечер: — Я могла бы в это время читать, — бурчала Гермиона, яростно оттирая участок мраморного пола. — А теперь ты моешь. Это почти медитация, только с запахом старой тряпки, — сказал Фред, ловко жонглируя ведром, пока она не сверкнула на него глазами. — Ты втянул меня специально. — Я что, похож на злодея? — Ты — Уизли. Это хуже. Он усмехнулся, подошёл ближе, пододвинул ведро к её ногам. — Ладно. Признаю. Я хотел, чтобы ты вышла из библиотеки. Ты в последнее время только и живёшь там. — Потому что у меня есть цели. Экзамены. Будущее. — А ты не думала, что настоящее — тоже важно? Она бросила тряпку в ведро с таким энтузиазмом, что часть воды выплеснулась на Фреда. Он не отступил. — Я… — он почесал затылок. — Не умею, ну, нормально говорить такие штуки. Без шуток. — Попробуй. — Я хотел, чтобы ты… ну, хотя бы увидела, что я существую. Не как «один из Уизли». Не как «ходячая угроза библиотеке». А… как человек. Которому ты нравишься. Молчание. Гермиона смотрела на него, тряпка в руке, волосы растрёпаны, на носу мыло. Но взгляд острый, чистый. — Ты мог бы просто сказать. — Я мог бы. Но ты же сама знаешь, я не из тех, кто делает просто. — Угу. Ты из тех, кто устраивает жевательные бури и прорывает коридоры дымом. Он рассмеялся. — Но ты улыбаешься. — Я мыла пол, Уизли. Это не считается. — Считается. — Он наклонился ближе. — У меня, вообще, есть теория, что ты злишься на меня только на 80 процентов. Остальные 20 это... любопытство. Она медленно приподняла бровь. — И на чём основана эта теория? — На том, что ты до сих пор разговариваешь со мной, а не трансфигурировала в мышь. Пауза. Он стоял очень близко. И вдруг Гермиона сказала: — У тебя мыло на носу. — Что? Она подняла палец и провела по его носу, вытирая пену. Фред моргнул. — Это… был флирт? — Нет. Это был акт чистоты. — О, я понял. Мы подходим к стадии "взаимная санитария". Это успех. Она закатила глаза и всё-таки хихикнула. — Ужасный ты человек, Фред Уизли. — Но теперь ты заметила меня. И хоть Гермиона и вернулась к тряпке, в глазах её плясали искорки. И Фред видел это. Он заметил. А Гермиона поняла, что, возможно, место в её идеально спланированном расписании всё же найдётся, для человека, который взрывает котлы и говорит глупости… но при этом почему-то хочет быть именно с ней.

***

Кто-то видел: Утро в Хогвартсе началось с обычного: шум в Большом зале, совы с почтой, варёная каша и очередная статья в Ежедневном пророке, которую никто не читал, но все обсуждали. Однако уже к третьему уроку неофициальной новостью дня стала совсем другая сенсация: "Грейнджер и Фред Уизли. Вместе. Одни. В Большом зале. Вечером. И без палочек." — Это неправда, — сквозь зубы процедила Гермиона, запихивая в сумку учебник. — Ну ты же была с ним, — шепнула Парвати, наклоняясь ближе. — Кто-то из слизеринцев видел. Сказали, вы там… смеялись. — Мы мыли полы! — Без палочек? — Наказание. — Звучит как кодовое слово, — Парвати загадочно подмигнула и ушла. Превосходно, подумала Гермиона. Её репутация аккуратной, дисциплинированной ученицы летела в Тонкс на мётле, потому что один ржущий Уизли решил проявить к ней симпатию нестандартным способом. И самое ужасное ей это нравилось. Общая гостиная. Вечер. — Значит, ты теперь проводишь вечера с Фредом? — голос Рона, по обыкновению, был не тихим. — Что? — Гермиона обернулась от камина, куда смотрела, пытаясь читать (и не думать о том, как Фред вчера случайно намочил её локоть, а потом пытался "выжать его по рыцарски"). — Ты с ним сидела. В Большом зале. Один на один. — Мы были на отработке. Вместе. Из-за него, кстати! — с досадой ответила Гермиона. — Ты могла отказаться. — Почему? — Потому что это… Фред. Он всегда втягивает людей в свои идиотские идеи! — Почему тебя вообще это волнует? — с холодком в голосе произнесла она. Рон покраснел. — Потому что… ну, ты и я… — Ты и я — просто друзья и так было всегда. И ты встречаешься с Лавандой. Или я что-то путаю? Рон замер. Пару секунд молчал. Потом, не найдя, что ответить, выдал: — Всё равно странно. Ты же… ты же не такая. Он для тебя вообще не подходящий. — Извини, — вдруг раздался голос за её спиной. Фред. Стоял, опершись о дверной косяк. Его взгляд был весёлый, но тон совсем нет. — А ты кто у нас теперь — лицензирующий комитет по «подходящим людям»? Рон резко встал. — Я просто не хочу, чтобы она попала в неприятности. — И поэтому кричишь на неё перед всей Гостиной? Логика железная. Как у горгульи. — Слушай, Фред… — Нет, ты слушай. Гермиона — умная. Сама решит, с кем ей проводить время. Она не твоя собственность. И точно не часть твоего эго, чтобы ты считал возможным ей указывать. Рон открыл рот и снова закрыл. Гермиона молчала. Сначала от удивления. Потом от чего-то тёплого в груди. Фред перевёл взгляд на неё. — Ты в порядке? Она кивнула. — Тогда пошли. Тут душно. И пахнет… Он принюхался. — …ревностью. Или это просто Рон после Квиддича? Рон что-то буркнул себе под нос, но не ответил. Коридор у Общей Гостиной: Они шли молча. Гермиона не знала, благодарить ли его или спорить. Он сделал именно то, что она обычно делает за себя: встал, защитил, сказал всё правильно. И сделал это Фред Уизли, человек, у которого шутки были вместо брони. — Ты мог не вмешиваться, — пробормотала она. — Мог. Но мне не нравится, когда кто-то говорит о тебе, будто ты не можешь решать за себя. — И ты... решил встать на белого коня? — Нет. У меня не было коня. Зато был сарказм. Работает не хуже. Они остановились у окна. За стеклом шёл лёгкий дождь. — Знаешь… ты был неожиданно… — Прекрасен? Геройственен? Неприлично обаятелен? Она засмеялась. — Тихим. Он улыбнулся. — Иногда, чтобы быть услышанным, нужно не орать, а просто сказать по делу. Пауза. — Спасибо, — тихо сказала она. Он посмотрел на неё мягко. — Гермиона… я знаю, ты привыкла ко всему рациональному. По полочкам. Правильно. — Это правда. — А я… это всё наоборот. — Это тоже правда. — Но мне… чертовски нравится, что ты не сбежала после этого всего. Что ты стоишь тут. Со мной. И вдруг неуверенно, но неуклонно он взял её за руку. Не сильно. Как будто проверял, можно ли. И Гермиона, к своему собственному удивлению, не убрала её. — Я ещё не решила, что это значит, — тихо сказала она, глядя в окно. — Я подожду. — Ты не умеешь ждать. — Для тебя научусь. И она снова, впервые за весь день, улыбнулась. По-настоящему. Тихо. Почти незаметно. Но Фред заметил.

***

Если что — это не признание: Гермиона не верила в знаки. Ни в судьбу, ни в совпадения, ни тем более в дурацкие "вселенские намёки". Она верила в расписание, факты и строгое следование учебной программе. А вот вселенная, похоже, верила в обратное. Потому что в понедельник утром, открыв учебник по заклинаниям, она обнаружила внутри сложенный лист пергамента с кривовато выведенной надписью: "Если ты это читаешь — значит, ты умнее, чем выглядишь. (А ты выглядишь очень умной). Загадка дня: Без крыльев — но летает. Без рта — но шепчет. Без ног — но приводит к тебе меня. Что это?" Подпись: Неизвестный поклонник (очевидно прекрасный) P.S. Это не признание. P.P.S. Ну, может, чуть-чуть. Гермиона хмыкнула, но уголки губ всё равно дрогнули. — Что это? — Рон заглянул через плечо. — Учебная загадка, — спокойно ответила она и захлопнула книгу. — Ничего, что заинтересовало бы тебя. На следующий день записка оказалась в её шкафчике с ингредиентами в подземельях. Она пахла мятой и карамелью. "Твоя догадка верна: это письмо. (Ты, конечно, угадала. Или не угадала? О, ужас!) Сегодняшняя загадка: Я не вещь и не живой, Но я могу согреть зимой. Я невидим, но реальность, Всё зависит от... взаимности." Подпись: Анонимус (но рыжеволосый и вечно вляпывается) P.S. Да, это снова не признание. P.P.S. Но мне нравится, как ты думаешь. И как злишься. Особенно как ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. На этот раз Гермиона не улыбнулась. Она рассмеялась. В среду она нашла коробочку с шоколадными лягушками в сумке. Каждая лягушка при открытии тихо квакала: — "УГАДАЙ, КТО Я?" В одной из них была записка, очень короткая: "Это становится слишком весело. Ты свободна в субботу? Псс: Я умею танцевать. Ну… почти." Общая гостиная. Поздний вечер. — Ты оставлял мне записки, — сказала Гермиона, подходя к дивану, где Фред сидел, перебирая карты волшебников. — Я? Да ну! — Фред уставился на неё с преувеличенным удивлением. — Наверняка это кто-то таинственный. Прямо из Хаффлпаффа. Они ведь такие тихие, загадочные. — Одна записка была спрятана в банке с мятными жабами. На ней отпечатки пальцев в виде конфетной пудры. — Ммм… Улики. Мой адвокат скажет, что они косвенные. — На последней записке ты подписался как «Анонимус, но рыжеволосый и вечно вляпывается». — Чёрт. Она скрестила руки. — Так что будет в субботу? — Я думал… мы могли бы, ну… пойти в Выручай-комнату. Там можно устроить что угодно. Даже чаепитие с танцами. — Танцы? — Я тренировал один шаг с Джорджем. Он теперь хромает. — Заманчиво. Пауза. — Значит, ты решил ухаживать за мной через шарады, загадки и съедобных лягушек? — Это же ты, Грейнджер. Цветы бы тебя не впечатлили. — А загадки впечатлили. — Значит, я что-то делаю правильно? Она посмотрела на него внимательно. — Слишком рано для выводов. — А ты придёшь? Она кивнула. — При условии: никакой левитирующей жвачки. — Ладно. Только пара танцующих тостов. — Фред. — Шучу. Я всё устрою. Просто… будь там. Он вдруг стал серьёзнее. — Я могу шутить сколько угодно, но… ты для меня не шутка, Грейнджер. На секунду она осталась без слов. — В субботу в семь, — сказала она. — И если будет хоть одна поющая шоколадка — я уйду. — Принято. Только молчащие шоколадки. Они просто будут смотреть. — Фред! — Всё, молчу, молчу.

***

Прежде чем что-то случится: Суббота. Семь вечера. Гермиона стояла перед Выручай-комнатой с комком нервов внутри. Она не знала, как одеваться на "свидание с Фредом Уизли", потому выбрала что-то между "будто иду в библиотеку" и "будто иду преподавать заклинания детям". Волосы — собраны. Щёки — розовые. Настроение — помоги. Дверь открылась сама. Выручай-комната всегда знала. И внутри... была магия. Но не школьная. Комната выглядела как зал для балов, только кривоватый, как будто его проектировал кто-то, кто видел такие залы только на картинках и под кофеином. По центру был паркет, по углам раскиданы мягкие пуфы, висели гирлянды светлячков в воздухе, и стол с… чаем. И пирогом. Сильно взорванным пирогом. Фред стоял у проигрывателя и, заметив её, подпрыгнул буквально. — Ты пришла! — Он был в рубашке (она была мятая, конечно) и… бабочке из мандариновой кожуры. — Что у тебя на шее? — Это мода будущего. Ещё не дошла до нас. Слишком революционно. — Очень… цитрусово. — Для тебя старался. Он сделал ей театральный поклон и протянул руку. — Могу я пригласить вас на танец, мисс Грейнджер? — Это не медленный танец, надеюсь? — Это Условно медленный. Потому что я ещё не выучил, как не наступать на ноги. Она взяла его руку. — Только условно. — Только осторожно. Они зашагали по полу. Неловко. Он, действительно, наступал на её ботинок. А она всё равно смеялась. — Фред, это… странно. — Я стараюсь, как могу. — Это даже мило. В твоём стиле. — Это самый страшный комплимент, который я получал. Спасибо. Он прижал её ближе, будто бы в моменте забыл, что шутит. Музыка играла фоново. Светлячки кружились. В какой-то момент она просто перестала считать шаги. И тогда наступил тот самый миг. Близко. Его глаза серьёзные, впервые за всё время. Её дыхание ровное, но замедленное. Он смотрел на неё так, будто собирался сказать что-то настоящее. И тут... он немного наклонился. Она чуть потянулась вперёд. Совсем немного. Почти... — Подожди, — прошептала она. Он замер. — Что? Она отступила на полшага. — Ты правда… не шутишь сейчас? Пауза. Длинная. — Прости? — Ну… всё это. Записки. Танцы. Загадки. Это… ты же такой. Весёлый. Шутливый. Может, это просто розыгрыш? Или... ты развлекаешься? — Гермиона… — Потому что если это просто очередной способ развлечься — скажи. Я переживу. Но... я не шучу, Фред. Он смотрел на неё так, как будто в ней что-то медленно рушилось, и он не знал, как это остановить. — Я тоже не шучу, — сказал он наконец. Тихо. — Просто… ты умеешь делать так, что никто не понимает, где ты настоящий. А я… — она опустила глаза. — Я не умею в полусмыслы. Я либо доверяю, либо… не могу. Фред молчал. Его лицо постепенно стало жёстче. Не злым. Просто обиженным. По-настоящему. — Понял, — выдохнул он. — Значит, всё это — сомнительно, да? — Нет, я просто… — Я пытался. Не по шаблону, не "как надо". А так, как могу. По-своему. Но если даже это кажется тебе розыгрышем… может, ты всё ещё смотришь на меня как на придурка, а не человека. Она хотела что-то сказать, но он уже отвернулся. — У тебя всё равно всегда есть правильный ответ. — Фред… — Всё нормально. Правда. Это же просто свидание. Он подошёл к двери, не глядя. — Удачи с правильными. И ушёл. Дверь захлопнулась мягко, без драматизма. Просто тишина. И пирог. Одинокий, кривой, и, кажется, немного подгоревший. А Гермиона осталась одна в комнате, где всё, что казалось глупым и забавным, вдруг стало очень настоящим

***

Вина, ведьмы и Уизли: Гермиона не спала полночи. Комната в Гриффиндоре была тиха, но в голове происходил полный хаос. «Ты для меня — не шутка». А я? Я всё испортила одной фразой. На утро она почти убежала к столу завтрака, оглядываясь, будто Фред мог появиться из-за подноса с тыквенным соком. Его не было. Ни в Большом зале, ни в библиотеке, ни на занятиях. Он исчез. А может просто прячется. В перерыве между занятиями она решилась: — Ли, ты не видел Фреда? — Он… эээ… ушёл. В туалет. Час назад. Может, это что-то серьёзное. — Ли! — Серьёзный туалет? Она закатила глаза и пошла к Выручай-комнате. Пусто. Зашла в коридор с трофеями. Пусто. Даже у портрета с двумя спорящими гоблинами, где Фред и Джордж когда-то прятали дымовухи — ничего. Он избегает её. Намеренно. Последовательно. И хуже всего — она его понимает. Падение гордости Грейнджер: На третий день Гермиона начала нервно чесать запястье — признак, который у неё появлялся только перед экзаменами. «Зачем ты так сказала? Он просто... старался. А ты устроила допрос, как будто он подозреваемый». Она узнала его расписание и зашла в класс заклинаний раньше всех, чтобы перехватить Фреда, но только ее увидев, он сразу вышел. На перемене она обернулась, заметив рыжую голову, но тот быстро нырнул за колонну. Фред Уизли, будущий король шуток, стал молчаливым, хмурым и невидимым. Каждое утро Гермиона просыпалась с одной мыслью: я всё испортила. Каждый вечер — с новой: может, уже поздно? И вот на третий вечер, когда она сидела у камина и пыталась выучить составы для защиты от огненных чар (и видела в каждом ингредиенте «печёный пирог с неловкостью»), рядом села Джинни. Молча. Просто уставилась на неё. — Что? — буркнула Гермиона. — Ты выглядишь как тоффи, которую уронили на ковёр. — Спасибо, Джинни, ты как всегда — душа поэзии. — Что случилось? — …я обидела Фреда. — Да ну? А я думала, он в трауре по последней взорванной жвачке. Гермиона вздохнула. — Я подумала, что он шутит. Всё это: загадки, танцы, пирог. А он… не шутил. — Гермиона. Это же Фред. Он шутит даже на похоронах. Но не с чувствами. Он… впервые был настоящим. — Я знаю! — воскликнула Гермиона, уткнувшись в ладони. — И я просто взяла и… уничтожила всё. Словом. Как обычно. — Стоп. Ты его понимаешь. Ты честная. Ты просто… немного железобетонная по части эмоций. — Очаровательно. — Но ты можешь это исправить. Она подняла голову. — Как? Он убегает от меня, как от инфернала. — Значит, надо его не просто найти. Надо его перехитрить. И тут Джинни Уизли, в глазах которой вспыхнул тот самый братский огонь непослушания, оскалилась как волшебник перед хорошей шалостью. — О, у меня есть план. — Джинни… — Тихо. Ты хочешь снова говорить с Фредом? — Да. — Ты хочешь, чтобы он понял, что ты тоже не шутишь? — Очень. — Тогда доверься мне. А ещё, — подумала Джинни, — это будет мой вклад в спасение одного упрямого рыжего и одной чрезмерно умной упрямицы. Всё в стиле семьи. Близнец знает В подземельях Фред сидел на подоконнике с видом «я страдаю, но в рубашке». Джордж проходил мимо и остановился. — Ты опять жуёшь пергамент или это уже попытка съесть свою душу? Фред молча жевал пряник. Без радости. — Умер кто-то? — Почти. Я. От стыда и идиотизма. — Ну, идиотизм у нас семейный, тут ничего нового. Фред вздохнул. — Я думал, если сделаю всё по-своему — получится. Не цветы, а загадки. Не признания, а танцы с бабочкой из мандаринов. — Гермиона не глупая. — Вот именно. Она умная. Слишком. Умнее меня на три жизни и диссертацию. — Она подумала, что ты играл. — А я... впервые был честен. И теперь просто избегаю её, потому что не знаю, как быть. Джордж прищурился. — Ты стал молчаливым, не подкалываешь Ли, не подрываешь гриффиндорцев — это серьёзно. Фред пожал плечами. — Может, я дозрел до эмоций. — Или до того, чтобы дать себе пинок под зад и поговорить. Фред посмотрел в пол. — Она не хочет. — Хочет, — отрезал Джордж. — Просто ты не даёшь ей шанса. — А я боюсь. Джордж посмотрел на него с неожиданной мягкостью. — Слушай, брат, ты всегда шёл не по инструкции. Но, может, именно поэтому тебе и нужна девушка, которая читает все инструкции включая те, которых ещё нет. Вы с ней как котёл и зелье: бурлите, спорите, но в итоге даёте магию. Только, блин, крышку пора приоткрыть, а не взрывать всё каждый раз. Фред усмехнулся, но без радости. — Что ты предлагаешь, гуру любви? — Перестать бегать. А если не можешь, то я тебя подброшу к ней магически. — Не смешно. — Я не шучу. Я уже разрабатываю план. Он гениальный. Немного незаконный, но гениальный. Магия двери (и немного принуждения) Гермиона шла по коридору пятого этажа, когда её внезапно посетила навязчивая мысль: открыть одну из старых, покрытых пылью дверей. Это было не в её характере, просто свернуть с маршрута и поддаться импульсу, но… в последнее время с ней происходили странные вещи. — Хм. Почему бы и нет, — пробормотала она и потянула на себя ручку первой попавшейся двери. Скрип и кабинет нехотя впустил её внутрь. Просторное, тёмное помещение, полки с пустыми склянками, какой-то магический хлам в углу… всё в нём говорило: "ничего интересного", но Гермиона уже шагнула внутрь, машинально осматривая помещение. — Кабинет как кабинет… Что я вообще здесь ищу? — прошептала она себе под нос, слабо улыбнувшись. Инстинктивно потянулась к палочке, чтобы осветить угол и в тот же миг дверь вдруг резко распахнулась, будто её ударило порывом магического ветра. — Упс! — раздалось знакомо-ироничное, и в комнату влетел Фред Уизли, чуть не сбив Гермиону с ног. Несколько секунд они просто стояли, уставившись друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Гермиона впервые видела Фреда настолько… удивлённым. Или это она выглядела так? Она даже не была уверена, кто из них более поражён случившимся. Но времени на размышления не было, с глухим, почти демонстративным БАМ дверь за ними захлопнулась, сама по себе. Замок защёлкнулся, и воздух вокруг как будто дрогнул. Фред подошёл к двери, попробовал заклинание. Она дрогнула, но не открылась. — Магическая ловушка. — Это… искусная работа, — сказала Гермиона, не глядя на него. — Джорджу бы понравилось. — Или Джинни. — Думаю, они в восторге. И снова пауза. — Фред… — Нет. Сначала я. Он повернулся к ней. — Я был идиотом, когда начал избегать. Я просто… слишком надеялся, что ты поверишь мне сразу. А когда не поверила — я растерялся. Не потому что ты плохая, а потому что я не привык быть уязвимым. Он сделал шаг ближе. — Я правда пытался быть собой. Для тебя. Без маски. — Я знаю, — сказала она тихо. — Я тоже была не права. Я испугалась, потому что ты был настоящим. А я привыкла разбираться в людях как в учебниках. А ты живой, непредсказуемый, и… очень храбрый. Даже если этого сам не видишь. Он смотрел на неё, почти не дыша. — Так что... — Гермиона шагнула к нему. — Можем начать сначала? — Только если без бабочек из кожуры. — Эй! — Или с ними. Я не возражаю. Фред тихо рассмеялся. И в этот раз, когда он взял её руку и склонился ближе, никто не убежал. Никто не усомнился.

***

— Ты опять записал в мою тетрадь рецепты пирогов! — возмутилась Гермиона, держась за блокнот, где между параграфами по зельеварению аккуратным почерком было написано: «Рецепт №5: Пирог "Не беги от чувств", ингредиенты — мука, мандрагора и капля личной драмы.» Фред сидел на спинке дивана в гостиной, жуя яблоко. — Это был эксперимент. Ты же любишь эксперименты. — Это была домашняя работа! Снейпу это не понравится. — А мне не нравится Снейп. Считаем, что теперь мы квиты. Она прищурилась. — Знаешь, иногда ты невыносим. Он ухмыльнулся. — Но горяч? Она швырнула в него подушку. Он поймал. И… вместо того чтобы бросить обратно — подошёл и легко коснулся её губ. — А ты, между прочим, ужасная во время ссор. Прекрасно ужасная, — прошептал он. — А ты — невыносимо обаятельный. К моему великому несчастью. — О, Гермиона Грейнджер сделала комплимент. Надо отметить это фейерверком. И весь Хогвартс такой:… ЧТО?! Фред и Гермиона впервые поцеловались публично на перемене между уроками. И не где-нибудь, а в самом центре главного зала, под аркой, рядом с витриной трофеев. В этот момент трое первокурсников уронили пергаменты. Один слизеринец чуть не проглотил жвачку. Плакал портрет профессора с 1804 года. А Лаванда Браун сказала: — …Я знала. — Ты не знала, — прошипел Рон. В течение суток по Хогвартсу поползли слухи: «Грейнджер наложила на него приворот!» «Фред — анимаг, он просто трансформировался в её кота!» «Это пари. Точно пари.» «Нет, они реально вместе. Я видела, как он носил её сумку!» «Они держались за руки! Добровольно! Без чар!» «Это любовь!» — всхлипнула Паварти. Гермиона сдержанно поднимала бровь. Фред — с нескрываемым удовольствием. — Ты замечаешь, что на нас смотрят как на чудо-зелье, которому нельзя доверять? — Конечно. Мы революция. — Мы раздражаем слизеринцев. — Это бонус. Серьёзность как боевое искусство: Один из вечеров , в библиотеке. — Фред, ты не можешь мешать мне учиться. — Я не мешаю. Я дышу. — Ты поставил мне на колени шоколадную жабу. — Это был знак любви. — Это был липкий сюрприз на эссе по древним рунам! — Ты слишком серьёзно относишься к древним рунам. — Потому что они важны! — А я — не важен? Она посмотрела на него с такой смесью злости и нежности, что он почти затаил дыхание. — Ты важнее любых рун, Уизли. Но если ты сейчас не замолчишь, то я превращу тебя в скатерть. Он сдался, подняв руки. — Скатерть это лучше, чем табуретка. Прогресс. Когда никто не видит (или почти) Ночью они сидели у камина, уставшие, молчаливые. Гермиона облокотилась на Фреда, он поглаживал её волосы. — А знаешь, — сказала она, — иногда я думаю, что мы сошли с ума. — Конечно. — Это… неправильно. Но так хорошо. — Мы как запрещённое заклинание, — усмехнулся он. — Нельзя, но очень эффективно. Она рассмеялась, сонно. — Ты меня с ума сводишь. — А ты меня — в порядок приводишь. Иногда. — Не бывает таких людей, как ты. — Не бывает таких людей, как мы. Он поцеловал её в висок. А рядом на лестнице тихо шептала Джинни: — Я знала. — Ты не знала, — шептал Рон. — Я была частью заговора. — …ЧЕГО? — чуть не закричал он, но Джордж заткнул его куском зефира.