По законам флаффного времени

Руки на чашке дрожат, посылая крупную рябь по предусмотрительно не долитому до краёв кипятку. Это даже удивительно — после своей первой вылазки Эмиль держать кружку и ложку не мог. Зато другие держали ему волосы, пока молодой разведчик выворачивал желудок от воспоминаний о пообкусанных товарищах. А Дик ничего, держится. Только в глазах застыло то, что есть у каждого, кто хоть раз был за стенами. — Ты, говорят, сегодня троих покоцал? — нарочито-громко начинает командор Разведки, присаживаясь рядом. На крыльце штаба никого, все либо разбрелись спать, либо запивают кошмар. Либо везут близким погибших друзей части тела, плащи и нашивки. Пацан смотрит на него, будто не узнаёт. — Двоих убил, третьего помог Ро… капитан Алва. Значит, «Ро». Говорить о привязанностях и фаворитизме с Росио бесполезно — раз в несколько лет он нет-нет да находит кого-то светловолосого и побитого жизнью, о ком, в своём понимании, заботится. В прошлый раз это кончилось плохо, но не Эмилю его судить. У самого сердце ёкает при виде рыжего котёночка, по огромному недоразумению зовущегося штабным врачом. — Ну, такими темпами скоро тоже будешь капитан, — Миль посмеивается, от души хлопает по тощему плечу, а сам знает, что никакие чины Ричарду не нужны. У парня, потерявшего почти всю семью при разрушении Надорской стены, в Разведке есть только одна цель. Синие губы, тем не менее, несмело растягиваются в подобие дрожащей улыбки. Это очень плохая игра, но Эмиль даже рад. По Нелю и этому его Валентину совсем ничего не понять — то ли они счастливы и довольны, то ли уже подыскивают колодец для «утопиться». Хорошо, что оба сидят в столице — до Олларии титаны доберутся в последнюю очередь. — Думаете, мы когда-нибудь узнаем, что там, дальше? — детским шёпотом спрашивает Дик, уткнувшись в свою чашку. Так же когда-то сидел Эмиль, спрашивая у отца, каково это — быть за стенами. — Узнаем, конечно, — он уже почти не замечает, что всегда улыбается подчинённым, только болят по вечерам голова и лицо. — По секрету тебе скажу, скоро мы пробуем новый маршрут. Так что тренируйся усерднее. Он ерошит Ричарду волосы, отчего грустные серые глаза расширяются, а лицо розовеет. Хороший мальчик, старательный. Главное — чтоб не лез в пекло следом за Рокэ. -- — Оп, — перед глазами Мэллит возникают коробка конфет и полевые цветы. Букет собран за стеной по возвращении, а конфеты Эмиль ухватил самые вкусные в почти закрывшейся лавке. Не самое выгодное приобретение для главы Разведки, отдающего половину жалованья на служебные нужды, но это маленькое рыжее чудо однажды спасло Милю руку, а теперь просто радует своим видом каждый день. Ничего не значащие приятные мелочи — меньшее, что он может сделать в этом проклятом городе для девушки, лишившейся родных с попустительства властей. — Ну зачем? — качает головой Мэллит, но зарывается носом в цветы, вдыхая медовый запах. Ей не место в Разведке, да и мало кому место, но потерявшей дом смелой девочке, стоявшей два дня на пороге штаба, не посмел бы отказать даже Нель. — Я рада, что командор жив. Он тоже рад. Тому, что может поцеловать макушку, до которой приходится тянуться, и тому, что Мэллит живая и мягкая в его руках, и даже тому, как она украдкой плачет, спрятав лицо у него на груди. Когда-нибудь это кончится. Они с Мэллит поженятся, нарожают детей, не боясь очередного обрушения стен, а тренировочные титаньи манекены будут обстреляны шарами с краской из рогаток малышни. А пока они есть друг у друга. Есть маленькая ручка Мэллит в большой ладони Эмиля; рыжие кудри у него на груди ночью, после того, как он тысячу раз показал, как сильно любит тихую лекаршу; несколько месяцев до следующей вылазки, как маленькая жизнь, принадлежащая только им двоим. -- Свеча давно прогорела, и оттого разглядеть хоть что-то в тёмной комнате невозможно. Это очень печалит Рокэ — капитана Алва, на чьём счету не одна сотня титанов, представителя знатного рода, решившего бросить столичную жизнь, чтобы самому себе не быть противным. И нашедшего в Разведке какой-никакой смысл — да хоть бы и вытаскивать из титаньей пасти таких вот дураков, как Окделл, стискивающий его в медвежьих объятиях несмотря на обманчивые габариты. Это сейчас он такой, по-юношески лёгкий, а через пару-тройку лет раздастся в плечах, натренируется и будет больше Эмиля. Рокэ ждёт этого с предвкушением. Наверное, именно жадное желание увидеть возмужавшего Ричарда и толкает его беречь пацана; в конце концов, сам такой был, молодого Росио от потери ноги в своё время спасла только прыть Вальдеса, летающего на УПМ, как на крыльях. Они всегда держались вместе — Рокэ, Рамон и Ротгер, и кто-то из горожан даже писал об их троице неплохие стишки, но это, конечно, в прошлом. Альмейда теперь видный командор Гарнизона, благодаря которому Разведке вообще есть, на что жить; Ротгер защищает не ровесников, а малышню. Ну а Рокэ достался Ричард, шебутной и яростный, как тысяча кабанов. Пахнущий свежестью и молоком. С пушистыми непослушными волосами. Решительно постучавшийся в дверь Рокэ несколько часов назад и молча вошедший в комнату начальства, сам не зная, чего хочет. Капитан усмехается своим мыслям, поглаживая перекинутую через его грудь руку. Этого парня он так просто не отдаст. И почему-то в этот раз верится, что так и будет.