Против чувств

      Автобусная остановка на окраине Мышкина выглядела почти пустой. Лёгкий ветер шевелил волосы Вари, когда она и девочки прощались с Васей и Сашей. Парни стояли рядом, сдерживая улыбки, но отчётливо видно было, что им будет немного скучно без компании девочек на ближайшие дни. — Обязательно приезжайте на выходные! — крикнул Саша, подмигивая. — Ладно-ладно, будем приезжать, — сказала Варя, стараясь не показывать, как ей тяжело отпускать друзей. В глубине души она понимала, что эти выходные будут только началом новых забот и… неожиданностей. Автобус подъехал почти беззвучно, сверкая волшебным золотым светом, который плавно окутывал все колёса. Девочки с тяжёлыми чемоданами начали загружать их в багажник, перебрасываясь шутками и смешными замечаниями. Влад стоял рядом, присматривая за всем процессом. Он выглядел удивительно… легко. Без строгой мантии профессора, только чёрные джинсы и футболка, плечи стали шире за лето, подкаченные руки уверенно держали чемоданы, а походка была такой, будто он был здесь дома. — Я сама, — Варя попыталась отогнать его, когда он подошёл к её чемодану. — Не надо спорить, — сказал Влад, едва заметно усмехнувшись. — Давай, я перенесу. Она морщилась, но Влад уже ухватил чемодан и направился к автобусу. Он не был профессором в этот момент — он был просто Владом, которого Варя знала с детства, который спасал Сказочный мир, но с которым у неё оставалась ещё масса счётов за прошлое. Варю слегка раздражало, что Влад делает всё без её согласия, но она молча следовала за ним, позволяя ему вести чемоданы. Она вздохнула, откинув наушники — музыка всё ещё играла в ушах, но она больше не слушала её. Села в автобус и позволила себе закрыть глаза, отдавшись лёгкой дрёме. Дорога до академии была короткой, но волшебный автобус шёл так плавно, будто скользил по воздуху. Варя наблюдала за пролетающими мимо деревьями и зданиями Мышкина, мысленно готовясь к возвращению в магический колледж, который она так давно ждала.

***

Когда автобус подъехал к воротам академии, их уже встречал Корвин. Его тёплое приветствие и уверенная улыбка мгновенно развеяли остатки усталости. Маша выскочила из автобуса и кинулась к нему — они обнимались долго и крепко, поцелуи летели один за другим, и даже Влад с трудом сдержал улыбку, наблюдая за ними. — Я соскучилась! — сказала Маша, не отпуская его. — Я тоже, — мягко ответил Корвин, приобнимая её за плечи. Варя наблюдала за этим с лёгкой улыбкой, но не могла не заметить, как Влад снова оказался рядом с ней, когда она пыталась сама поднять чемодан. Он молча взял её вещи и направился к комнате девочек, не спрашивая разрешения. — Ты выглядишь… повзраслевшим, — пробормотала Варя, глядя на него, пока он шагал по коридору академии. Слегка усмехнувшись Владпродолжил идти вперёд, Варя ощутила непривычное напряжение: этот взгляд, эта уверенность… раздражение смешалось с каким-то странным любопытством, которое она старалась не признавать даже себе.

***

В комнате девочек Влад аккуратно расставил чемоданы, пока они шумно распаковывались, обсуждая учебники и планы на год. Алёнка с Снежкой смеялись, Маша всё ещё ласково трогала Корвина, а Варя села на кровать, перевернула свой блокнот и снова закрыла глаза, тихо думая о том, что этот год будет… совсем не простым. Влад поставил последний чемодан у шкафа, развернулся к девочкам и коротко сказал: — Ужин в семь. Корвин уже договорился с поварами. Мы вас ждём в большом зале. — А куда ты сам? — спросила Алёнка, облокачиваясь на дверной косяк. — В мужское крыло. Распаковаться, привести себя в порядок, — Влад пожал плечами. — И… подготовиться к завтрашнему дню. Варя уловила в его голосе что-то скрытое, но не стала вглядываться — будто ей вообще было интересно, чем он там собирается заниматься. — Ну, удачи, профессор, — хмыкнула она. — Если мне нужна будет удача с вами — тогда да, — Влад усмехнулся и, не дав Варе отпарировать, повернулся к выходу. Корвин махнул девочкам рукой, Маша на прощание чмокнула его в щёку, и парни ушли. Дверь закрылась. Тишина продлилась ровно три секунды. — РАЗБИРАЕМ ЧЕМОДАНЫ! — объявила Алёнка, подпрыгнув на месте. — А то потом будем сутками искать носки! — Это ты про себя, — заметила Варя, поднимаясь с кровати. — У меня всё по порядку. — Конечно, Варенька, у тебя идеальный хаос, только ты знаешь, где лежат хаотично разбросанные вещи, — фыркнула Маша. Комната была их общей, но просторной: по центру — гостиная с мягким серым диваном, креслом, ковром, невысоким столиком и настоящим камином, в котором по вечерам можно было разжечь живой огонь. Справа — маленькая кухня с круглым столом, чайником и шкафчиками, вечно заполненными случайными сладостями. Из гостиной вели четыре двери — каждая в свою личную комнату. У каждой — свой цветовой оттенок, свои плакаты, фотографии, мелочи. Жили они здесь уже год, после того как по результатам обучения получили право жить в старшей секции академии — как студенты последних двух курсов. Варя открыла шкаф, аккуратно развесила пару тёмно-фиолетовых платьев, плащ, кожаную куртку. На полке заняли своё место заклинательные книги, блокноты, на нижней — любимые кроссовки. Она делала всё быстро, почти машинально, будто пыталась отвлечься. — И всё? — спросила Снежка, мельком заглянув в комнату Вари. — Ты же приехала на весь учебный год. У тебя вещей меньше, чем у меня после трёхдневных каникул. — Зато мне есть чем дышать, — сухо ответила Варя. — Ага, воздухом и сарказмом, — усмехнулась Маша. Алёнка тем временем стояла посреди своей комнаты, уже успев сделать бардак: платье на спинке стула, сумка на полу, бельё на кровати. — Девочки, девочки, девочки… — протянула она с трагическим вздохом. — Почему вещи не умеют распаковываться сами? — Потому что мы не на факультете бытовой магии, — напомнила Маша. — И если ты опять попробуешь оживить одежду, я лично стукну тебя. — Один раз! — возмутилась Алёнка. — Это был один раз! — Один раз твоя юбка пыталась сбежать через окно. Не хочу узнать, что будет второй, — заметила Варя. Смех прокатился по комнате, и напряжение спало. Было уютно. По-домашнему. Потом — тишина. Каждая возилась с вещами, расставляла фотографии, книги, баночки с кремами, амулетики, коробки с печеньем. Это был их второй дом, не просто комната — пространство, где можно плакать, орать, смеяться, отдыхать после миссий, обсуждать мальчиков, сплетничать, дурачиться. И всё шло привычно, пока Варя не заметила на столе официальный конверт с гербом академии. — О, письмо? — спросила она вслух. Алёнка обернулась: — Какое письмо? Варя взяла его, изучила печать. — На моё имя. От директора. Снежка перестала складывать кофты. Маша подняла бровь. — Серьёзно? Уже? Мы только приехали. — Может, просто приветствие, ну ты знаешь… — попыталась предположить Алёнка. Варя разорвала печать. Глаза пробежали по первой строке — и остановились. Слова на бумаге были короткими, официальными. Но они меняли очень многое. «Варя, вам необходимо явиться в кабинет директора академии завтра в 9:00. Разговор касается участия в специальном проекте, утверждённом Советом. Отказ невозможен.» Она перечитала. Потом ещё раз. — Что там? — Маша тихо подошла ближе. Варя молча протянула письмо. Снежка медленно присвистнула. Алёнка тихо выдохнула: — О-о-о-о… Это что-то серьёзное. Варя молчала. Она чувствовала, как внутри что-то неприятно, ледяно переворачивается. Проект? Совет? Отказ невозможен? А Влад… Он явно уже знал. Козёл.

***

Большой зал академии выглядел почти так же, как и год назад: высокие окна, своды, парящие светильники, длинные деревянные столы, за которыми сидели студенты разных курсов. Но теперь они были почти старшими здесь — и это ощущалось: кто-то махал девочкам рукой, кто-то кричал «Патруль вернулся!», кто-то уже пытался подслушать, с кем встречается Корвин. Варя шла чуть позади всех, держа себя спокойно, но письмо всё ещё жгло её карман. Корвин и Влад сидели уже за накрытым столом, рядом оставили места для девочек. Корвин приветливо улыбнулся, Влад — просто кивнул. — Ну, с возвращением, — сказал Корвин, поднимая чашку с чаем. — Почти не было веселее, пока вы не приехали. — «Почти»? — прищурилась Снежка. — Я пытался не обидеть Влада, — честно пояснил он. Влад безэмоционально откусил кусок хлеба. — Очень забавно. Маша рассмеялась, чмокнула Корвина в щёку и устроилась рядом. Алёнка села напротив, Снежка — рядом. Варя — напротив Влада. То, что она планировала сделать вид, будто не замечает его, — не сработало. Взгляд Влада лёг на неё как холодная тень, быстрый и изучающий. Он уже понял, что она получила письмо. Конечно понял. — Ты всё ещё злишься? — тихо спросила Алёнка, поглядывая на Варю. — Я не злюсь, — ровно ответила Варя. Она злилась. Разговор перешёл к новостям: кто чем занимался летом, какие изменения в академии, кто из преподавателей ушёл, кто появился. Смех, перебивание, шум ― всё было живым, тёплым, почти домашним. До тех пор, пока разговор не коснулся завтрашнего расписания. — А завтра у нас первая пара — защита от тёмных искусств, — объявила Маша, глядя в расписание. — Сразу? — вздохнула Снежка. — Мы ещё не успели морально подготовиться. — Я морально готовилась всё лето, — заявила Алёнка. — Но не учебно. — Ты вообще морально никогда не готова, — заметил Влад, снова совершенно спокойно, будто просто констатировал факт. Алёнка фыркнула, но улыбнулась. Варя же словно почувствовала укол. Не от слов — от тона. Как будто он вечно сверху вниз. Как будто он снова оценивает. Как будто он всё знает лучше. Она положила вилку. Плавно. Очень аккуратно. — А ты всё так же любишь командовать? — спросила она ровным голосом, не поднимая взгляда. Стол стих. — Смотря с кем, — ответил Влад спокойно. Но взгляд у него в этот момент был не спокойный. — Но твоё отношение, Варя, мы обсуждать уже много лет перестали. Ты сама выбрала, как на меня смотришь. — Я смотрю так, как ты заслуживаешь. — А я, значит, всё ещё должен отвечать за ошибки, которые исправил десять раз? — Когда ты перестанешь считать, что исправил — тогда, возможно, и начну думать иначе. Алёнка едва не прошептала: «Варя…» Но Варя не остановилась. — Ты хочешь, чтобы тебя перестали видеть как угрозу? Тогда перестань вести себя так, будто каждый здесь обязан тебе чем-то. Влад поднял взгляд. Спокойно. Холодно. Слишком точно. — Я никому не обязан. Я просто делаю свою работу. — Вот именно, — отрезала Варя. — Работу. Не дружбу. Не участие. Не человечность. Корвин чуть опустил голову. Он знал: этого столкновения не избежать. Оно назревало давно. Маша шепнула Снежке: «Они взорвутся в этом году». Снежка шёпотом ответила: «Вопрос: кто выживет». Влад встал. — Завтра в девять у тебя встреча с директором. Ты не опоздаешь. Варя медленно обернулась. — Знал. Конечно. — Я — преподаватель. Меня поставили куратором проекта. Меня информируют раньше. Она почувствовала, как лёд внутри превратился в пар. — Супер, — сказала она тихо, почти шипя. — Значит, завтра мне не только объявят, что я в чём-то участвую, но и что работать я буду с тобой. Великолепно. Он наклонился чуть ближе — не угрожающе, а внятно. — Нет. Не «со мной». Подо мной. Я — руководитель. Ты — исполнитель. После фразы Влада за столом повисла тишина, та самая, которая не просто давит, а изменяет воздух между людьми. Варя медленно откинулась на спинку стула. Это был не жест спокойствия — это был жест “я сейчас тебя прибью, но культурно”. — Не надейся, что я буду под тобой хоть в чём-то, Влад. — выдохнула она, сдержанно, но так, что ни одна вилка в зале больше не звякнула. — Тогда завтра я приду на встречу точно вовремя... чтобы сказать директору, что проект можно сразу закрывать. Потому что с тобой я работать не буду. — Ты придёшь, — сказал Влад, будто уже не сомневался. — Потому что ты не проигрываешь бегством. Он даже не ждал ответа — просто развернулся и пошёл к выходу. Но Варя не дала ему красиво уйти. — Ты путаешь бегство со здоровым решением, — бросила она ему вслед. — Не все хотят добровольно запираться в клетку с тигром. Он остановился — ровно на шаге, не оборачиваясь. — Значит, ты считаешь себя мясом? Несколько студентов за соседним столом тихо присвистнули. Один шепнул: «Он реально устал жить». Корвин встал первым, положив ладонь Варе на плечо — осторожно. — Варя, хватит. — Его голос не давил, а держал. — Пожалуйста. Дай завтра случиться. У тебя будет шанс сказать всё, что хочешь — там, где это хоть что-то изменит. Она даже не посмотрела на него. Взгляд был прикован только к Владу. Влад обернулся через плечо — взгляд чертовски спокойный, почти пустой. — Завтра в девять. Кабинет директора. Не будь предсказуема. И ушёл. Проходя мимо, он поймал одобрительные взгляды пары девушек и восхищённые шёпоты: «Это Влад. С ним даже спорить эффектно». Варя сцепила пальцы так, будто сжимала не воздух — а его горло. — Если я завтра не приду, — медленно сказала она, — просто закопайте меня в саду. Потому что я буду мертва. От злости. — Мы тебя не закопаем, — серьёзно кивнула Снежка. — Мы тебя кремируем. Достойно. С цветами. Алёнка закрыла лицо руками и прошептала: — У меня такое чувство, что это даже не начало. Это… пролог к ядерной войне. Маша с тоской посмотрела на Корвина: — Мы точно не можем перевестись на заочный? Корвин усмехнулся и тихо сказал Варе: — Справишься. Ты же всегда справлялась с тем, чего ненавидишь. — Проблема в том, — процедила Варя, поднимаясь из-за стола, — что на этот раз это не вещь. Это человек. Она резко отодвинула стул, схватила куртку и направилась к выходу. И только когда она вышла из зала, напряжение начало спадать. Алёнка шепнула: — Знаете, я только что увидела вариант будущего, где Влад и Варя женаты. И это выглядело… опасно. — Смешно, — сказала Снежка. — Я увидела вариант, где мы за ними бегаем, спасаем, и каждый раз кто-то орёт «РАЗВЕДИТЕ ИХ, ОНИ СНОВА СЦЕПИЛИСЬ». Маша кивнула: — Мы не друзья. Мы группа экстренного реагирования. Корвин вздохнул. — Просто приготовьтесь. Это только разогрев.

***

Гостиная наполнялась уютным светом от камина. Пледы, мягкие тапочки, кружки с какао, тихий треск дров — всё выглядело идеально, если бы не одно «но». Варя сидела на подлокотнике кресла, не притрагиваясь к какао. Нога бесконечно дёргалась, как будто в ритм её внутреннего «Я УДАРЮ ЕГО КНИЖКОЙ ПО ГОЛОВЕ, ЕСЛИ ЗАВТРА УВИЖУ». Снежка, наоборот, развалилась в огромном кресле с видом «жизнь — мёд» и потягивала какао через трубочку, хотя возраст это уже не оправдывал. Алёнка растянулась на диване, обняв подушку, и с мечтательной улыбкой сказала: — Завтра снова в бой. Новый семестр, новые надежды, новые оценки… и новая попытка не уснуть на первой паре. — И новый Влад, — мрачно буркнула Варя. — Он не новый, — поправила Маша. — Он всё такой же. Просто теперь у него плечи стали ещё шире, и все первокурсницы получают нервный тик, когда он проходит мимо. Снежка кивнула: — Я вот лично считаю, что академия должна выдавать талисманы защиты от его эффектности. Ну чисто чтобы не падали в обморок от красоты. — Меня больше волнует защита от его характера, — процедила Варя. Алёнка осторожно пригубила какао, смотря на Варю из-под ресниц. — Варя… ну ты же понимаешь, что он помогал нам столько раз? И изменился? Он не тот, что был. — Мне не нужен новый Влад, — резко бросила она. — Мне бы хватило старого, который исчез бы вместе со своим прошлым. — О, — Маша подняла бровь. — У кого-то всё-таки индивидуальная программа ненависти. Варя наконец сделала глоток какао. Слишком резкий. Обожглась. Выругалась. Снежка тихо хмыкнула: — Кажется, завтра не Влад будет опаснее всего на паре, а ты. — Завтра, — Варя медленно поставила кружку, — я узнаю, что придумала Василиса Васильевна, и после этого буду решать, кого именно ударить первым. Алёнка вздохнула: — Я всё ещё не понимаю, почему ты так на него злишься. Он ведь не отрицает, что тогда был… не на той стороне. Он это осознаёт. И исправляет. Варя подняла взгляд — холодный, но с искрой боли. — Ты никогда не смотрела в глаза человеку, который предал всё, во что ты верила. Тишина. Только камин потрескивает. Маша мягко поставила кружку на стол. — Варя… может, ненависть — это просто чувство, которое держится там, где должно быть что-то другое? Непризнанное. Непонятое. — Да-да, — вздохнула Снежка. — Это учёные называют «ненавижу тебя, потому что слишком сильно замечаю». Я читала статью! Варя резко встала: — Я замечаю его потому что он мешает жить. Всё. Точка. Завтра он получит максимум игнора, на который я способна. Снежка подняла бровь: — А максимум твоего игнора — это когда ты молчишь, но глаза излучают энергию «умри». Алёнка тихо улыбнулась: — Но ты всё равно придёшь завтра в кабинет директора, да? Пауза. Варя сжала губы. — Да. — Почему? — спросила Маша, хотя все знали ответ. — Потому что я не проигрываю. Тишина. Потом Снежка сказала: — Я люблю, когда Варя побеждает. Особенно, если жертва — Влад. Алёнка улыбнулась, но с грустью: — А я всё равно верю, что вы когда-нибудь… хотя бы перестанете хотеть друг друга убить. Варя фыркнула, взяла свой плед, бросила через плечо фразу: — Ладно. Пойду спать. Завтра будет длинный день. И, кажется, очень кровавый. Она ушла в свою комнату, слишком резко закрыв дверь, чтобы это не было демонстрацией. Когда она ушла, Снежка серьёзно сказала: — Девочки. Мы должны начать готовить медицинскую аптечку. Для эмоциональных травм. У меня есть лавандовый чай. У кого есть валерьянка? Маша подняла руку. Алёнка подняла вторую: — А у меня есть надежда в лучшее. Она, правда, почти просрочена, но всё же. Корвин (дверь приоткрыта с мужского крыла): — Я могу принести бинты и святую воду. Смеяться не буду. Мне кажется, они реально понадобятся.

***

Комната Влада и Корвина. У них два стола, две кровати, одежда на стуле, книги в беспорядке, на подоконнике — коробка с магическими компонентами, которую Влад так и не разобрал. Корвин сидит на кровати, облокотившись на стену, перебирая стопку конспектов. Влад — у стола, читает записи перед завтрашней лекцией. — Ну что, профессор, вернулся к своей пастве? — усмехнулся Корвин, не поднимая глаз. — Профессор, — передразнил Влад, откладывая конспект. — Ещё раз так скажешь — дам тебе задания на сто страниц, как первокурснику. — Ага, особенно по твоим "любимым" темам, — Корвин показал кавычки пальцами. — «Сущность теневой магии в этическом аспекте общества». — Не беси. Я это три курса подряд читаю, я уже сам страдаю, — Влад фыркнул, а потом резко прыснул смехом. — Знаешь, что самое забавное? — Что? — Они снова будут думать, что я — строгий, недоступный, страшный куратор тёмных искусств. А потом увидят меня на перемене с кофе и поймут, что я просто хочу спать и не сдохнуть. Корвин всё-таки поднял на него глаза, прищурился: — Только имей в виду: теперь, когда ты за лето стал вот такой, — он выразительно показал руками ширину плеч, — половина девочек потеряет способность думать. — В смысле? — Влад, не притворяйся. Ты не выглядишь как препод по тёмным искусствам. Ты выглядишь как парень из рекламы спортивного питания, который случайно взял в руки гримуар. Влад завис, моргнул, потом медленно нахмурился: — То есть ты сейчас хочешь сказать, что я прокачал силу, интеллект, боевую магию — и всё, что запомнят, это мои подкаченные мышцы?! — Да. — Прекрасно. Пауза. Корвин выдержал её ровно десять секунд, потом с самым мерзким выражением добавил: — Хотя, знаешь, есть плюс. — Какой? — Теперь у тебя даже шансы есть… ну… на личную жизнь. — Ага, конечно, — Влад закатил глаза. — Особенно если учесть, что каждая вторая студентка вздохнёт и скажет: «Эх… жаль, он страшный и злой». — Влад. Ты не злой. Ты просто выглядишь как человек, который выскажется не самыми лестными словами, если бы ему не нахамили в очереди. — Один раз! Один! Корвин не смог больше держаться и расхохотался. — Кстати, — Влад перешёл на тон «как бы между прочим, но с интересом», — ты с Машей… ну… как? Корвин приподнял брови: — …как? — Ну как, — Влад развернулся в кресле, опёрся локтем о спинку. — Сколько прошло? Год? Полтора? Вы уже успели… ну… знаешь… закрыться в какой-нибудь комнате? — Ты так спрашиваешь, будто это проектная работа на защиту, — фыркнул Корвин. — Да ладно, рассказывай. Девочки обсуждают всё, не думая, что мы тоже обсуждаем всё. Я имею право знать. — Пф, имеешь право… кто тебе такое сказал? — Я себя назначил. Минутная пауза. Корвин всё-таки выдал, с видом «ладно, так уж и быть»: — Если очень интересно, то… да. Было. Даже не раз. — Да ладно? — Влад подался вперёд. — Вот так сразу?! — А ты думал? Что мы год держались за руки, сияя духовной чистотой? — Я думал, — Влад развёл руками, — что вы хотя бы месяц изображали «мы просто друзья, у нас нет страсти, мы выше инстинктов»! — Это ты с Варей можешь год изображать, что вас друг в друге не бесит всё. Влад замолчал. Узко прищурился. — Я не… изображаю. — Нет? — Варя просто… — Ага? — …она меня раздражает. — Настолько, что ты про неё вспоминаешь каждые пять минут? Влад замолчал. Долго. Потом мрачно проговорил: — Она… слишком правильная. Слишком светлая. Слишком уверена, что знает, какая я мразь. — То есть тебе раздражает, что она тебя осуждает? — Да. — И ты всё ещё не понял, что это не от ненависти? — Да она просто… видит во мне монстра. — Влад. — Корвин щёлкнул пальцами. — Девочка не смотрит на монстра так, будто хочет ему доказать, что он умеет быть человеком. Тишина. Влад отвёл взгляд. — Неважно, — буркнул он. — Мне всё равно. — Конечно, — кивнул Корвин с величайшей насмешкой. — Поэтому ты пол-лета качался, как будто хотел выглядеть «лучшим вариантом себя, но так, чтобы никто не догадался почему». Влад швырнул в него подушку. — Иди к чёрту. Корвин, давясь смехом: — На правах друга: Влад, ты обречён.

***

Корвин уже спал на своей кровати, завалившись на бок с книгой на груди. Влад сидел за столом, опершись локтями на колени, глаза уставились в потускневший свет лампы. На столе лежали конспекты и тетради с магическими формулами, но он их почти не видел. В голове крутилась она — Варя. И как ни странно, чем больше он пытался заглушить мысли, тем ярче она становилась. — Чёрт, — пробормотал Влад сквозь зубы. — Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он чувствовал, как ненависть бурлит внутри: за то, что она всё время смотрит на него свысока, за то, что она помнит прошлое, которое он хочет похоронить, за то, что она не прощает, и за то, что она умеет сделать ему больно одним взглядом. — Ненавижу, — выдохнул он. — Её взгляд. Её голос. Её фиолетовые глаза. Она… надо мной смеётся, хотя думает, что осуждает. Он резко встал, прошёлся по комнате. Кажется, всю ночь будет думать только об этом. Сердце сжалось. Влад не мог и не хотел признавать себе, что часть его интереса к ней перемешана с этой жгучей, колючей ненавистью. Он ненавидит Варю… но чем больше он её ненавидит, тем больше он невольно наблюдает, как она дышит, как движется, как смеётся. И это раздражает. Очень. — Она думает, что знает меня… — сказал он тихо себе, с силой ударяя кулаком по столу. — Не знает. Ни-че-го. И не узнает. Он оперся спиной о стену, ноги на полу, руки на коленях. Дыхание ровное, но внутри всё горело. Каждая её фраза, каждое её слово, каждая её мысль, которыми она делилась с девочками, казалось, разрезала его как лезвие. — Завтра, Варя… — прохрипел он себе, — ты узнаешь, кто тут профессор, а кто… кто просто не даст себя сломать. Влад вздохнул, закрыл глаза. И одновременно осознал — эта ненависть делает его живым, пробуждает, заставляет сердце биться чаще. И это бесит ещё сильнее. В комнате воцарилась тишина. Лишь слабый свет лампы бросал длинные тени на пол. И Влад знал: завтра… завтра всё будет иначе. Но ненависть не исчезнет. Она будет здесь. И он её будет хранить, пока она не скажет то слово, которого он никогда не дождётся.