Второго шанса не будет

Воздух внутри пещеры был вязким и холодным. Он прилипал к коже, спутывал волосы, тяжело оседал в лёгких. Каждый шаг отзывался глухо, и эхо возвращалось с запозданием — искажённое, будто кто-то шёл следом, стараясь не выдать себя. Свет из ладоней Гантлоса отражался от влажных стен, скользил по ним неровно — то вспыхивал слишком ярко, то гас, оставляя после себя живые, тревожные тени. В этих тенях мерещились движения, хотя оба знали: в пещере никого нет. Почти наверняка. Запах сырости и железа густел с каждым шагом. Казалось, сама гора сжимается вокруг них, заставляя идти осторожнее. Гантлос провёл ладонью по стене. Камень был холодный и гладкий, но под пальцами чувствовались тонкие, будто пульсирующие прожилки. На миг ему показалось, что они откликнулись — дрогнули, как если бы под поверхностью прошёл ток. — Всё осталось здесь, — тихо сказал он. — Да, — ответил Огрон, не поднимая взгляда. — Даже больше, чем мне запомнилось. Гантлос провёл рукой ещё раз — прожилки дрогнули сильнее, будто в глубине камня шевельнулась память. Когда-то здесь проливалась их сила — слишком много, слишком ярко. Она впиталась в породу, и теперь сама скала дышала остатками их магии, как кожа, что помнит ожог. Маги продолжили идти вглубь. Магия, впитавшаяся в камень, словно просыпалась от их присутствия — стены начинали дрожать, испуская тусклое свечение, похожее на тлеющий уголь под слоем золы. Феи на входе сказали, что мы должны столкнуться с последствиями своих действий. Значит, это оно… не проверка силы или хитрости. Нужно почувствовать,, что мы оставили здесь. Пережить то же, что пережили они. — Эй, ты в порядке? — Гантлос помотал рукой перед лицом Огрона. — Ты завис. — Я просто задумался. — Огрон проморгался и пришел в себя. Его лицо заметно помрачнело. — Послушай меня, это очень важно. Что бы мы сейчас не увидели … Огрон не успел закончить фразу, как пещера начала преображаться. Стены резко расширились и над магами повисла леденящая темнота. Рядом возник образ Анагана, облаченного в доспехи, которые они носили в первый визит к фее справедливости. Вскоре впереди возникла хозяйка этой пещеры. Сибилла стояла перед ними — не как хранительница порядка, а как женщина. Без крыльев, без света. Её платье было разорвано, волосы спутаны, взгляд — холоден и твёрд. Анаган говорил с ней тихо, почти ласково, но в его голосе звенела сталь. — У тебя есть выбор, — произнёс он. — Спасти своих… или позволить им сгореть вместе с этими стенами. Сибилла не ответила, только опустила голову. Используя своё волшебство скорости, Анаган приблизился к Сибилле и резко содрал с неё остатки платья. — Если будешь хорошей девочкой, возможно мы и оставим тебя и твою свиту в живых. — Анаган буквально упивался своей властью над феей. Какая же грязь… Приказ был прост: забрать силу Сибиллы. Вместо этого Анаган тратит время на это, прекрасно зная, что мы всё равно разнесли бы пещеру Огрон взглянул на Гантлоса, который впервые видел эту сцену. Он побледнел сильнее обычного, а лицо скривилось в гримасе отвращения. — Боже, ну и червь. — Ему не было жаль Сибиллу, или её подданных. Но применение силы без причины как ничто другое вызывало в нём омерзение. Действие продолжалось, и вот уже Анаган лежит на кровати, пока Сибилла нависает над ним. Мгновение — и она волшебством оглушает мага скорости. После этого фея магией швыряет мужчину из пещеры. Его тело пролетает между Огроном и Гантлосом, они переглядываются. — А дальше пришли мы? — уточнил Гантлос. — Дальше я подорвал вход, — спокойным голосом ответил Огрон. В эту же секунду маги почувствовали надвигающееся со стороны выхода опустошающее волшебство. Испытание началось. — Ложись! — Гантлос повалил Огрона на землю, чтобы снаряд магии не попал по ним. Сверху, словно раскалённая комета, пронёсся шар чистой разрушительной энергии. Он сносил всё на своём пути: камни рассыпались, скалы трещали, а волшебные печати, охранявшие вход в пещеру, лопались и гасли в сверкающей вспышке. Снаряд пролетел всего в нескольких метрах от них, оставляя за собой дым и запах озона. Мгновение спустя маги подняли головы и увидели ужасную, но одновременно завораживающую картину: вокруг лежали и бегали лесные феи. Одни пытались восстановить разрушенные защитные печати, накладывая чары и концентрируя магию, другие помогали раненым товарищам, увозя их в безопасные уголки пещеры. Их движения были быстрыми и скоординированными, почти неуловимыми, но против надвигающейся разрушительной силы шансов было мало. И вдруг, в пещеру влетел Огрон из прошлого. Высокий, непоколебимый, его лицо выражало абсолютную уверенность. Феи воины продолжали вступать в бой, но волшебство, направленное против охотника, возвращалось с удвоенной силой. Каждый их удар, каждая вспышка магии подпитывала прошлого Огрoна. Он ловко парировал атаки, словно они были только подачей энергии для него самого, и каждый промах фей только увеличивал разрушительную отдачу его силы. Шум разрушающейся пещеры был оглушительным: треск падающих камней, пыль и осколки оседали на коже и волосах, вдыхать их было трудно, но маги из настоящего замерли, всматриваясь в картину. Они чувствовали не только разрушение, но и нарастающее внутреннее напряжение — мощь прошлого Огрона казалась невообразимой, почти пугающей. Он был величественен и жесток. Восхищение смешивалось с тревогой: они впервые на себе ощутили всю смертоносную отдачу той силы, которой он обладал тогда. Едва заметное колебание в движениях прошлого Огрона привлекло внимание настоящего. Их взгляды мельком встретились, и по спине пробежал холодок. Вдруг, без предупреждения, прошлый Огрон сорвался в сторону настоящего, с той же безжалостной решимостью, с какой крушил фей. Гантлос успел среагировать первым, подставив магический щит перед собой и напарником. Удар прошлого Огрона обрушился на них обоих. Энергия пронзила тело, отбросив назад. Маги влетели в стену и упали на колени перед смертоносным воспоминанием. — Мы… что, должны драться с ним? — прохрипел Гантлос, поднимаясь на колен. — Даже если бы мы могли, это было бы бессмысленно, — ответил Огрон, стряхивая с плеч пыль. — Он здесь за тем, чтобы преподать нам урок. Прошлый Огрон замер. Вокруг него начали сгущаться волны энергии, окутывая всё пространство. Казалось, сама пещера приготовилась говорить. Маги из настоящего почувствовали в воздухе всю ту злость, которую веками копили лесные феи. — Посмотрите, что вы натворили! — итоговый голос звучал, как сотни фей, говорящие одновременно. Гулкий, пронизывающий до костей. Они были в ярости. — Вы получите по заслугам. Огрон из прошлого уже занёс руку для сокрушительного удара, когда маги из настоящего рухнули на колени перед ним. Огрон поднял взгляд. Его голос дрожал — ровно настолько, чтобы казаться искренним. — Мы признаём свои преступления, — произнёс он. — Всё, что было разрушено… всё, что унесло наше волшебство, — не имеет оправдания. Он медленно выдохнул, будто давил в себе остатки гордости. — Если в вашей воле осудить нас - мы примем это. Но пусть это будет по справедливости, на суде фей. В пещере стало тихо. Магия, ещё секунду назад готовая обрушиться на них, застыла в воздухе. Прошлый Огрон стоял напротив, неподвижный, с поднятой рукой. В его взгляде не было ни ярости, ни сомнения — только сосредоточенность. Воспоминание смотрело прямо в глаза своему отражению. Холодный расчёт, отражённый в глазах одного, встретился с тем же блеском в глазах другого. Рука прошлого Огрона медленно опустилась. Свет вокруг него начал гаснуть, тело — рассыпаться, как пепел, подхваченный ветром. Пещера снова стала прежней — холодной, каменной, пустой. Только воздух ещё дрожал, будто память о нём не хотела уходить. В конце коридора виднелся свет — тронный зал феи Справедливости. Огрон опустился на пол, скрестив ноги, и глубоко вздохнул. Подняв голову, он провёл ладонями по лицу, потом по волосам, стараясь выровнять дыхание. — Скажи, что ты это репетировал, — Гантлос тоже пытался хоть как-то сбросить напряжение. Огрон несколько раз шлёпнул себя по лицу, прежде чем ответить: — Нет, я импровизировал. — Он встал и протянул руку напарнику. — Пошли. Это ещё не конец.