Чёрно-белый ландыш

Тихо зевая, парень устало оглядел студию, в которой уже был настроен фон, а также освещение при помощи больших окон и дуговых ламп. Тёмные круги под глазами можно было заметить как только видишь силуэт фотографа. Его плечи заныли от долгой ночи, что растягивалась в это утро. За окном уже слышались голоса людей, всё-таки студия находилась на первом этаже. Рухнув на кресло, парень сразу взялся за телефон, который в ту же секунду зазвенел. – Да? Доброе утро, мистер Браун. Да, да, я заказывал у Вас химические растворы. Вы не привезёте сегодня?! У меня огромные очереди желающих завтра получить свои снимки, а я не могу обработать фотографии! В эту минуту с лестницы спустилась девушка, чьё уставшее лицо выражало беспомощность, пока грудной ребенок громко и протяжно ныл. Её черные волосы мягко ложились на плечи и доходили до самой поясницы. Того же цвета глаза слегка отражали блеск надежды, нос был слегка вздернут. Бледная кожа была покрыта мелкими царапинами, то ли от буйного нрава дитя, то ли от её вечных падений из-за слабости. Парень жестом остановил её и громко ответил в трубку: – Растворы должны быть сегодня днём, не позже. Иначе нам стоит вновь обсудить условия контракта, а может быть даже его разрыв. – лишь после он со злостью выдохнул и посмотрел на девушку. – Чего тебе, милая? – Хотела попросить тебя посидеть с Льюисом, так как мне нужно вновь к лекарю, а с ребенком по этим шумным улицам невозможно ходить... – сглотнув, она попыталась убаюкать ребенка, что продолжал издавать громкие звуки, отчего парень сжал кулаки от недовольства. – У меня сегодня забиты все записи на фотосессии. Не можешь завтра сходить туда? Настолько плохо себя чувствуешь? – Грэг, мне нехорошо, правда. Я тебя прошу об одолжении, ради ребенка. – её глаза заблестели от наступающих слез. – У тебя на уме только он. – буркнул он себе под нос, но забирая ребенка из рук жены. – Виолетта, постарайся быстро. Но маленькая фигурка тут же юркнула обратно на второй этаж, чтобы взять накидку, после чего она тут же попрощалась с мужем. Грэг в свою очередь смотрел на своего ребенка с неким безразличием. Он любил Льюиса, безусловно. Его продолжение, наверняка у него будут такие же серебристые волосы, как у него, а может быть карие глаза? Наверняка, когда Льюис подрастёт, папа научит его ремеслу фотографий, чем так любил заниматься сам Грэг. Но почему это крошечное создание заняло всё время его ненаглядной Виолетты? Того цветка, что завял под бессонными ночами боли и слез. Сглотнув, парень попытался утихомирить свои буйные мысли, которые часто его пугали. Звонок на входной двери заставил его вздрогнуть. Начался рабочий день. Ребенок через короткое время уснул на руках у Грэга, пока тот проверял график съёмок, обзванивая клиентов с уточнением о встрече. Виолетта вернулась довольно быстро, тут же схватила ребенка и ушла наверх, проговаривая что-то. Парень невольно поджал губы. Возможно слишком рано? Рано для женитьбы, рано для воспитания детей. Всё рано. Из спутанных мыслей вытащил звонок над парадной дверью. Это была миниатюрная девушка, которая практически каждое утро записывалась к нему на съемку, но так и не получила снимки. Это был его экстренный выход из скуки повседневных дней. Грэг всегда забывал, как зовут эту даму. Он помнил, как она любила завивать свои волосы, какие юбки носила в обычные дни, а какие в парадные, знал о её любимом вине, знал её тело вдоль и поперек. Но имя никогда не пытался запомнить. Каждый раз, когда они разговаривали, он был словно в дымке, которая лишь немного позволяла вспомнить ощущения её губ на своих. О её нежной коже здорового цвета, о игривом блеске в глазах. Их не видели всё то время, ведь они прятались в темной комнате, где были развешены фотографии, обставлены химические растворы, лежали ровным рядом кисточки с красками для ретуши и выравнивая снимков. Грех. Сколько бы раз он не приходил в церковь, чтобы получить прощения, хотя бы у самого себя, Грэг лишь всё больше корил себя за свои проступки, в которых погряз. Наказание наступает, оно будет идти по твоим следам, и однажды нагрянет, заставив тебя всецело пожалеть о своих проступках. Темная ночь сгустилась над городом, закрыв усыпанный звёздами небосклон, словно скрывая капли надежд, предвещая горе. Горе наступило. Ярким пламенем судьба решила забрать жизни тех, кто жил в доме известного фотографа тех времён. Семья Грэга Уилсона скоропостижно скончалась в самом здании, которое изнутри сгорело. Их тела были найдены в трагичной позе, где мужское тело скрывало девушку с ребенком на руках в своих объятиях. Грэг помнил последние минуты своей жизни, когда пытался освободить свою семью, но балки обвалились, перекрыв путь на свободу. Смирение. – Я тебя люблю, и всегда любила... – это были последние слова Виолетты, которые остались в памяти её мужа даже после смерти. Теперь перед Грэгом предстала лежащая возле озера, словно бы не дыша, Вита Эванс. – Вита! – Грэг бросился к ней, как только Савагос растворился. Перед глазами снова была картина пожара. Снова этот ужас, который преследовал его последние практически сто лет. Вина, которая тяжёлым грузом заставляет вспоминать прошлое, которое сгинуло. Туманная амнезия каким-то образом не коснулась Грэга. То ли это связано с тем, что он проводник, то ли по какой-то иной причине. Но вся его жизнь пролетала перед глазами постоянно, словно навязчиво напоминала о себе. К тому же судьба решила подкинуть ему сюрприз в последний год "работы" в Майлиле – Виту. Девушка была практически идентична во внешности с той, кого Грэг знал, как Виолетту. Многие черты были так похожи, что это пугало и завораживало проводника. Поэтому он её оберегал, поэтому хотел быть ближе с самого начала, поэтому назначил следующим проводником, о чём сейчас жалел. Проводя пальцами по её рукам, он словно стирал краску. Узоры исчезли, а более осознанный взгляд вернулся к девушке. Эванс первым делом увидела обеспокоенное лицо проводника. – Ты как? – его самообладание восстановилось, но в голосе были слышны нотки печали. – В норме... – кивнула Вита, а после протягивая ему руку. – Это твоё. Часы, что она не выпускала всё это время. На её вымученное лицо, парень горько усмехнулся, забрав механизм. Помогая ей встать, Грэг переместил их в медицинский центр, дабы ей помогли восстановиться, а сам затем вернулся к озеру. – Не прячься. Я знаю, что ты тут. – его голос сочился недовольством. – Его тут нет. – из тени вышла душа, отчего проводник закатил глаза. – Неужто принц не удосужился меня принять? Или надо заранее записываться, а, Михо? – Чего хотел? – Когда он собирается начать пир? – белоснежные глаза засветились, словно предвещая бурю. – Не смей мне врать. Если я слабее его, не значит, что я совершенно никудышный. – После "Игр беспорядков". Он хочет посмотреть, насколько души готовы к пиршеству. – настала долгая тишина, через время нарушенная грубым вопросом. – На этом всё? – Да. – Грэг опустил взгляд на озеро. – Напоследок скажу, что принц хочет успеть перед твоим уходом, всё-таки преемник известного Люка. – а после этих слов Михо и след простыл. Брови нахмурились от упоминания прошлого проводника. Это был чудесный человек, который заранее обучил Грэга всем тонкостям работы в Майлиле. Он знал каждую лазейку, знал, как устроены взгляды ангелов и демонов на идею города второго шанса, знал о мотивах того, кто устраивал пиршества. Люк застал это событие, поэтому Грэг предполагал, что его эта участь не коснется. Судьба решила иначе. – Помоги, пожалуйста... Я не знаю, что мне делать... – эти слова были обращены к озеру, которое в громком молчании не дало ответа проводнику. Слёзы в Майлиле были той же жидкости, что и кровь. Всё было энергией, которую душа тратила, либо безрассудно, либо на пороге эмоций. – Прошу, мне нужен любой знак. – после он открыл часы, на которых показывался обратный отсчёт. Осталось всего ничего. – Я не хотел делать Виту проводником. Я… я тогда хотел ей помочь, думал, что уберегу её. Никто не видел слабостей проводников. Они идеальные. Они те, кто поможет тебе в трудную минуту. Все забывали о том, что они тоже были людьми, хотя и находятся здесь по пятьдесят или по сто лет. Они наблюдают за тем, как Майлил гниёт под натиском ада и рая. С того инцидента прошло некоторое время, Вита уже успела прийти в норму. Настал момент для долгожданных “Игр беспорядков”. – Ты сволочь. – прозвучал недовольный женский голос. – Я тебя спас. – усмехнулся Грэг, когда он шел с Витой в сторону главной арены. – Я хотела участвовать. – Ты буквально потеряла огромное количество энергии. Даже если тебе её восстановили, она всё ещё не контролируема. – Да-да, ты уже миллион раз мне говорил о том, как мне важно сохранять свою энергию, ведь я будущее Майлила. – от столь саркастичных слов Грэг закатил глаза. – Как я рада вас видеть. – всё с той же доброй улыбкой встретила их Сара. – Жаль, что вы не участвуете. Мортис очень переживал за тебя, Вита, пока ты находилась в медицинском центре. Девушка невольно сжала губы в тонкую полосу. Она не виделась с Мортисом с того самого дня ужаса и холода, ведь после выписки Грэг ответственно взялся за объяснение того, как устроен мир проводников и чего ей стоит ждать от этого города. Натянуто улыбнувшись, Вита кивнула. – Что поделать? К сожалению, я слишком слаба. А ты почему не принимаешь участие? – Я не допускаюсь из-за своей способности. Она слишком сильная для этого, боюсь, что на этих соревнованиях ставят честь на кон, а не жизнь. – А если и то и то? – тут же рядом с ними появился Виктор, которого "подбросил " Лэф на своих крыльях, тут же улетев, подмигнув Саре. – Я хочу быть тем, кто играет на все сто десять процентов. Предлагаю вам насладиться приятным зрелищем, ведь я выступаю первый. Его озорной блеск в глазах слегка радовал Виту. Он казался живым. Его огонёк в глазах не потухал здесь, а может ей просто кажется, и она хочет увидеть здесь капельку счастья? – Хорошо, хорошо, мы идём на трибуны. – кивнул Грэг, ведя Виту и Сару, как своих компаньонов. Мероприятие шумное. Души словно ждали того, чтобы насладиться моментами веселья на этих соревнованиях. Кто-то готовился всё своё время, лишь бы показать, что чего-то стоит даже после земной жизни, а кто-то просто наслаждается моментом. Кто-то из душ взял на себя главную роль комментатора, чему Грэг был благодарен, так как прошлые года он со скукой рассказывал, что происходит во время боя. – Итак, мои излюбленные души, с таким нетерпением ждущие выхода наших первых участников. Уверен, вы будете в шоке с того, какая первая пара, она точно задаст жару! Обстановка накаляется, я уверен, вы знаете почему, мои хорошие! Первым выходит на арену всем известный, человек огня, Виктор! Растянув гласные в его имени, комментатор тут же замолк, ведь весь город знал эту душу, его пылкий нрав всегда виден за три версты. Когда крики радости уже закончились, голос продолжил: – Но это не всё! Острота на нашем горячем мероприятии не помешает. Встречайте, та, от присутствия которой кровь, что у вас отсутствует, стынет в жилах! Михо! Эванс вздрогнула, завидев рыжие волосы и довольную ухмылку. Почувствовав на своем плече руку Грэга, она мягко кивнула, как бы подтверждая, что с ней всё окей. Вита рассматривала трибуны и заметила, как на неё без остановки смотрел Мортис. Как только он увидел, что его рассекретили, то тут же помахал рукой, словно ничего и не было. Он и при жизни так делал, неудивительно. – Дорогие гости, прошу на свои места, сейчас это место будет гореть в прямом смысле. И мы начинаем через три... Стафф – металлический шест с фитилями на концах – в руках Виктора загорелся, пока языки пламени пребывали в медленном ожидании. – Два... Михо развернула в руках около десяти лезвий, которые холодно сверкнули. Одно лишь движение руки могло убить кого-угодно. – Один... Оба напряжены до предела. Это то, чем они сейчас горели. Оба участника хотели показать себя, доказать, что чего-то стоят, ведь это их звездный час. Огонь в белоснежных глазах против льда в тех, что черны, как дурная ночь. – Начали! В эту же секунду из души пропали из виду остальных. Яркое пламя отражало лезвия, что летели на него со всех сторон. Используя своё тело и техники работы со стаффом, Виктор умело отражал атаки яростной Михо, что уже с самого начала чувствовала напряжение. Фаерщик же выглядел так, словно исполнял свой обычный номер. Они оба были хороши. Хоть и парень был искусен в своем деле, он лишь оборонялся, так как не успевал за темпом атаки черныша. Её глаза сияли злобой и желанием убивать. – Надоело... – буркнул Виктор, когда в руках появился второй стафф. Огонь стал ярче, а лицо, что излучало веселье, тут же стало серьезным. Лезвия не успевали долетать до его души, так как плавились от столь большой температуры. Странно, что между раем и адом ощущалась эта жара. Души-зрители отошли на дальние трибуны, так как тепло доходило и до них. Выругавшись, уже Михо использовала лезвия для задержки наступления Виктора, силы быстро тратились, пока из глаз не брызнули фиолетовые слезы, подтверждая её слабость перед напором того, кто был в своем мастерстве чуть ли не гением. Отпрыгнув в сторону, черныш попыталась восстановить силы, но её тут же настигала серия атак от Виктора, который вошёл во вкус. Ему не хватало победы, ему хотелось больше. Испепелить столь гнусное создание, которое попало в Майлил по ошибке. Улыбка исказила его лицо, когда Михо начала испытывать реальный ужас. – Недооценивать своего врага – главная твоя ошибка. – тихий и ровный голос заставил черныша оцепенеть. Савагос был в сознании девушки. Боль невообразимая, которая сковывала энергию вдвойне. – Я дам тебе фору. Но это не потому что мне жалко. – сказал уверенно Виктор, а после наступила тишина. Громкий стук заставил души вздрогнуть. Виктор оказался откинут на приличное расстояние, пока сама Михо, оставшись на месте, была повергнута в шок. Руки сами потянулись к лезвию, чтобы воспользоваться шансом, дарованным тем, о ком не стоит просить. – Имеешь козыри? Впечатляет. – выплюнув "кровь", Виктор встал с земли, пытаясь возобновить огонь на стаффе. – Какого черта?! Он не получил ответ, лишь атаку клинка, что летел прямо в него. Отбиваясь от металла металлом, его душа была сбита с толку. Страх уже управлял им. Преимущество ускользнуло, оставив Виктора отражать выпады своими собственными силами. – У вас, чернышей, всегда подлые трюки? Совсем совести нет. – он в пару быстрых рывков оказался около Михо, направляя на неё удар уже врукопашную. – Совесть? Что это такое? – ухмыльнулась Михо, уклоняясь от атаки. – У нас только есть желание убивать такие хорошенькие души. Тут же раздался крик боли, после чего Виктор опустился на колено, придерживая сквозную рану от лезвия, что пронизало его со спины. – Подло... – Я старалась. – кивнула Михо, глядя на его противно-белые глаза. – Ты никогда мне не нравился. Но про победу черныша никто не уже и не думал, началась резкая паника, которую сражающиеся не заметили во время боя. Виктор снова закашлял кровью, но после оглядел обстановку: по всему стадиону лежали трупы воронов, души поспешно сбегали с трибун, пока Лэф с Грэгом указывали на безопасные места. Небо искрилось зелёными молниями, что выглядели жутко среди фиолетовых облаков. – Первое предупреждение. Второго не будет. – проговорила Михо, а после быстро сбежала с трибуны, оставляя душу захлёбываться своей же энергией. – Викто́р! – к его "телу" тут же подбежали Вита с Сарой. – Почему вы не ушли? – кашляя и пачкая своё лицо фиолетовыми пятнами, он разглядывал их лица. – Не говори ничего. – недовольно прошипела Сара, доставая из плаща шприц с прозрачной жидкостью. – Я боюсь уколов, мама. – усмехнулся парень, и тут же получил лёгкий удар в ребра и угрозу "не ёрзай". Резкая боль нахлынула на его "тело", пока раствор распространялся по всему телу. Когда вещество дошло до раны, она тут же начала регенерировать на глазах у девушек. – Я так и знал, что вся сила этого мира в руках у женщин. – усмехнулся парень, словно не получил сквозное ранение пару минут назад. Сара коротко усмехнулась, снимая маску и выкидывая израсходованный шприц, когда Вита с улыбкой на лице держала парня за руку, словно цепляясь за надежду, которая могла угаснуть. Это и испугало её в ту же секунду... – Виктор... – глаза округлились, когда она увидела, как его пальцы постепенно покрывались белыми лепестками. Не может быть, не сейчас... Душа оглядела свою конечность с неким любопытством, словно не ожидала этого. Так скоро? В эту же секунду перед ним чередой пролетела деятельность в Майлиле: знакомство со всеми, первая ссора с Грэгом, выступления, прогулки по краю между городом и адом, знакомство с этой новенькой. – Не заметил даже, как время пролетело. – коротко усмехнулся он. – Давайте тогда обнимемся? А то я упустил этот момент, обделил вас. Вита и Сара обе нервно посмотрели друг на друга, но после ринулись в объятия, пока была последняя возможность. Вита сожалела, что не знала его при жизни, а Сара думала о том, как колко друг друга они дёргали, она точно будет по этому скучать. Объятия становились мягче, лепестки покрыли всю душу парня, который с улыбкой на лице покидал этот город, прожив свой должный срок. Он был рад всему, что произошло, даже если иногда был сволочью. Девушки рухнули на землю, когда объятия исчезли, словно их и не было. Под ними была куча нежных белых лепестков, которые от порывов ветра ринулись в грозное небо. От Виктора Смита остался лишь белый ландыш.