Улочка осеннего ветра.

я трублю в высокие колокола: деревня на Я́узе открывает свой глаз, сегодня была сожжена великая Москва. это, граждане. сглаз. не расплещите из бокала тишину, и собственные взгляды направьте вниз. скользните по бетонному полотну, по мертвым взглядам синиц. родственно близких нам. и даже колдунья об этом не ведала, как безучастность к кошмарным снам убивала нас. она знает, зачем это делала. она разрушала каркас. они смотрели, смотрели все в небо, и единственные видели там покой: ведьма, улыбаясь, раздавала вето под колокольный звон. на колокольный звон. что-то из отдаленной лексики справедливости, из жизни — во взрыв, из взрыва — в жизнь, мы — проекция тикающей мнимости, смотрящей навечно вниз. ведьма хохотала над этим и хрипла. ошейники сдирая со смертью с шей, ее под шпионами-лесами не было видно бессознательным взглядам палачей. и журавлями улетала по небу, выжженная силой больная искра, миллионом взглядов вниз смотрела разрушенная, униженная (сотнями душ сгубленная) Москва. 12.10.24