Смерть за углом твоего дома.

ⵈ━═════╗◊╔═════━ⵈ

Первый и последний.

ⵈ━═════╗◊╔═════━ⵈ

- Мам, мне страшно спать по ночам… Длинное узкое платье уже давно перестало прельщать своей красотой, будь даже сделано из самых дорогих тканей, добавляя все самые красивые украшения к этому невероятному образу. Шелк не казался чем-то редким, а кашемировая ткань, что к несчастью сейчас лишь добавляла духоты в воздух и не давала покрепче вздохнуть, раздражала. - Не выдумывай. Женщина сделала шаг вперед, придирчивым взглядом окидывая дочь, словно готовясь сказать свое очередное «слишком броско» или же «слишком просто». Всегда было всё слишком. Слишком веселая, слишком равнодушная, слишком обычная, слишком выделяешься среди других. Ты не можешь быть собой, ведь быть собой - значит не полюбиться никому. Удачно выйти замуж казалось чем-то более важным, даже если это разбивает сердце твоего собственного дитя, даже если вся ее жизнь будет построена на лжи, вокруг которой строится жизнь каждого из этих людей. Светское общество никогда не славилось честностью, и каждый раз, глядя в их глаза, ты ждешь что хоть в каких-то из них увидишь простую доброту. Даже если та будет фальшивой. Но хотя бы ее отголосок, похожий на обычное человеческое понимание. - Но… Какой-то мужчина… Едва девушка успела открыть рот, чтобы продолжить фразу, которую повторяла из раза в раз - женщина топнула ногой. Взгляд злобный, яростный, не выражающий ни капли любви или сочувствия, ни капли понимания или волнения. - Заткнись. Сейчас ты запугаешь тут всех, а мне ведь с твоим отцом ещё мужа тебе искать, - тонкую бледную ручку обхватила крепкая смуглая рука женщины, что уже давно не напоминала когда-то молодую и нежную, и такую любящую Дебари, какой она была раньше, - советую придержать свои сказки и меньше читать, умнее не станешь. Лишь кошмары терпишь. Однако Элианна осталась при своем мнении, пусть и решила молчать, решаясь и правда не портить бал маскарад. Они готовились к нему очень давно, наверное, несколько месяцев. Наследники других знатных и богатых семей пытались восстановиться после прожитой пару лет назад войны, от того времени на подготовку ушло больше. Отчасти потому что половину этих самых наследников разъехались по странам чтобы спасти свои семьи и самих себя, однако вскоре вернулись, когда в стране все устаканилось. Элианна кляла их за столь сильную слабость, за то, что они так легко оставили свою страну, откинули свои прошлые прожитые здесь годы, и предпочли прятаться. Как крысы, что быстрее всех сбегают с тонувшего корабля, лишь бы спасти свою шкуру. И если бы не брат, что на той самой войне спас множество людей, пока работал медиком, наверное, беловолосая бы была одной из этих людей. Но они остались здесь, пусть жизнь была тяжелой и непредсказуемой. Но своей. Тяжелой, удрученной, лишенной излишеств и красоты, но не фальшивой. Однако все вернулось на круги своя. И пусть это звучало ужасно, но Эла никогда не была так раздосадована. Война закончилась, и их пусть и сложная, но теплая семейная жизнь тоже. А вместе с этим пришла и весть - брат погиб. Флот который перевозил их домой был подбит, и практически все утонули, а те кто смог себя спасти были пойманы и жестоко убиты. До дома довезли лишь истерзанное серое тело, которое едва ли напоминало того самого Эдварда. Прошло совсем немного времени с момента, как он умер, однако это не помешало отцу и матушке начать подготовку к тому, чтобы наконец избавиться от их лишнего рта. И не важно, что этот самый рот когда-то целовал их щеки, не так давно, в детстве, когда ее ещё не считали глупой девчонкой, которая противится богатой жизни. Но времена меняются, и вместе с этим мир, в котором больше не было ни капли счастья или радости. Остается принять то, что люди обычно называли уроками судьбы. - Советую поторопиться, мисс, гости почти все собрались. Матушка ушла, бросив лишь очередной недовольный взгляд на своего теперь уже единственного ребенка. А в комнате наконец-то стало легче дышать. - Да, конечно, - беловолосая шустро натянула перчатки, и усевшись за свой косметический столик, поспешила подправить свои губы, на которых красовался едва заметный цвет алой помады, которая отлично выделяла ее и без того слишком яркий образ. Дресс-код - темные цвета, однако матушка предпочла вырядить дочь в белое, тем самым показывая ее готовность скорее жениться. Однако Эла пока что не знала об этом, думая, что вечер снова пройдёт шумно, но хотя бы никто не будет ее трогать, как было до войны. Как же та ошибалась. Выслушав напутствие личной горничной Люси, что уже вот лет семь помогала ей в ее личных и бытовых делах, беловолосая натянула белую маску на глаза, что была усеяна всевозможными бриллиантами, а так же вшитыми в кружева золотыми нитями. Прекрасный образ оказался приетым до мозга костей, слишком красиво, слишком идеально. Хотелось сорвать с лица это невесть что, снять это тугое и неудобное платье, которая лишь стесняло действия, вынуждая иметь возможность лишь кланяться и поднимать руки для танцев. Ужасно. Глупо. Не по настоящему. Но все это было лишь маленьким ледяным островком, и сам айсберг был внутри, ближе чем ей казалось. Стоило сделать шаг по лестнице, спускаясь вниз ко всем знатными и богатым гостям их дома - как в глаза тут же бросились эти многочисленные взгляды. Их было так много что хотелось спрятаться, укрыться от того, что она видела. «Она планировала это с самого начала, а я даже не догадывалась…» Губы затряслись. Обида захлестнула так сильно, что казалось, ещё секунда и на тихий зал в котором играла лишь живая музыка, раздастся женский громкий плачь. Но виду не подала - это была ее жизнь. Обреченность на вечное страдание в руках не любимого, того, кто был для нее ничем иным, кроме как мужчиной с которым делишь детей и постель. Который никогда не поймёт в чем причина твоих слез и переживаний, почему ты никогда не захочешь посмотреть в лица своих детей, которые были так не похожи на нее, и которые так ужасно походили на их отца, почему прячешь глаза каждый раз, когда тебя спрашивают, как вы познакомились? Ведь у всех истории крайне одинаковы - за вас решили родители. Сглотнув больной ком в горле, и натянув свою привычную и столь фальшивую улыбку на лицо, девушка шагнула вниз по лестнице. И чем ближе казался ей этот бал, тем тяжелее становилось на душе. Словно вот вот начнётся что-то, от чего ты никогда не сможешь сбежать, как бы тебе не хотелось. Останешься одна в кругу чужих для тебя людей, оплакивать свои несбывшиеся мечты о прекрасном светлом будущем, нянчить детей от нелюбимого, и целовать его каждый божий день, чтобы показать другим как ты счастлива в том месте, где несчастна. - Вы невероятны, впрочем, как и всегда, мисс Астор, - фамилия отца звучала как нельзя раздражающе, словно намекая, что совсем скоро она сменится на какую-нибудь «Дюпон» или же «Брэнделл», - простите за столь сильную дерзость, но могу ли вас пригласить пройти со мной, матушка давно хотела поглядеть на вас. Довольно миловидный мужчина, глаза которого можно было увидеть из тысячи других - светлые, цвета едва посветлевшего после хмурой ночи неба. Но ничем не цепляющие. Ничем. Они казались совершенно обычными, как и все те, которые мелькали вокруг. И даже не смотря на его красоту и излишнюю доброту в ее сторону, Эла не чувствовала что могла бы позволить ему даже коснуться ее талии. Слишком много неприятного ощущения вызывали люди, которые никем тебе не приходились. Наверное, если бы не смерть брата, Мисс Астор смогла бы кому-то открыться, но вместо этого спрятала все свои самые теплые и нежные чувства. Даже для тех, кто мог бы их заслужить. - Виктор, это то самое украшение данного вечера? Пышногрудая женщина, одетая в темно-красное, почти бордовое кружевное платье, из которого груди едва ли не выпадали, неожиданно для всех слегка коснулась розовых щек молодой девушки. «Украшение.» - пронеслось в голове Элы, стоило ей взглянуть в глаза этой дамочки. - Это дочь хозяина этого прекрасного поместья, - поправил ее голубоглазый мужчина, неловко покосившись сквозь темную маску на широко улыбающуюся женщину, - мисс Астор, это моя матушка Кристиана Гилберт, она все уши прожужжала про то, что наконец-то сможет с вами познакомиться. - Ох, ну ты льстец, - женщина ткнула в бок сына, и тут же покрылась румянцем, что мог бы скрыться под маской, однако не вышло, - но смею уверить вас, все было лишь в целях интереса. Много слухов ходило про вашу красоту, уж не увидеть ее было бы преступлением. - Благодарю вас, Миссис Гилберт, - улыбка была отчасти искренней, наверное из-за того, что слухов про нее и правда ходило множество, - надеюсь, я не разочаровала вас. - Безусловно нет, ведь видя вашу матушку и отца, смею сказать, что вам есть в кого уродиться такой красивой, - рассмеявшись, женщина поспешила спрятать свою довольную улыбку за тонким пестрым веером, - извините, мисс Астор, пожалуй мне пора присоединиться к вашим родным. Не смотря на то, что те даже глазом не повели чтобы позвать ее, та решила что будет лучше оставить Элианну и ее сына Виктора вдвоем. «Хотят чтобы мы сблизились?» - лицо не дернулось даже тогда, когда этот самый сыночка своих родителей поклонился и протянул руку, ожидая этого долгожданного танца для него. - Позволите? Издав едва слышный «хах», который мог бы скорее всего услышать лишь сам Виктор, девушка же не подала виду что ее как-то это все заботит. Но отказываться не стала. Пусть все думают, что они прекрасно проводят вечер. В голове словно ползали тараканы, множество мыслей о том, как она могла бы потратить это время, пока танцует с невесть кем. В ней не было тщеславия или же брезгливости к тем, кто был ниже или менее богаче, лишь злость на одобрение подобных браков и такого поведения. - Слышал, вы уже готовитесь к тому, чтобы согреть чье-то сердце? Такой прямой вопрос от Виктора поставил беловолосую в тупик, словно звучало это как что-то неприличное или даже сокровенное. - Люди многое говорят, особенно когда заняться им нечем, - даже на секунду Эла не засомневалась в своем ответе, пусть он и был груб, и даже несколько неприличен в рамках общества. Однако тот даже усом не повел, словно ожидал подобного. Лишь эта странная улыбка на его лице и фраза: - А ваши родители? От подобного выпада девушка едва не споткнулась, особенно когда в этот момент эти неприятные для нее руки коснулись талии, и словно поглаживая ее, провели чуть вниз. Злость внутри закипала сильнее и сильнее, казалось, ещё одно слово и им придется собирать своего сына с пола по кусочкам. Не самые приличные мысли от юной леди, верно? Однако никогда никогда не думал прилично, и никогда так не поступал, лишь слова с их уст звучали льстиво и сладостно, на деле же все всегда было по-другому. - Мои родители прекрасно знают чего я хочу, поэтому пусть поступают как им будет угодно, - выдав самый классический ответ, который выдавала та на такие вопросы, девушка заметила как танцы участились, стали быстрее, и вместе с этим в зале становилось всё жарче и все более невыносимее. Ноги ступали быстрее и быстрее, дамы едва поспевали за своими кавалерами, хоть и ничуть не уступали им в прозорливости и гибкости. В подобных платьях движения были стеснены, но женщины этого мира так привыкли к этому, что едва дышать казалось чем-то совершенно обычным. - А чего бы вы хотели? - глаза Виктора на миг заблестели, словно в них отражалось само небо, - не настаиваю, конечно же. - Я…? Однако ответ выдать Эла не успела. Неожиданная и такая же светлая фигура, что возникла прямо чуть ли не между ними, стеснила мужчину, что так сильно хотел влезть в личное пространство совершенно незнакомой для него девушки. - Мистер, вы немного не вовремя, - губы голубоглазого мужчины скривились, когда он поднял глаза чуть выше. И тут же дёрнулся. Тот оказался выше его, крепче, словно сами боги своими руками лепили эту величавую и мощную фигуру. А его костюм - такой же белый, как и платье Элианны, говорил о его желании не идти на поводу у приличиях и нравственностях этого мира. Одним словом - до ужаса неприличный, как сочли бы его многие. - Я бы хотел потанцевать с мисс Астор, - сказал как отрезал, и одного единственного взгляда хватило, чтобы Виктор поспешно удалился, бросая слегка пугливые взгляды в его сторону. Знакомый голос. Он слышится ей во снах, виделся в случайных прохожих, а силуэт мерещился даже в тесных закоулках. Темные волосы были грубо уложены, но совсем не портили этот величественный и столь грозный вид, лишь добавляя ему особого шарма, а глаза - темные и пугающие, сейчас заставляли радоваться. - В-вы опять пришли, - не удержавшись, беловолосая поспешно схватила того за руку, словно надеясь, что ей удастся пережить этот кошмар благодаря этому мужчине, - снова хотите выручить меня? В ответ раздалось многозначительное «хм». Словно задумался, а быть может лишь ухмыльнулся тому, насколько радостным оказывается был его приход сюда для нее. Он никогда не был разговорчивым, многословным, а глаза до ужаса пугали своим спокойствием, но вместе с этим давали покой в моменты, когда это было так необходимо. Ведь никто не смел прогнать неожиданного гостя, который был похож на самого Аполлона, про которого читала Элианна в своих книжках. Одного взгляда всегда хватало, чтобы кавалеры толпой уходили прочь, не смея даже просто подойти. Все началось год назад, когда война закончилось, и состоялся первый бал маскарад у друга ее отца. Это было великое событие. Тогда-то мать впервые заговорила о замужестве, и впервые они встретились с этим мужчиной. Он не говорил своего имени, наверное, решив, что так им будет проще разговаривать. И никогда не показывал своего лица. Все было сугубо анонимно, если это можно было так назвать. Лишь позволил себе один танец, который в процессе затянулся на весь вечер. Тогда к ней так никто и не подошел, и наверное, это был один из самых спокойных вечеров, потому что терпеть чьи-то льстивые фразы и глупую улыбку казалось выше ее сил. А после этого ещё раз, а потом ещё. И каждый раз, когда нужно было почувствовать себя спокойно, он оказывался в нужном месте в нужное время, словно чувствовал и знал, что именно он понадобится сейчас. Сначала это даже пугало, ожидая, что мать подсылает его для сватовства, но со временем Эла убедилась, что она даже не в курсе кто он был таким. Безымянный господин, который никогда не просил ничего, кроме танца. И от которого сердце стучало как сумасшедшее. - Смею заметить, вы снова там, где так сильно нужны. Почему-то захотелось поплакаться, а может быть и просто поплакать, была ли это радость от того, что спустя несколько месяцев беловолосая все таки встретила его снова? Или же дело было в желании выговориться кому-то, кто не осудит и не накажет за лишнее слово? - Выдают замуж? - пристальные черные глаза следили за каждым ее движением, направляя в танце, двигаясь так синхронно вместе с ней и плавно, превращая это не в выученные движения, а в то, что вырывалось из самих душ. - О, так вы знали, - опустив взгляд в пол, девушка поспешила спрятать слезы, которые уже были наготове, - жить в этом мире женщинам не просто, но от этого никуда не деться. Сильная мужская рука слегка сжала талию, вторая же прижалась своей ладонью к ее ещё крепче. Словно показывая свое участие в этом тяжелом для нее разговоре. - Разве? - лицо не выражало никаких эмоций, но и без этого все было предельно ясно, - слышал, обычно в таких случаях девушки сбегают. - Я бы могла… - наконец подняв свои глаза к мужчине, девушка неожиданно дёрнулась. Слишком близко они находились друг к другу, и слишком сильно тот пялился на нее, словно пытаясь разгадать все секреты и тайны Элы. Слишком. Слишком. Слишком. И даже холодные руки мужчины не заставили ее не почувствовать этот жар в теле, смущение и удовлетворение скомкалось в один ком, заставляя краснеть и сбиваться. - Почему тогда не сбежишь? Больше никаких «вы», лишь тесное общение, основанное на душевных терзаниях и страхах этой юной и боязливой девушки. Словно только в этот момент можешь себе позволить высказать все то, что мучает и заставляет плакать каждую ночь. - Сложно дать точный ответ, - слегка поджав губы, девушка незаметно кивнула в сторону родителей, что стояли поодаль от них, но прекрасно видели с кем она танцует, и скорее всего даже догадывались о чем, - когда ты настолько сильно одинок, не находится никаких сил на что-то, кроме как смириться. В ответ кивок, а взгляд на секунду метнулся к разъяренному отцу, которому было это все не по душе, но и сделать тот ничего не смел. Все это они уже видели. Этого мужчину, то, что происходило после каждой их неожиданной встречи, множество разговоров о браке по любви или жизни без всех этих светских вечеров. Каждый раз одно и тоже. И это понимала вся семья, но сделать ничего не могли. Единственное, чего не гнушался отец - после каждого подобного вечера ударить собственную дочь, довести до истерики, унизить и дать понять, что она ничто в этом мире. И единственное, на что способна - выйти замуж за богача, а после нарожать ему толпу детей. Главное чтобы каждый был мальчиком. - Идём. Танцы начались совсем недавно, прошел лишь час. Однако мужчину не смутило то, что сейчас половина гостей глазели на них, и их уход будет чреват событиями. Но обоих это совсем не смущало. Поддаваясь особому чувству внутри, девушка шагнула за ним, ощущая как крылья за ее спиной вырастают до невероятных размеров. Заставляя Элу, как окрыленную, робеть под одним этим взглядом и слушаться без каких-либо пререканий. Потому и пошла за ним, ощущая как крепкая мужская рука вела ее прочь с этого дьявольского места. К счастью, ее родители в это время были заняты чьим-то более важным, а потому даже не заметили ухода их дочери. Пока что. Однако стоило ей оказаться на ступеньках, как перед ними выскочил Виктор. Лицо его серьёзное, напряженное, словно тот вот-вот кинется и зубами вгрызется в шею незнакомца. - Элианна, леди не пристало гулять в ночь с теми, кого они не знают, - рука его метнулась в сторону беловолосой, но сопровождающий ее мужчина вовремя перехватил его кисть, едва ли не свернув одним лишь быстрым движением, - вы…! - Она может сама выбрать, или отказаться совсем. От такого поворота событий девушка едва успела открыть рот, а после того, что случилось дальше, и вовсе не смогла ничего сказать. С губ Виктора прозвучало гневное и омерзительное: - Смею сказать, что вас и так едва терпят, и то, отчасти из-за вашей красоты, - взгляд его говорил о многом, о злости, которую пытался скрыть, о страхе, что ему вот-вот что-то сломают, и хорошо если это будет просто палец, о отвращении, которое открылось перед ней только щас, - неужели думаете, что после этого кто-то захочет даже просто прикоснуться к вам? Рывок. Незнакомец оказывается ближе к Эле, так близко, что вынужден обхватить ее плечи и притянуть к себе, чтобы та не упала. Именно для того, чтобы схватить руку Виктора и сломать ее. Девушка не слышала хруста, не успела увидеть за фигурой мужчины что именно он сделал, но когда голубоглазый льстец слегка вскрикнул - поняла, что произошло. И сначала даже не знала, как на это ей реагировать. Вместо этого поспешила уйти от туда, не отпуская руку незнакомца. Он позволил ей это, пусть и не торопился, словно желая увидеть результат своих стараний. И лишь когда они оказались глубоко в саду, где горел лишь один единственный фонарь, та наконец смогла выдохнуть и подумать. - В-вы… Вы… - не находилось слов, чтобы сказать то, что сейчас было в ее душе, - заступились за меня? Впервые на лице мужчины появилась улыбка. Она не была добродушной, но и не злобной. Словно вся эта ситуация его лишь позабавила. И Элианна могла понять почему, ведь страха в глазах этого человека не было, как и волнения, что потом им что-то будет. - Он много говорил. Наконец-то в воздухе повисла эта долгожданная тишина, которую беловолосая только заметила, и от которой на душе стало невыносимо хорошо. Впервые за столь долгое время ей стало лучше, не страшно, не больно, не было обид. Там, где никого нет, и никто не осудит, жилось лучше всего. Даже если рядом тот, кто минуту назад сломал одному идиоту руку. И пусть. Жалость не сковывала сердце, никакого стыда, лишь удовольствие от того, что тот получил, что заслужил. - Скорее всего меня убьют, - на губах заиграла нервная улыбка, которая больше походила на смирение, - хотя, впрочем. Это не важно. - Человеческая жизнь коротка, - словно констатировал факт, - это и правда не важно. Его слова не кольнули сердце. Наоборот. Вызвали внутри нечто, словно подталкивая к чему-то крышесносному, а может ей так только почудилось? В любом случае, именно слова этого незнакомца заставили Элу поверить, что все у нее будет хорошо. Что жизнь коротка, и нельзя позволить себе тратить ее на такие вещи. Ведь через сорок лет ты будешь жалеть о том, что даже не попытался. - Ты плохо на меня влияешь, - откинув все формальности, девушка позволила себе наконец выдохнуть, а после и вовсе развязала корсет, вернее, попыталась, - могу я попросить… помочь? Раздалось очередное многозначительное «хм», но лица та больше не видела, лишь чувствовала спиной приближение мужчины сзади, и как тот умело распускал тугие веревки на ее спине. - Балы это такая древность, но мои родители привыкли к этому, и считают, что прошлое должно идти в ногу со временем, - показывая все свое недовольство к данной жизни, девушка скривилась, - если сбегу, уеду за границу. Там уже давно нет подобного. Ледяные мужские ладони охлаждали оголенные участки кожи, которым так не хватало прохлады. Даже воздух был горячим. Или, быть может, ей это только казалось? К счастью корсет оказался развязан, и больше не мучал ее и без того тонкие худые ребра. А после слетела и маска с лица. Эла выдохнула, ведь больше не нужно было прятать себя за тонной вычурной одежды, и будь ее воля, прямо сейчас сняла бы чертово платье. Но все таки, рамки приличия нужно было соблюдать. - В России холода, а во Франции практически тоже самое. - Ты там был?! Неожиданно та обернулась, и едва ли не чкнулась носом прямо в широкую грудь незнакомца. Тот даже не дёрнулся, резко хватая беловолосую за руку, дабы та не упала. Странное и до ужаса незнакомое чувство в груди разлетелось по всему телу, заставляя её дрожать и трепетать от этого пристального, прямого и темного взгляда мужчины. Он был без маски. Густые черные брови слегка нахмурены, точеный красивый нос, не такой тонкий как у молодых и ещё зеленых мужчин, но до ужаса привлекателен, густые черные ресницы, и губы. Слегка приоткрытые, словно готовые шепнуть что-то. - Прости, - сделав шаг назад, Эла спрятала покрасневшее от случившего лицо, - так, где ты там был? - Во многих странах, поверь мне, - он же сделал несколько шагов вперед, оказываясь на почти таком же расстоянии, как и раньше. - Как красноречиво, - с алых губ сорвалась ухмылка. Однако диалог не продолжился, потому что схватив девушку за руку, он слегка настойчиво потащил ее куда-то прочь, далеко не в сторону ее поместья. Темные широкие деревья сменились чуть ли не непроходимыми кустами, однако мужчина умело открывал им путь впереди, широкой фигурой разнося все прочь. Словно сами деревья, сама природа боялась его. Однако сама Элианна не испытывала того, что мог бы почувствовать тот, кто увидел его впервые. И даже тогда она не испугалась. Было в этих глазах что-то особенное, что-то болезненно пугающее, но вместе с этим манило ужасно сильно, аж до чертиков. Они шли вперед, и лишь когда ноги почувствовали сильную усталость от невыносимых каблуков, девушка остановилась. - Секунду… - скинув ненавистные лакированные туфли, та ступила босыми ногами на прохладную, но такую приятную траву, - и ещё кое что. Слегка приподняв юбку, девушка позволила себе вытащить от туда пышную подкладку, которая создавала образ воздушной и сказочной принцессы. И вместе с этим мешал нормально двигаться. От чего-то мужчина широко ухмыльнулся. Словно то самое стеснение, что было раньше, теперь было далеко и теперь вовсе не касалось их, и от того становилось ещё более неловко. Ведь они едва друг друга знали. И теперь Эла позволяла себе такие фривольности при незнакомце, имени которого даже не знала. - Хватит улыбаться, - подхватив улыбку следом, беловолосая спрятала стыдливые глаза, однако понимала, что не было уже того стеснения, что могло быть раньше. «С другими…» - Скоро придем. От чего-то ее не мучал страх, не было боязни что тот убьет ее, изнасилует, унизит или обидит. Не было ничего. Чистый интерес к нему, к тому, что говорил он и делал, что хотел показать, и что же привлекло внимание такого человека. Странного, порой молчаливого, и до ужаса привлекательного. Одни его глаза напоминали Эле огромную черную бездну, и стоит в нее шагнуть, как утонешь навсегда. Наверное, она бы не смогла отказаться. Даже если бы это означало, что жизнь никогда больше не будет прежней. - Ух ты! Эла вытаращилась вперед, удивлённо издав нечто, напоминающее тяжелый или же восхищенный вздох. От света луны, что отражался в воде, на лице появились яркие светлые блики, что тут же осветили мягкие черты - тоненький прямой нос, слегка пухлые губы и милые щечки. А глаза - голубые, словно само небо. Глядя на огромный шумный водопад, вокруг которого было несколько таких же, но более маленьких, девушка удивлённо и удовлетворенно улыбалась. Не смотря на довольно сухую местность и то, что растения здесь выживали довольно тяжело - цветы не боялись окропить собой всю округу, ведь получали достаточно влаги чтобы позволить себе жить. Существовать и радовать редких людей своей красотой. И даже не смотря на тьму вокруг - лунный свет позволял разглядеть каждый лепесток столь чудесных растений. А водопад… Ранее ей не доводилось быть в таких местах, отец раз в полгода выпускал куда-то за пределы их маленького городка. Редкое, но приятное удовольствие. Однако никакие чужие красоты не были сравнимы с тем, что Эла видела сейчас - и даже шум водопада больше завораживал, чем заставлял напрячься. Он был близко, поэтому редкие капли летели в лицо, создавая ещё более прекрасную и ощутимую атмосферу. В какой-то момент телу стала тепло, и сначала девушка даже не поняла почему, однако через секунду дошло - на плечах повисла теплая черная накидка, столь мягкая и приятная, что ещё секунда и ее начнёт клонить в сон, однако та сдержалась. - Вы слишком добры, - сорвалось с губ, пусть она и не хотела этого говорить вовсе, потому что звучало это как «я не заслужила». Но ведь каждый из нас заслуживает чего-то такого, от чего не будешь чувствовать себя одиноким? Внутри нее что-то поменялось. Красота того, чего она никогда не видела, и человек который видел столь многое, чему все мы могли позавидовать - все это влияло на нее глубоко внутри. Один шаг - и ты бросишься в бега. Лишь бы больше не видеть всей той жизни, которую видела она ранее. Та, которая ей вовсе не принадлежала. - Однажды я приду сюда сама, и больше ничего не будет как прежде. Взгляд незнакомца говорит о многом. И не нужна была куча слов, чтобы передать те ощущения, которые испытываешь, когда помогаешь кому-то, кто так нуждался в этом. Ведь у него подобное впервые. - А… могу я узнать ваше имя? Мужчина не помотал головой. Но и не дал согласия назвать его. Словно было в этом нечто сокровенное, будто стоит назвать свое имя - и все станет иначе. Медлил, думал о своем, словно оттягивал это мгновение. - Мальбонте. - тихо, и даже слегка грубо проговорил темноволосый теперь уже не незнакомец, словно то была его типичная реакция на подобные вопросы. - Спасибо, - наконец-то на губах появилась эта привычная довольная улыбка, которую он видел всегда, когда появлялся в ее поле зрения. Каждый раз, и каждый этот раз ему доставляло это особое удовольствие, - у вас прекрасное имя. В момент, когда лицо ее не исказилось, не скривилось от ужаса и страха, а лишь довольно порозовело. В эту секунду и для него что-то изменилось, словно есть в этом мире ещё кто-то, кто узнав его имя не бежит в страхе. Слишком легко и слишком просто. Не может же быть все так хорошо? Ведь ненависть не проходит бесследно, от того горечь на губах ощущалась чуть сильнее, чем обычно. - Нужно возвращаться. Девушка же помотала головой, давая понять что задержится здесь ещё совсем немного. Ещё чуть-чуть, чтобы проникнуться к тому, что для нее казалось новым чудом света. Ещё немного… Однако незнакомец не ушел. Более того, остался стоять до момента, пока Эла сама не подняла на ноги с влажной травы и наконец не заговорила снова: - Если бы в моих силах было узнать весь этот мир, я бы никогда не отказалась. А вы… - беловолосая на секунду задумалась, словно раздумывая, можно ли спрашивать подобное, - вы когда-то отказывались от чего-то, потому что так надо? - Как и каждый из нас. Мужчина повернулся к ней спиной, делая вид что направился в сторону тропинки, что протоптал ранее. Однако они оба знали - спрятать лицо в момент слабости оказалось единственным верным решением. Не позволяя себе показать то, что делает больно, укалывает твое сердце как тоненькая игла, потому что показать свое нутро, все равно что выйти голым в толпу народа. Где каждый увидит все твои шрамы, все изъяны твоего нагого тела. - С-стой! - слегка запутавшись в каких-то колючих кустах, девушка поспешила нагнать незнакомца, придерживая уже родную черную накидку, и с улыбкой на лице помчалась следом, шлепая босыми холодными ногами по этой все такой же зеленой, мягкой траве. - Поторопись. И спрятав удовлетворенную улыбку в ночной тьме, Мальбонте понял, что однажды хотела ему она тогда сказать. Давным давно, в день из первой встречи. И как сильно тот все таки ошибался в своих суждениях.

***

Через три дня она умерла. Тело ее нашли в глубоком озере, бледное, уже не такое живое, но все такое же прекрасное. Даже не смотря на серую кожу, пустые глаза в которых не отражалось даже то самое небо. Ноги изогнулись неестественно и до ужаса страшно - будто та боролась, вырывалась, и прямо так и застыла - в защитной позе, а заледеневшие от холода воды и смерти руки держали чью-то черную накидку. Так крепко, что разъединить ее пальцы так никто и не смог.